Сахарные перья

      — Сложно сосредоточиться, когда ты тут мельтешишь. Ты можешь присесть хоть на минуту?       — Это была бы чертовски скучная минута, Сэмми.       Честно говоря, Сэм совершенно не представлял завтрашний разговор с Бобби, в котором ему придётся объяснять, что в его доме делает ещё один ангел. Он и сам не знал: в какой-то момент Гавриил просто появился и отказался исчезать. Не то чтобы Сэм прогонял его, какое ему дело до внезапно решивших потрепать чужие нервы архангелов? Но тот всем своим видом излучал кошачье равнодушие по поводу всего на свете, мог прилечь на диван, где, вообще-то, сидит Сэм, и в следующую секунду вспрыгнуть на подоконник, уже с материализовавшимся ведёрком мороженного.       О, да. Отдельный пункт: сладкое.       Вокруг дивана уже скопилось так много фантиков от конфет, что Сэм всерьёз начал задумываться, не поймал ли Гавриил его в своеобразную ловушку. Чем дольше он сидел в окружении этого безумия, тем, вот удивительно, сильнее ему не хотелось вставать. Может, в этих конфетах в самом деле была какая-то его архангельская магия? Ну да, Сэм съел парочку, а что? Гавриил слишком пропах шоколадом, волей-неволей самому захотелось. Отдал ту парочку конфет он, правда, неохотно.       — Тебе жалко, что ли? Ты их создаёшь из воздуха, — Сэм недоумённо нахмурился в ответ на возмущённый вид Гавриила, уже надкусывая шоколад.       На это архангел, с чем-то во взгляде, что Сэм не мог назвать иначе как вызов, наколдовал шоколадный кекс в шоколадной глазури с шоколадной крошкой и принялся есть так, будто на свете не существовало ничего вкуснее. Сэм завернул недоеденную конфету обратно в фантик и отложил от греха подальше. Глядя на всё это безумство сладкого, у него начало сводить зубы, и он поспешил опустить глаза обратно к экрану. Дело. Нужно думать о деле.       Сосредоточиться действительно было сложно. Гавриил не заводил с ним бесед, не пускался в монолог и не отвлекал его в привычном смысле. Он гулял сам по себе, заглядывал в окна, рассматривал фотографии и предметы на полках, пару раз сворачивал на кухню и рылся в холодильнике, но ничего не брал и уходил, чтобы пройти этот круг заново в сотый раз. И это раздражало даже сильнее, чем его бесконечный трёп по поводу и без. Словно он специально игнорировал Сэма, проходя мимо него, но ни разу не заговаривая первым.       Сэм чувствовал себя как в средней школе. Когда девочки испытывают влечение и проходят мимо предмета своего воздыхания снова и снова, но никогда не решаются поздороваться и обижаются на то, что их возлюбленный такой глупый. Сэм фыркнул сам с себя от такого сравнения. Не мог же Гавриил в самом деле…       — Ты знал, что человек может увидеть крылья ангела? Чтоб глаза не сожглись и всё такое.       От такого внезапного вопроса Сэм отходил ещё с минуту. Он прозвучал тихо, близко, но всё с той же каплей веселья в голосе, так что хмурился охотник недолго. Повернув голову, он, конечно же, обнаружил Гавриила, лежащего головой на подлокотнике и упирающего босые ноги в его бедро. Удивительно компактный архангел.       — Стой, что? — смысл вопроса только дошёл до него, и Сэм даже прикрыл ноутбук, шокировано таращась на лежащего рядом. — Они ведь часть вашей…истинной формы?       — Что-то вроде, — уклончиво ответил Гавриил, склоняя голову к плечу. Вся его поза была максимально расслабленной, и Сэм с удивлением обнаружил, что и сам напрягаться в его присутствии больше не может. — Мой брат сказал бы, что они сотканы из света, а, как и любой свет — их можно приглушить. Несильно, недолго, однако им возможно придать форму. Их «создать из воздуха» я не могу, но могу дать им оболочку. Какую хочешь?       Тон всё ещё сочится весельем, но Сэм не поверил ему ни на секунду: глаза смотрели на него предельно серьёзно.       — В смысле, «какую хочешь»? Ты мне их показывать собрался? — руки на закрытом ноутбуке сжались сами. Хотелось встать и уйти, но под ногами всё ещё шуршали фантики, как бы намекая: не получится. Он почувствовал, как его щёки потеплели. — Это…ну…разве это не личное?       — О, да, очень личное! — с энтузиазмом закивал Гавриил, подрываясь и подсаживаясь поближе. — Я бы не стал такое предлагать каждому встречному, Сэмми, за кого ты меня принимаешь?       — Почему я?       — Почему не ты?       С этим идиотом у него скоро затрещит голова. Сэм застонал, закрыл глаза и с силой потёр их, проклиная тот день, когда судьба свела его с этим недо-Трикстером. Вдруг он ощутил прикосновение — лёгкое и щекотное. Что-то тёрлось о его руку, и он пожалел, что надел футболку вместо рубашки. Но только на секунду. Когда, всё ещё с закрытыми глазами, он понял, что именно касается его…       — Гавриил-       — Тш-ш. Смотри.       И он открыл глаза.       И первое, что пришло ему в голову, когда он увидел коричневые перья возле себя, было: сипуха. Он был уверен, если бы Гавриил выбирал образ для своих крыльев сам, он придумал бы что-нибудь этакое, яркое, помпезное, может, даже свет этот не слишком прикручивал, чтобы на них было неприятно смотреть. Но нет, вот они совиные крылья, мягкие и красивые, покрытые пятнами оттенков посветлее и к контурным перьям перетекающие в белое.       Маховые перья были слишком близко, и Сэм не удержался. Он провёл по ним рукой, думая, что пальцы пройдут сквозь них. Но как только он понял, что перед ним настоящие крылья, движения его стали мягче: он следил за лицом Гавриила. В карих глазах плясало любопытство.       — Я первый раз являю их вот так, — архангел ответил на негласный вопрос и чуть взмахнул ими, щекоча чужие пальцы.       — Откуда мне знать, вдруг это один из твоих трюков? — Сэм пытался пошутить, но быстро осёкся, увидев, каким оскорблённым стал взгляд Гавриила.       — Они мои. Любуйся, пока разрешаю.       Крылья были, бесспорно, безумно красивые, и Сэму действительно хотелось любоваться, гладить, чувствовать эту громадную силу под ними, может, зарыться в них пальцами и посмотреть, как Гавриил отреагирует…       — Ты разрешаешь. Мне. Зачем? — Гавриил уже открыл рот, но Сэм предупреждающе дёрнул за крылышко. — Если скажешь «затем» — перья повыдёргиваю.       Архангел что-то невнятно промычал, и брови младшего Винчестера поползли на лоб: Гавриил в самом деле покраснел.       — Я тебе буквально свою душу наружу выставляю, а ты вот так вот со мной. Все вы, парни, одинаковые! — он мотнул головой с преувеличенным драматизмом и поднялся на ноги. Сэм испугался, что он может исчезнуть в своей привычной манере и снова пропасть на несколько месяцев. Он подорвался следом, намереваясь остановить его в случае чего, предварительно опуская ноутбук на пол.       — Хорошо, прости, ты меня просто сбил с толку вот этим всем, — словно укрощая дикое животное, охотник выставил руки перед собой и медленно подошёл к застывшему на месте чуду в перьях. — Я понял. Я ценю твоё доверие.       Надо ли говорить, что он ни черта не понял?       Но Гавриилу, кажется, этого было достаточно. Он победно взмахнул крыльями ещё раз и призвал большую плитку шоколада.       — Ну что, я тебе открылся, теперь твоя очередь.       Чёрт.       Вот Сэм так и знал, что всё это откровение не просто так.       Он тяжело вздохнул и пообещал себе, что больше никогда в жизни не будет молиться небесам. Один взгляд на здешнего архангела, и он буквально слышит у себя в голове: «и не пытайся».       — Ладно. И что я должен? —       Секунда — и он видит самодовольное лицо Гавриила перед собой.       Вторая — и он чувствует на губах ту же лёгкость, что и от ангельских перьев.       Архангел о чём-то смеётся, что-то говорит, но Сэм уже ничего не слышит. Он в ступоре. У него шумит в ушах. Беспомощно хлопает глазами, пытаясь сформулировать в мыслях картину того, что только что произошло, и к своему ещё большему непониманию — не находит ответа.       Гавриил отвечает за него. С закатанными глазами и руками по бокам, он качает головой, и крылья опускаются, как разочарованные. Он трижды цокает, театрально вздыхает и, перехватывая чужую руку, тянет её к себе на плечо. Сэм чувствует, как контурные перья ласкают его пальцы. Он моргает ещё раз, внезапно понимая смысл всего происходящего. И фантики под ногами его больше не останавливают.       — Открой мне своё сердце, Сэм Винчестер! — Гавриил уже открыто смеётся. Но не насмехается. И в этой внезапной разнице Сэм растворяется, принимая доверие и, кажется, решаясь довериться.       «Ну точно как в средней школе», со смехом думает Сэм, вдыхает запах шоколада и, наконец, наклоняется к архангелу.