Кто ты?

      Мин клялся, что после произошедшего в курилке он к Чону и на пушечный выстрел не подойдёт. Но зачем-то припёрся к нему в лабораторию всего через три дня после того инцидента.       Мин жопой чуял, что с Хосоком что-то было неладно. Может, рабочее место дало бы ему подсказку, чтобы понять?       Вот как-то так и вышло, что он оказался в пустой лаборатории, подгадав нужный момент и спиздев Лиён про дела в архиве в поисках документаций. Но у нее был обед, а на перерыве её гораздо больше волновал рамен, чем пиздёж Юнги.       Впечатление лаборатория производила угнетающее. Стол, на котором располагалось тело, зона для экспертиз и изучения вещдоков. Юнги заглянул за шторку и тут же отступил на шаг, увидев два письменных стола, ровные стопочки заключений, стакан с ручками, идиотская потасканная игрушка. Юнги уставился на нее подозрительно, потыкал пальцем, собрался было взять в руки, но… — Что вы здесь делаете? — холодно спросили за его спиной, детектив вздрогнул и обернулся.       Хосок. Разумеется, он, кто же ещё. Это ведь его рабочее место. — Да так, — солгал он, отходя от стола, — проходил мимо, решил заглянуть. — Проходили мимо, — повторил тот со странной улыбкой, сделав к детективу маленький шаг. — Ну, разумеется.       В белом халате судмедэксперта он смотрелся особенно стрёмно, как сумасшедший доктор из ужастиков. — Впрочем, я рад, что вы зашли, — произнёс он дружелюбно, останавливаясь в считанных шагах от Юнги. — Наше знакомство началось не лучшим образом. Я считаю это ошибкой, а их следует исправлять.       Говорил он ровно и сухо, как свихнувшийся доктор. Мин нервно сглотнул и, внезапно ощутив себя добычей, кивнул на дебильную игрушку: — Это чё такое? Кому-то из вас не спится без любимой игрушки? — хмыкнул он. — Обосраться можно от умиления. — Вижу, вы так и не потрудились что-либо узнать. — Делать мне больше нехер, — ответил детектив, будто бы защищаясь.       Не рассказывать же Хосоку о том, что эти дни он боролся с соблазном прочесть всю информацию по нему и удерживался только из-за силы мыслей, что не падет так низко.       Хосок прошёл мимо детектива, тот вздрогнул и рассердился на себя за это. Чон поднял игрушку со стола. И тихо произнёс: — Эту игрушку Гуку подарила мама. Ему было… лет пятнадцать, кажется. — И с тех пор он жрёт, спит и моется вместе с ней? — ухмыльнулся Мин. — Очень трогательно. Мамочка, наверное, в восторге. — Она умерла, — холодно ответил, обернувшись так резко, словно собирался ударить детектива. — Через два дня после этого.       Юнги отшатнулся. Застыл на мгновение, уничтоженный этой резкой правдой, о которой он не просил. О которой он и не знал, ведь он даже не интересовался таким в школьные времена у Хосока. — Я… — начал он, не зная, что сказать.       Да и какие слова он мог бы подобрать? «Мне очень жаль»? «Прости, мне не стоило так шутить»? — Не стоит. Это было давно. Так давно, что уже не имеет значения. — Как? — спросил детектив.       Чон взглянул на него исподлобья. Помолчал. И, когда Юнги уже решил, что ему не ответят, медленно прошептал: — Автокатастрофа. Вместе с отцом. — А… — начал Мин, облизнув губы. — А вы… — Забрала к себе тетя со стороны мамы.       Юнги задумался. Лиён постоянно твердит, что стоит быть более снисходительнее с Чонгуком. Вот почему она так говорила, знала всё, потому что удосужилась ознакомиться с досье Чона. Вот почему он пропал тогда, в школе.       Хосок, который, воспользовавшись задумчивостью Юнги, подобрался к нему вплотную. — Довольно о нас. Всё, что я в силах сообщить вам, уже перечислено в документах, которые вы не потрудились прочесть, детектив Мин. Я бы хотел, чтобы вы ответили на один мой вопрос. — На какой? — подозрительно уточнил детектив.       Судмедэксперт склонил голову набок. — Зачем вы пришли? — Я же сказал… — начал Юнги, но Хосок поморщился и перебил его. — Я не терплю увиливаний, детектив. Вас описали мне как жёсткого и откровенного человека, где же ваша прямолинейность? — Да кто ты такой, — прорычал, — чтобы что-то там про меня разню…       Договорить он не успел. Не смог. Всё случилось как-то сразу, в долю секунды. Лопатки его врезались в стену, Чон оказался очень близко, а ладонь легла на его губы. — Хорошо, Юнги, — мягко произнёс, удерживающий его у стены. — Я скажу причину сам.       Колено Хосока уместилось между ног детектива. Чон удерживал его за запястья одной рукой, и его тело соприкасалось с телом Юнги. — Правда в том, детектив, — интимно прошептал, — что я вас волную. Я волную вас настолько сильно, что любопытство одерживает победу над вашими принципами.       Хосок выдержал небольшую паузу, обдумывая что-то, и продолжил: — Но, я не уверен, что здесь одно только любопытство, — добавил Чон и вдруг улыбнулся. — Меня, в свою очередь, волнуете Вы. Но, в отличие от Вас, я всегда делаю чего желаю.       Если бы не ладонь на лице детектива, то их губы уже соприкоснулись бы, и Юнги пробило страхом, яростью. — Ваши коллеги вас не очень-то любят, не правда ли? Трудности с контролем гнева, острый язык… такие люди всегда вызывают в других лишь агрессию. Но вам ведь это по душе, верно? Вам ведь нравится играть на чужих нервах и ждать, когда противник сорвётся? Это помогает вам справиться с собственными эмоциональными взрывами или оправдать их. Знаете, что это говорит о Вас?       Юнги взбешённо дёрнулся и зашипел от боли, когда колено Хосока надавило на его пах. — Это говорит, что наши с вами предпочтения совпадают. И было бы крайне глупо этим не воспользоваться.       Бёдра Чона на мгновение прижались к бёдрам детектива. И Юнги начал ощущать возбуждения. — Будьте хорошим мальчиком, детектив, — шепнул Хосок. — Стойте прямо и не издавайте ни звука. Даже после того, как я вас отпущу.       С усмешкой он качнул бедрами. — Готов поспорить, вы не пожалеете.       Пальцы с губ детектива и с его запястия исчезли, Чон опустился на колени, и Юнги ничего не мог сделать. — Вот так, — мягко сказал Чон, забираясь к детективу под футболку и оглаживая пальцами покрывшуюся мурашками кожу поверх пряжки ремня. — Вот так. Я покажу тебе, как полезно иногда быть послушным. Как приятно это может быть. Для тебя. Для меня. Для нас обоих.       Чон Хосок был сумасшедшим, самым настоящим, блядь, психом. Вот что Юнги должен был сказать. Вот что он должен был подумать, когда расстегнулась молния на его ширинке, а джинсы сползли с бёдер вместе с боксерами. — Убери лапы, — прохрипел он, почему-то не ощущая в себе сил, чтобы пошевельнуться. — Убери лапы, я не хочу… — Твой член говорит об обратном, — возразил Чон, и Юнги с чувством стыда осознал, что у него стоит. — Я тебя ненавижу, — прорычал он с отчаянием.       И подавился сдавленным «что ты делаешь мать твою», когда брюнет взял в рот. Глубоко, пропуская член в горло и помогая себе рукой.

***

      Чон Хосок нашёл его на скамейке возле участка в расстёгнутой куртке, с сигаретой в зубах. И молча уселся рядом. Юнги взглянул на него, он хотел его послать нахер, но вместо этого выдал: — Что за пальто? — Не сомневался, что тебе понравится, — усмехнулся тот. — Позволишь?       Его тонкие длинные пальцы зависли в считанных миллиметрах от лица детектива, тот дёрнулся, не сразу поняв, о чём его просили, но потом передал сигарету. — Не знал, что ты куришь, — сказал он, чтобы прервать тишину. — Бросил несколько лет назад, — ответил, возвращая ему сигарету. — Что, в семнадцать? — Мне двадцать восемь, детектив Мин, если вы помните прошлое. Но, если вас заводила мысль о моей преступной юности… — Захлопнись, — перебил его детектив, сжав зубы.       Он не знал, что ему теперь чувствовать и думать обо всём произошедшем. В его груди ещё звучали отголоски злобы и ужаса, которые он испытывал в лаборатории. Но его тело ещё помнило, каким сильным оказался оргазм, когда Чон принял его член глубоко. И каким тесным, горячим было его горло. — Это не должно повториться, — произнёс детектив. — Никогда. — Разве? — хмыкнул. — Мне показалось, у нас неплохо вышло… взаимодействовать. — Малыш, — прорычал тот, рывком повернувшись к нему, — мне похер, что тебе там показалось, ясно? Ты, блядь, больной на всю голову, а я… — А ты? — невозмутимо переспросил. — А я, — прошипел детектив, давясь злостью, — сам не знаю, что на меня нашло.       И зачем-то добавил, хотя не собирался произносить этого вслух: — Твой брат посоветовал мне держаться от тебя подальше. Теперь я понимаю почему. — И слова моего брата что-то для тебя значат? — спросил Хосок с улыбкой.       Юнги смотрел на него целую вечность, кусая губы. Он знал, что должен был сказать и сделать. Знал, что то, что случилось в лаборатории, было ошибкой.       Пока лишь ошибкой, но могло перерасти в катастрофу. Он не мог позволить себе подобного риска. Не на работе. — Нет, — ответил он наконец. — Не значат. — Вот и хорошо, — мягко сказал Хосок, поднимаясь на ноги, поправляя пальто. — Тогда ты ещё можешь принять правильное решение.       «Правильное решение — сделать вид, что тебя не существует. Но ты имеешь в виду явно не его» — подумал Мин. — Предоставляю тебе… дай-ка подумать… неделю на душевные колебания, — шепнул тот, склонившись к его лицу, будто для поцелуя. — А потом приходи. — Я не приду, — прохрипел детектив со злостью. — Придёшь, Юнги, — ответил он так, будто это было уже решено. — Придёшь.