Зимняя сказка

      Сказанные Ромкой ошарашили, я ожидал услышать что угодно, кроме не такие заявления. Мне всегда казалось, что он будет преследовать Полину до тех пор, пока та либо не примет его предложение, либо не откажет ему в настолько грубой форме, что дошло бы даже до такого человека, как он. Но теперь моё представление о друге изменилось — он больше не кажется мне обычным хулиганом, помешанном на своих интересах. Оказалось, что он умеет слышать и понимать других, хоть и даётся ему это тяжело. Возможно, своей симпатией к Полине он тянулся к свету, чему-то хорошему, что могло появиться в его жизни, но теперь этот лучик света погас, а сам он отчаялся и больше не знает, что делать. От этих мыслей становилось противно, ведь получается, что я приложил часть усилий к тому, чтобы у него не случилось отношений с Полиной. Но я старался не думать об этом и сконцентрироваться на позитивном.       С другой стороны, теперь я могу нормально общаться с Полиной, не опасаясь ножа-бабочки, которая раннее могла настигнуть меня и впиться своим ядом прямо в сердце, высосать из меня все жизненные силы и, вдоволь насытившись моей энергией, скрыться за пазухой Ромы. Ведь именно этой цели я и преследовал — сохранить дружбу с Ромой и продолжить общаться с Полиной, разве меня не должен полностью устраивать полученный результат? Теперь моя дружба с Полиной стало гораздо крепче, чем раньше, ведь чем больше испытаний проходит дружба, тем прочнее она становится. Во всяком случае, мне хотелось в это верить, так писали в художественных произведениях, детских книжках. «Возможно, тебе бы хотелось от Полины нечто большее, чем просто дружба?» — мелькал в голове противный голос, но я старался не слушать его. Было очевидно, что Полина не может мной заинтересоваться. И у меня самого нет времени на это, по крайней до того момента, пока тайна леса не будет раскрыта.       Но из головы, несмотря на мои усилия, не уходил один вопрос — как это повлияет на Пятифана? Сегодняшний его вид и манера речи чётко дали понять, что он был подавлен, расстроен. Раньше мне не доводилось видеть его таким. Он бывал весёлым, хитрым, жестоким, иногда даже добрым, но точно никогда не был подавленным. Или же он просто тщательно скрывал это, не показывал мне и Бяше? И тут я вспомнил один важный момент — у Ромы не было отца, он погиб на войне. Пятифанова воспитывала только мать, которая была убита горем, а потому много выпивала и не обращала внимания ни на сына, ни на его состояние. Он рассказал это мне в тот момент, когда Бяша куда-то отошёл. Но почему именно мне, ведь бурят его лучший друг? На этот вопрос у меня не было ответа, но можно было предположить — в Полине он видел надежду, которую безжалостно растоптали сегодня.       Погрузившись в мучительные размышления, я и не заметил, как прозвенел звонок и начался урок русского языка, хоть учительница ещё и не вернулась в класс. Класс шумел, разговаривал между собой, был живым организмом, который находился, казалось, в расцвете своих сил. Весь шум стих в тот момент, когда в класс зашла Лилия Павловна, жёсткая и принципиальная учительница, умеющая поддерживать дисциплину на уроках и держащая класс в ежовых рукавицах. Она важно прошла к учительскому месту и принялась отмечать присутствующих в классе. Во время этого процесса в класс вошёл Ромка, который вышел из него ещё на перемене. Теперь он выглядел куда более бодрым и свежим, подавленность исчезла с его лица. Он остался в дверях, ожидая разрешения войти в кабинет.       — Пятифанов, сколько можно опаздывать на уроки?! Ты совсем не понимаешь простых слов, с тобой обязательно нужны жёсткие меры? — обратилась к нему Лилия Павловна. Её тон был недовольным и угрожающим.       — Извините, просто сегодня важное обстоятельство произошло, не хотел опаздывать. Может я войду уже? — ответил ей Ромка. Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась усмешка, безразличие к замечанию. Учительница глубоко вздохнула.       — Заходи, но ещё одно опоздание — будешь месяц дежурить по классу. — заключила учительница и позволила моему однокласснику войти в кабинет.       Стоило Ромке занять своё место за партой, рядом с Бяшей, Лилия Павловна начала урок. Русский язык всегда давался мне легко, поэтому на задаваемые мне вопросы я отвечал без всякого труда. Но если на прошлом уроке досталось буряту, то в этот раз грызть гранит науки уже пришлось Роме — учительница вызвала его к доске, заставив выполнять упражнение из учебника. С горем пополам, ему это удалось сделать на три, после чего он проследовал к своему место с видом победителя. Теперь я окончательно убедился в том, что его подавленность прошла и передо мной снова тот самый Ромка, которого я знал. Он стоял у доски практически весь урок, поэтому сразу после его возвращения к парте прозвенел звонок.       Учительница сразу же после звонка покинула класс, словно демонстрируя таким образом своё отношение к нам. Я решил не медлить и тоже вышел из помещения, поскольку мне захотелось размяться и прогуляться, ведь всю прошлую перемену мне пришлось провести в сидячем положении. Школа действительно перестала пугать меня, одноклассники перестали казаться монстрами, готовыми в любой момент отпустить колкость или дать подзатыльник. Моя ли это заслуга или помогла репутация моих друзей — не знаю, да и разбираться не хотелось.       Проходя мимо информационного стенда, я обратил внимание на объявление о пропавших детях. Теперь там висели фотографии не только Вовы и Семёна, но и Кати. Я вглядывался в них как следователь, словно пытался найти у них общие черты и причины, почему были похищены именно они, что привлекло в них маньяка или других неведомых монстров. Как только всплыла какая-то мысль, которая, возможно, помогла бы мне установить общие черты пропавших, меня окликнули.       — Привет, Антон! — поздоровались со мной. Голос прозвучал за моей спиной и принадлежал Полине. Я обернулся.       — Привет, Полина. — ответил я на приветствие.       — Спасибо, что позвонил вчера, это был смелый поступок с твоей стороны. Но, что вы сегодня обсуждали с Ромой? — задала мне вопрос девочка.       — Он передал мне ваш разговор и сказал, что больше не будет приставать, навязываться к тебе. Рома сказал это с несчастным выражением лица, словно его копьём проткнули. — я ответил на вопрос.       — Ах… Я не подумала, что он так отреагирует на мои слова о том, что мы с ним не пара. Надеюсь, с ним всё в порядке? — охнула Полина и снова задала вопрос, не унимаясь.       — И я очень на это надеюсь, его сегодняшнее поведение отличается от обычного. — рассудил я.       На лице брюнетки мелькнула тень беспокойства, она явно была удивлена услышанным и реакцией Ромки на её слова. Она ничего не ответила, а просто развернулась и ушла, видимо погрузившись в мысли и забыв о моём существовании, о существовании кого-то ещё, кроме себя. Я вспомнил о том, что и сам часто настолько задумывался, что мог часами смотреть в одну точку, поэтому не мне её винить.       Оставшиеся уроки прошли довольно быстро, хотя раньше они тянулись бесконечно долго. Не знаю, что послужило причиной такого «ускорения времени». Может быть, я сегодня в хорошем настроении, поэтому уроки так быстро проходят? После последнего урока, которым была математика, я покинул класс в числе первых и отправился за своими вещами. Раньше я старался задержаться и покинуть кабинет последним, но сегодня был особенный день, поэтому, похоже, я подсознательно решил сделать исключение.       Сначала я подумал, что возможно поторопился и меня кто-то будет искать, например, Ромка или Полина, но эти мысли быстро оставили меня — если бы они хотели поговорить, то поймали бы меня ещё в кабинете или на других переменах. Я надел тёплую куртку, шапку и вышел из здания школы. Вдохнул свежий, чистый, морозный воздух, одно из немногих достоинств этого глухого места. Школьный двор был пустой, ведь все дети были ещё в школе. Я побрёл в сторону своего дома, оставив позади всех остальных возможных попутчиков, впервые за долгое время вкушая чувство доминирования над другими.       За моей спиной были слышны детские голоса. Дети, возрастом чуть младше меня, примерно 10-11 лет, играли в снежки и забавлялись. Я невольно вспомнил девочку в маске лисы по имени Алиса, человеком, с которой я играл в снежки последний раз. Это было совсем недавно, но мозг рисовал картину, будто это произошло столетие назад. В последнее время я не чувствую её невидимого присутствия, как будто она испарилась и является лишь плодом моего воображения. Но стоило мне вспомнить о ней, как голоса за спиной затихли, словно и не было там никаких детей.       Я старался не обращать внимания на это подозрительное явление и неспешной походкой двинулся дальше по направлению к своему дому, вслушиваясь и вглядываясь во всё вокруг, но всеми силами старался при этом не смотреть назад. Адреналин в крови повысился, органы чувств обострились, появилось ощущение, что я могу видеть нормально даже без очков. Интуиция подсказывала мне, что за деревьями кто-то скрывается, кто-то наблюдает за мной. Я обернулся в сторону, где только что мелькнула тень, но она испарилась и наверняка появилась в другом месте. Позади меня снова послышался детский говор и я успокоился, выдохнул. Но моё умиротворённое состояние длилось недолго, ведь стоило мне расслабиться, как услышал знакомый лисий голос.       — Что такое, Тошенька? Потерялся и вертишься по сторонам? — голос звучал сбоку от меня, но как это возможно? Её же секунду назад там не было.       — Ничего я не потерялся, просто… осматривался. — попытался придумать отговорку я.       — Осматривался? Ты же не первый раз тут ходишь, глупенький. — рассмеялась Алиса, забыв про своё обещание не обзываться.       — А чего это ты начала появляться при других? Обычно ты приходила только ко мне, а теперь… — попытался я начать, но меня перебили.       — Кто это сказал, что я хожу только к тебе, несмышлёныш? Да и при ком — при других? — задала лиса вопрос с явной насмешкой в голове.       Одураченный, я повернулся назад, туда, где только что звучали детские голоса. Моему удивлению не было предела, когда вместо детей я обнаружил на том месте своих «старых друзей» — волка, сову и медведя. Что за обман слуха и мозга, как они это делают?