спокойствие в смятении

жестокая тоска душит его, заставляя задаться вопросом, почему не он. Гибсон смыкает глаза, стараясь ровно дышать и не забываться в этом горе, не отпускать себя, привычного для всех. тело подрагивает, а внутри все переплетает чем то тяжелым, чем то колким и противным, что неприятно скрежет и на что хочется закрыть уши ладонями. легкие словно чем то обволокло, не позволяя сделать глубокий вдох, добавляя еще больше паники в эту ситуацию. и он действительно скучал. скучал по той заботе и времени, по жизни, когда она была рядом. Сириус был готов на большее, готов был порвать в клочья каждого, кто причинит вред близким его. готов был кричать, биться в конвульсиях, но не допустить того. и он был слаб. он был слаб для себя же самого, для других был таковым, даже не понимая почему. не знал, почему его ноги обвило лозами, почему он не может встать и прекратить это все, не дать ей уйти. почему он позволил ей уйти? почему сейчас он не находит себе места и не может понять, как утихомирить паническую атаку, как не позволить себе сорваться, хотя преуспел и в том. царапал стены от неутешительной боли, с силой стискивал зубы, да так, что отдавалось неприятное чувство это по всей челюсти, будто кости разломятся. он пытался удержаться за что то, найти свою опору, но перед глазами расстилалась пелена, а в душе расцветало нечто иное, уничтожающее его изнутри целиком. Сириус не мог справиться с собой, в ушах бил звон, в горле стоял ком, не позволявший вскрикнуть, а лишь глухо стонать и безуспешно глотая воздух ртом. он не слышит скрипа позади, осторожных шагов, но чувствует пристально прожигающий его спину взгляд. старался смахивать все это на видение, но грубые руки обхватывают его плечи. он поднимает очи, пытаясь различить расфокусированным взглядом чью то фигуру. перед ним никто иной, как Вилардо Адлер. он с долей нежности в жестах и сладостным шепотом утешений сейчас удерживает тревожного на ногах, прижимает чужую голову к своей груди, запуская худощавые пальцы в сиреневые волосы и мягко поглаживая. он показывает, что рядом. последний и не знает как реагировать на такие действия. с ноткой недоверия, но младший обвивает руками торс обладателя темно синих волос. он с силой сжимает его толстовку, будто тоже его покинет тот, не оставив за собой и следа. Сириус безудержно всхлипывает, трясется, но наконец может нормально дышать, когда теплые ладони блуждают по его телу. узел мыслей постепенно развязывается, теряет свою форму, но приобретает новую, не такую ужасно тугую. он нашел свою опору, свое спокойствие. страх неизвестности медленно поглощал его, но пока бессмертный рядом — он абсолютно спокоен.