Разведчик

      Прошли годы… Они были разными, эти годы, что-то получалось, что-то нет, но мы учились. В школу нас не отпускали очень долго — сначала боялись моей реакции, потом оказалось, что Миона своим страхом оценки сделала себе плохо, но потом, когда нам было пятнадцать, все-таки отпустили. Я уже умел держать себя в руках, не убивая каждого, кто косо посмотрит на мою девочку. Вот то, что она именно моя, я понял очень хорошо за прошедшие годы.       Маггловская школа оказалась настоящим чудом. Вряд ли маги рассказали бы мне столько не просто интересного, но и важного. То, что не изучалось ни у нас, ни в Уэльсе, ни в Англии — история. Казалось бы, что в ней такое может быть? Древние времена, средние века и… Еще в древней истории проскакивало что-то очень знакомое, но вот совсем недавно нам рассказали о «красных». Пока рассказывали, что-то тревожило, а вот буквально вчера описали Свободную Шотландию… Только назвали ее какой-то Кореей, но почти в точности все, что у нас тоже было. Мало того, что рассказывали, но и объясняли, какие цели у этого, отчего я до сих пор…       — Братик, почему ты плачешь? — спросила меня сестренка. У нее уже и мальчик есть, только он меня, по-моему, боится. Ну и правильно, наверное, зато ничего плохого сделать не может.       — Гарри вспомнил и сравнил… — Миона объяснила, потому что я не мог. — И у него получилось сравнить, теперь переживает.       — Он узнал то, что у него было… там? — поняла Гера, обняв меня. — Гарри, но это же прошло и больше никогда-никогда не будет, да?       — Да, — погладил я ее. Именно в маггловской школе мне и объяснили многое. Слишком многое, поэтому теперь я совсем иначе смотрел на СВБ… Папа меня не обманывал, он просто не видел всего в своем детстве, а я…       Получалось, что все, бывшее моей жизнью там — смысла не имело. И даже СВБ… То есть с одной стороны, можно было бы построить магов, а с другой — зачем? Мир магглов, ну, используя магию хоть время от времени, намного больше и интереснее. Кстати, о Мире Магии… За истекшие годы я забыл об узниках. По-моему, настало время узнать, что с ними.       — Миона, пойдем, посмотрим на наших заключенных? — поинтересовался я, на что моя девочка вскинула бровь.       — На каких заключенных? — удивилась она, а Гера сразу же заулыбалась как-то очень предвкушающе, как будто что-то знала. Это было подозрительно.       — У нас Дамблдор и Эвансы лет пять сидят, — напомнил я своей любимой, обнимая ее. Хотелось, конечно, не на заключенных смотреть, а заняться друг другом, но пока было нельзя. По физиологическим причинам нельзя было еще дня три. Ну и вызывать зависть сестренки не хотелось.       — Точно… Эвансы же… — вспомнила Миона. — Давай папу позовем?       Оказалось, что об Эвансах все забыли, и теперь меня мучил только один вопрос — а их вообще кормили? Я забыл приказать… Миона тоже… разве что учитель… Как-то мне не по себе стало, казнить именно таким способом я не хотел, все-таки, смерть от голода… Мы двинулись в сторону подземелий, к нам присоединился и дядя Марк, с которым я поделился своими опасениями. Он как-то даже посуровел, но потом вздохнул, сказав, что сейчас-то уже точно ничего не изменишь.       Эвансы были живы. И Дамблдор в коробочке тоже, только с ума сошел. Эвансы, кстати, тоже, потому что кормить их кормили, а вот со стены снять все забыли, поэтому они так пять лет и провисели. И вечноживой между ними. Мы зашли посмотреть, но зрелище было так себе — на большого любителя. Любое наказание теперь смысла просто не имело. Поэтому я переглянулся с девочками и махнул рукой, но, видимо, из-за того, что долго не практиковался в этом виде искусства, теперь у нас, получается, двое слуг.       — Вау! Какие здоровские скелетики! — воскликнула Гера. — Братик, подаришь?       — Да забирай, — хмыкнул я, перекидывая управляющий контур на сестренку, сразу же радостно умчавшуюся с ними, насколько я понял, в снежки играть. — А с Дамблдором что сделаем?       — Да пусть сидит, — махнула рукой Гермиона. — Он нам не мешает, да и мы ему тоже.       — Ну пусть сидит, — согласился я в ответ. — Пойдем?       Было много разговоров, в том числе и о том мире, откуда я пришел. Мионе было интересно абсолютно все, но я уже подрос и мог оценить. Вот только эта оценка мне совсем не нравилась, и жить среди магов абсолютно не хотелось. Почему-то ни мне, ни Мионе, ни сестренке моей любимой. Несмотря на то что мы жили в крепости, защищенной ото всех, выходить в мир магов не хотелось совершенно. Поэтому мы решили, что пока не будем, а там посмотрим, что и как случится. Правда, учась в школе, мы не стеснялись немножко жульничать с помощью наших способностей, но это никто не видел, а раз не видел, то и не было. Так и заканчивалась школа…

***

      Северус Снейп сидел в своем кабинете, разглядывая небо, видневшееся в окно. Прошло долгих пять лет… школа совсем изменилась, слегка поменялся и мир Магии, не слишком сильно, но все чаще Северус ловил себя на мысли, что без Поттера и заучки, которую, кстати, найти тоже не удалось, стало как-то пусто в душе. Ответа на вопрос, почему мальчишка так восторгался зельеваром, тот не нашел до сих пор. Тяжело вздохнув, директор Снейп вызвал домовика.       — Тикки тут, что может сделать Тикки для хозяина? — поинтересовался эльф.       — В школе без происшествий? — поинтересовался директор.       — Мисс Лавгуд предсказала падение Гриффиндора, — сообщил ему Тикки.       — Удачно? — лаконично спросил Северус.       — Пока неизвестно, ждем, — хихикнул домовик. — Прошлогоднее предсказание исполнилось, слизеринцы страдают этим…       — Я помню, — не дал ему закончить Снейп. Мисс Лавгуд была девушкой доброй, но вот ее предсказания, более похожие на проклятья, сбывались всегда. Аврорат проклятий не усмотрел, Отдел Тайн тоже, но задевать девушку с глазами чуть навыкате, будто смотревшими сквозь собеседника, не рисковали. Видимо, в этот раз «повезло» Гриффиндору… В прошлый раз кто-то неумный попытался принудить мисс Лавгуд к неприятным вещам, отчего у всего факультета был энурез. Год целый, и ничего сделать не могли — ни целители, ни Отдел Тайн. — Больше ничего?       — Больше ничего, — помотал головой Тикки, затем исчезнув.       Приглядывавшие за школьниками домовики исключили нарушения дисциплины, дурные шутки в стиле Уизли, всяческие «приключения», чему Северус поначалу радовался, а вот теперь заскучал. Рутина затягивала, несмотря ни на что, поэтому директор решил развеяться — погулять, подумать… Было как-то одиноко, хотя Лили уже не вспоминалась. Несмотря на распространенное мнение, любовью к погибшей было проще всего объяснить желание защитить ее сына… Но защищать больше было просто некого…       Задействовав международный порт-ключ, Северус Снейп оказался на улице небольшого городка. Ключ он брал в случайное место, тот был не один, отчего директор Хогвартса не знал, где именно окажется в следующий раз. Итак, небольшой городок был похож на немецкий планировкой зданий, одеждой гулявших по улицам магов, запахами, улавливаемыми чувствительным носом мастера.       Зайдя в небольшое заведение, напоминающее пивную, Снейп понял, что оказался в Баварии — по специфическому диалекту обсуждавших что-то мужчин. Заказав айсбан и пиво, директор магической школы, забывший позавтракать, восполнил этот пробел, но настроение все также было на нижней отметке, потому, нащупав другой порт-ключ и закрыв глаза, Северус активировал его.       — Посторонись! — со знакомыми интонациями Долохова крикнул кто-то, проносясь мимо. Зельевар оказался в России, ибо ему сразу же сказали несколько теплых слов о его почившей матушке. Ну насколько смог перевести артефакт, конечно.       На площади обнаружился глашатай, созывавший всех во дворец, потому что принцессе грустно. Северуса это заинтересовало, у русских были зачастую очень странные развлечения — жариться в бане, прыгать в холодную воду, драться с медведями, заливаться высокоградусным алкоголем. Правда, судил директор Снейп, в основном, по Долохову, но, тем не менее… Вот и решил он сходить во дворец — развеяться, ибо как-то совсем пасмурно было на душе зельевара.       Пройдя по указателям, точнее по указателю, потому что остальные артефакт переводить отказался, Северус дошел до дворца. На принцессу посмотреть было интересно, конечно, как и на то, зачем пригласили столько народа. Но войти Снейп не успел, ибо его взгляд остановился на женщине. Стоявшая у самой стены строения сероглазая незнакомка комкала платок, устремив взгляд полных слез глаз куда-то поверх голов.       — Простите за беспокойство, — вежливо извинился Северус. — Вам грустно?       — Мне одиноко, — ответила ему незнакомка, тяжело вздохнув. — Я просто никого не интересую как человек, а только лишь как кукла…       Говорила эта женщина по-английски без всяких проблем, поэтому разговор изначально был обречен на успех. Заговорившись, Северус принялся рассказывать забавные случаи из школьной жизни, почему-то чувствуя себя очень легко с незнакомкой, так ему и не представившейся, в отличие от Снейпа. Наконец, она начала робко улыбаться, взглянув совсем иначе на Северуса.       — Ты ко мне подошел, потому что знаешь меня? — поинтересовалась женщина лет тридцати на вид, испытующе глядя на директора Хогвартса.       — Впервые вижу! — честно ответил он, ведь это было правдой. Заметно было, что незнакомка ему поверила. Несмотря на довольно скромные одежды, было в ней что-то необыкновенное.       — Тогда… Хм… Меня зовут Василисой, — представилась она, но это имя явно ничего не сказало зельевару, и вот тогда женщина предвкушающе улыбнулась. — Возьмешь меня с собой?       — С собой? В Хогвартс? — удивился Северус, ощутив какое-то чувство, напоминавшее то, что бывало с ним, когда они с Антонином пили прозрачную горькую жидкость. — А вот и возьму! — махнул он рукой.       Василиса предложила это дело отметить, пряча в карман какой-то камень странной формы. После этой фразы все как-то завертелось, закружилось… Что-то происходило, кто-то кого-то поздравлял… Очнулся Северус на фразе какого-то мужика в короне:       — Объявляю вас мужем и женой!       Оказалось, что Василиса была старшей принцессой, которую по возрасту да из-за умища огромного никто не брал замуж, потому Северус внезапно для себя оказался зятем русского царя, а женщина только улыбалась — самогон от самой Яги под маркой «свадебный» себя полностью окупил. И теперь женщина, обретшая семью, готовилась переехать в Англию. Почему тесть перекрестился, Северус не понял, а когда понял — было уже поздно, потому что был зельевар счастлив. За счастьем супруга следила скалка жены… Хотя директор Снейп действительно был счастлив — жена, дети, дом, любимая работа, на которую можно убежать, что еще надо? А Магический Мир жил своей жизнью, совершенно не интересуясь происходящим, хотя Люциусу Малфою было очень грустно даже спустя пять лет, кличка к нему прилепилась намертво.

***

      Появившийся у озера человек был рыжим. Он не знал, кому обязан своим появлением здесь, но вот в глаза сразу же бросились какие-то несуразности — возле Хогвартса высилась выложенная белым камнем гробница, на которой блестели золотые буквы, видные отовсюду: «Дамблдор». А возле самой школы виднелся какой-то памятник. Персиваль Уизли, неизвестно как оказавшийся в этом месте, был сильно удивлен, поэтому, достав палочку, он вызвал Темпус и замер — цифры даты были несуразными, особенно год.       Внезапно вокруг стало многолюдно — вокруг юноши обнаружились мальчики и девочки разных возрастов в странной форме разных цветов, медленно сжимавшие круг. Безусловно, они сразу же увидели отличительные признаки уэльсца — черную мантию, рыжие волосы и растерянное выражение лица. Совершенно неожиданно, прямо рядом со святыней — гробницей Дамблдора, обнаружился враг. Пусть он был в полном одиночестве, но рыжий абсолютно точно был врагом, часы которого были сочтены.       — Ты Уизли? — поинтересовался юноша постарше, смотревший на Перси, как Малфой на грязнокровку.       — Уизли, — кивнул Перси, не понимая в чем дело, но в следующее мгновение был связан.       — А давайте его на кол посадим? — предложила девочка лет восьми. — Он будет сидеть и смотреть на Великого Дамблдора, вечно живущего в наших сердцах!       — Вечно живущий в наших сердцах! — хором повторили все собравшиеся.       — А может, его лучше на костре сжечь? – поинтересовался мальчик лет семи. — Я читал, что уэльсцы такое делают…       — На кол и сжечь! — закричали собравшиеся, что привлекло внимание взрослых, вот только Перси это совсем не обрадовало.       — Остановитесь, — приказал наставник, отчего все сразу замолчали. — Мы заберем его в лабораторию, чтобы узнать, как лучше всего убивать этих Уизли…       Перси упал в обморок, но это его, разумеется, не спасло. Он был оттранспортирован в лабораторию, раздет и привязан к столу. В сознание Персиваль не приходил, но это никому не мешало. Нацелились камеры, чтобы потом показать процесс вскрытия Уизли по каналу телевидения на всю страну, в лабораторию вошла известная многим по телевизионным передачам женщина. По профессии она была вивисектором и таксидермистом, специализируясь на Уэльсе.       — Сегодня мы вскроем этого Уизли, — объявила она хорошо поставленным голосом. — Выпустим всю кровь и рассмотрим каждый орган. Я уверена, вы легко увидите, что это не люди, а мутанты, которых необходимо уничтожить.       — С чего начнем? — поинтересовался ассистент, подключая артефакты, не дающие умереть в течении всего процесса, этот уэльсец был далеко не первым.       — Пожалуй, отрежем ему… — заговорила вивисектор, объясняя последовательность действий, но стоило лишь первому разрезу отсечь именно то, о чем говорила «ученый», как что-то произошло.       Будто бы волна прокатилась по Англии, Уэльсу и Шотландии, стирая памятники, тюрьмы, лагеря и казармы. Исчезла гробница Дамблдора, да и памятник Снейпу, но остался на своем месте Хогвартс, сверкая на солнце красивыми антеннами межкосмической связи да привычным скелетом на шпиле Астрономической башни, причал катеров которой был привычно полон космическими судами всех видов и модификаций. Чуть поодаль танцевали пары школьников, окончивших цикл школы магии, их теперь ждали далекие звезды, где выпускники Хогвартса были на вес золота. Где-то уговаривались о магической помолвке, кто-то не желал уходить из школы, а кто-то радостно несся к орбитальному лифту, спеша на рейсовый домой. Школьники и профессора улыбались, а им махал из своей башенки выглядевший уже очень старым, но по-прежнему крепким, директор Снейп. Все были счастливы.