Suspense ou Essai II

25.08. — 5:57 PM Учащённое дыхание разрывало напряжённую симфонию дождя за окном. Несколько секунд назад вбежавший в помещение мужчина, одной рукой схватившись за отлет рубашки, опёрся другой на арку, отделяющую величественную гостиную от коридора. Его взор тревожно скользил по мебели, всматриваясь, ища, пронизывая. Рассмотреть что-либо было необычайно трудно: вокруг будто сумерки, которые закрались сугубо в поместье заклятого пере-друга, недо-врага. Тени сливались, исключая чёткость из представшей пред ним картины. «Царство мрака», — подумал Франциск. И правда, во всём имении свет был только на кухне. Напоминание о том, что здесь кто-то недавно был. В голове вновь и вновь проносился звук выстрела, услышанный за пару минут до прихода. Сердце не спешило восстанавливать привычный ритм, но время быстро утекало, подталкивая пройти в комнату. Привычный глазу интерьер: небольшой журнальный столик в центре, два кресла по его бокам и камин. Если судить по виду, последний огонь в нём горел года два назад. Насколько помнилось, в Англии на протяжении нескольких лет и не было настолько ужасной погоды, чтобы с отоплением бы не справились настенные обогреватели этого дома. В то же время, ступая за кресло, взгляду Франциска открылась огромная стеклянная дверь с видом на вход. Она служила окном, из которого можно было наблюдать пришедших гостей вечерами, а потом в ночи, когда все разъехались — курить, приоткрыв его. Бофуа был готов поспорить на то, что именно это и делал Angleterre, во время ответов на его звонки. Но, несмотря на излюбленность места, занавески хозяин дома так и не соизволил повесить. Возможно, потому, что он сомневался в невероятности «поджога окурком», а может, ему было удобнее без них. Кто бы знал. Франц застыл, смотря сквозь дверь, боясь опустить взор ниже. Словно поверхностно, хоть подобный взгляд был ему и несвойственнен. Им овладел саспенс. Минуты тянулись в бездействии, словно вечность. Из-за этого, тревога лишь глубже впивалась в душу гостя. Глаза механически, медленно, рефлекторно опускались всё ниже. Отчаянье вмиг проникло в голову. На фоне света, льющегося сквозь стекло, чётко контрастировала тень лежащего человека. Действия опередили слова. Франциск сорвался с места, преодолевая расстояние в кратчайшие сроки, упал на колени перед телом. Резким движением откинул ворот пиджака. Траурная чёрная рубашка хозяина дома была перепачкана кровью. Рваные края раны выделились в сознании лишь в первые секунды позднее, уступая место восприятию полной алой картины. Я… Опоздал? Бофуа, переводя взгляд на лицо, прикоснулся рукой к бледной коже знакомого. Та, несмотря на внешний мёртвый облик, была тёплой. «Всё ещё или уже?» — вопрос задавшийся сам собой. Франц дрожащей рукой небрежно провёл линию от щеки до неряшливо подстриженных волос, распуская пальцы по проборам, зачёсывая чёлку назад. Опустив, прильнул ухом к груди. Явного стука или чего-либо другого, хоть отдалённо напоминающего признаки жизни, слышно не было. Француз экспрессивно выхватил из своего кармана телефон, быстро набирая выученный каждым в детстве номер. Неужели… Всё же поздно… Пока душа разрывалась на части, он называл адрес девушке из отдела скорой. Он знал обо всём. Франциск понимал: велики шансы того, что никто не приедет. Правительственные организации обычно уведомляют о возможных покушениях на служащих в первую очередь, но сейчас не так. Сейчас они стояли за этим. Оставалось молиться, чтобы трубку взяли непредупреждённые неопытные работники, которые вышлют такую же, как они, бригаду. Но это всё были лишь надежды, коих в последнее время вдребезги разбивали реальные события. Из трубки послышались гудки. Всё-таки сбросила… Вновь опуская взор на Кёркланда, Франциск пытался зацепиться хоть за малейший намек на теплившуюся в теле жизнь. Переместился, полностью сойдясь на холодный резной пол. Как под стать, тело лежало в центре круга из эбеновой древесины. Коснулся лба, попытался нащупать пульс на руке, под подбородком. Наконец заглянул в запомнившиеся зеленью глаза. Сейчас казалось, будто в них моря из абсента. Безнадежно. Ничего нет. Бофуа медленно поднялся на корточки. Быстро моргая, с минуту он смотрел на англичанина, пытаясь сконцентрировать взгляд. Тот, словно старая фарфоровая кукла: оставленный на чердаке, обречённый пылится и быть забытым в неведении всех о своей пропаже. Сейчас никто бы не посмел сказать, что Артур выглядел обыденно. Застывший в неестественной позе, он смотрел своими стеклянными глазами в потолок. Кёркланд чёрную рубашку просто так не надел бы. Неужели знал, что это случится? Почему ты не ушёл Mon chèr? Неужели тебя убила твоя же гордость? Мысли сочились наружу, пытаясь заставить кричать. Франц схватился руками за волосы в попытках выплыть из бескрайнего океана в реальность. Почему? Почему? Почему именно ты, а не я? Затем поднялся и повернулся к стеклянной двери, наблюдая за каплями, стекающими по ней к земле. Наконец потянулся к ручке, надавил и, плавно открыв, вышел под трещащую от дождевого напора крышу, вытаскивая из-под пиджака пачку сигарет. «Не успел помочь тому, кем больше всего дорожил», — с попытками осознать всё Франциск прошептал в дождевую симфонию: — Désolé Arthur.

***

25.08 — 9:43 PM Мощёная, из фигурных камней дорожка прониклась сыростью дождя. Влажный воздух неприятен для вдоха, особенно в этой ситуации. Сейчас всё существование казалось бессмысленным, погружённым в бесконечную темноту. Бофуа лежит, закрыв глаза, прямо у входа в дом с окружением из многочисленных сигаретных окурков и пенала с сигариллами. Светлые волосы выпустила лента. В белую рубашку впиталась кровь, тёмными струйками вытекающая из-за незакрытой окна-двери. Гостиная, кою отделяет от дождя она, — вновь пуста. Лишь след остался в свидетельство о случившемся, да и он в целом сейчас не играл никакой роли. На фоне — незаметные для слуха отчаявшегося шаги. Франциск открыл глаза, протянул руку к пеналу. Попытка не увенчались успехом, посему ему пришлось подняться на локти. Когда он снова вытянул пальцы, пред его взором кто-то наступил на картонный кейс, секундой позже отшвырнул его носком ботинка в сторону. Он поднял взор на нарушителя его погружения в самобичевание. Абсолютно живой. Кёрланд в уже белой рубашке, без намёка на алый, стоял под зонтом и осуждающе смотрел сверху вниз. — Я не запрещаю сигареты, но пока ты в моём поместье, не смей курить эту листовую гадость. Француз, не веря, глазел на блондина. В глазах напротив вновь сверкали искры зелёного огня. — Quoi? - вопросил Франц, вскакивая на ноги. — Что слышал, — ответил Кёркланд, протягивая руку, — на чашечку чая? — Mon trésor, Артюююр, — протянул Бофуа, врезаясь в друга с объятьями сзади, ловя зонт, вылетевший от неожиданности из рук, — Буду благодарен, и всё же… Как же ты..? — What the hell, Fransis? Так на свиную кровь ещё никто, кроме спецов не купился. — Но ранение то подлинное и выстрел... И я видел, как тот человек,.. — продолжал вопрошать Франц, отстранившись. — О Боже… Твоя невнимательность меня поражает! Пуля попадает в пакет, тот разрывается. Остаётся упасть на пол и до их ухода делать вид, что отчалил! — Артур скрестил руки на груди, — Дважды не приглашаю, идёшь? Синие глаза вновь вернули себе фиолетовый подтон. Франциск вернул зонту вертикальное положение над их головами. — Конечно. Что за чай?..