Солнышко.

      Ночные дороги пригорода Колумбии были пусты. Ночь скрыла суматоху, и шум исчез до рассвета.       Эта ночь не была плохой для кого-то из них, но всё же они здесь. Вдвоем рассекают по дороге, не имея конечной цели.       Эндрю за рулем, Нил на пассажирском сидении. Их руки переплелись на панели передачи между ними, а из радио играла какая-то незамысловатая мелодия.       Они обсуждали недавно просмотренную ими трилогию Властелина Колец и спорили о тех или иных ключевых решениях, принятых главными героями.       — У них есть гигантские орлы, которые спокойно могут унести как минимум одного взрослого мужчину. В чём была проблема посадить Фродо и Сэма на одного из них? Они могли бы прямиком долететь до Роковой горы, при этом избежать всех ненужных смертей и сражений! — активно жестикулируя, рассуждал Нил, не понимая, зачем Гендальф, да и остальные члены Братства Кольца подвергли хоббитов и себя такой опасности.       — Но ведь у Мордора были назгулы на Крылатых тварях, которые были крупнее орлов раза в три, если не больше. А всадник этой твари мог спокойно подстрелить птицу, — Эндрю видел эти фильмы не единожды. Не в первый раз ему приходится анализировать события трилогии.       — Даже если они не знали об изначальном существовании этих тварей, так же нельзя не брать в расчет то, что орлы хоть и приспособлены к длинным перелетам, путь Братства занял по меньшей мере месяц пути. И орлам нужно же было чем-то питаться, а большая часть пути пролегала через болота и пустынные земли Мордора, — продолжил размышлять Эндрю, бросая на Нила мимолетные взгляды.       Такие моменты запечатлялись в сознании Миньярда, как яркие вспышки чего-то теплого, и в особо плохие дни он мог прокручивать их в воспоминаниях, как фильмы, вытягивая себя из кошмаров прошлого. На радио снова поменялась песня, и Эндрю, узнав мелодию, начал постукивать пальцами по рулю, крепче сжимая ладонь Нила в своей.       — Когда я умру — я стану ветром и буду жить над твоей крышей, — тихо начал подпевать Эндрю песне из радио. — Когда ты умрешь, ты станешь солнцем и всё равно меня будешь выше.       На губах Эндрю появилась легкая улыбка от осознания того, что эту песню в этот самый момент он стал ассоциировать с собой и Нилом. Очень несвойственное для Миньярда чувство разлилось в груди, и у него появилось нестерпимое желание сказать очень большую глупость.       — Ты моё солнце, Нил, — слетело с губ Эндрю, и он кожей почувствовал, как Нил уперся в него удивленным взглядом.       — Пялишься, — смущённое бурчание Эндрю вызвало на губах Нила яркую улыбку, которую Эндрю мог бы повесить в рамочку на стене и смотреть на неё долгими ночами.       — Тебе нравится, когда я так делаю, — улыбка Нила стала ещё шире, а в уголках глаз появились морщинки от этого.       Боковым зрением Эндрю улавливал все эти перемены, и сердце билось лишь сильнее. Как же сильно он ненавидел это. Ненавидел то, как всего один человек своей улыбкой мог проломить все его стены и пробудить желание заключить в свои объятья.       — Ты моё солнышко, Нил, — на выдохе шепотом снова сказал Эндрю, переваривая эту идею и принимая её единственно правильной и верной в ассоциации к Нилу.       Эндрю любил глаза Нила, которые были прекраснее даже самого красивого безоблачного неба. Эндрю любил рыжие волосы, в которых так любило играть закатное солнце, создавая будто всполохи огня, пока они сидели на крыше Лисьей башни. Эндрю любил веснушки на загорелой коже Нила, которые создавали собой невероятные созвездия на его лице и плечах. Этот молодой парень заинтересовал Эндрю, когда ещё был дерганым кроликом в обносках. И этот же парень покорил Эндрю сначала своим взрывным характером, а после и правдой, что они доверили друг другу, несмотря на все страхи и опасения. Единственный человек в этом чертовом мире, который смог забраться Эндрю под кожу и поселиться в его мыслях. Эндрю одновременно ненавидел это и обожал. Сколько же ночей он провел, анализируя и разбирая по камушкам все свои эмоции.       — Если я твоё солнце, то стань моей луной, и я освещу для тебя весь мир, — таким же шепотом ответил ему Нил.