Будни Манки и Томы.

Летнее утро. Звон в ушах, надоедливое чирикание птиц на улице, яркий лучик солнца, который мешает спать. Но мешает спать не только он... — Мм... Ах.. Тома... — лицо девушки так и горело от возбуждения. Она даже не пыталась сдерживать свои стоны. — У тебя тут так сладенько, Маночка, — сказала Тома. Она вылизывала клитор Манки, не сдерживая себя ни в чём. Вылизывала так, будто пыталась съесть несчастный клитор. Тома закончила, когда у Манки начались судороги от перевозбуждения. Всё таки только на этом не хочется останавливаться. — Маночка, любимая моя, как же я тебя люблю, — сказав это, она начала целовать ногу Манки. Она начала подниматься к ступням, вылизывая ножки. Она начала сосать пальчики на ногах Манки, по очереди она сосала все пальчики. — Уфф... — стонет Манки. — Может, вернёшься к моим усикам? Хочу брбрбрбр... — сказав это, она посмотрела на Тому. Тома в свою очередь прекратила старательно вылизывать прекрасные ножки Манки, что аж блестели от красоты. Она вернулась к лицу Манки, посмотрела ей в глаза, чмокнула в губы и прижавшись к усикам Манки, она начала делать брбрбрбр... — Ах... Тома... Это прекрасно... Давай ещё... Давай... Старательнее, прошу... — Манки аж кричала от удовольствия. Она требовала ещё и ещё. Тома же ещё старательнее делала брбрбрбр... Тома ненадолго отстранилась от Манки, взяла игрушечные усики с вибратом и показала Манки. — Ты же этого хочешь? — говорила Тома с улыбкой на лице. — Уфф... Тома, ты определённо знаешь, чего я хочу... — у Манки аж засверкали глаза, увидев эти усики. Тома начала пихать игрушку-усатика в клитор Манки, а Манки начала стонать от удовольствия. Наконец, запихав её до конца, она прижалась к усикам манки, включила вибрацию и начала делать брбрбрбр... Манки кричала от удовольствия. Выкрикивала имя своей богини на всю квартиру... *** Вдруг очухавшись, Тома поняла, что Манки мертва от перевозбуждения... Тома начала плакать и звать Манки. Манки не просыпалась.