Счастье

Минхо просыпается с тяжёлым сердцем. Сегодня в университете его ждёт тысяча рейтинговых работ, но его заботит отнюдь не это. Сегодня день операции. Первым делом Хо пишет Хенджину, чтобы предусмотрительно поинтересоваться, проснулся ли он. И, получив в ответ «Ты шутишь? Как по-твоему я мог бы заснуть?», перезванивает. — Я не волнуюсь. Я просто немного беспокоюсь. Это всё-таки операция. Надеюсь, мы всё это перенесём и сможем двигаться дальше. Ты ведь отпросишься с последней пары? Операция закончится примерно к четырём. — Я буду ждать тебя в приёмной, — обещает Минхо, перепрыгивая через три ступеньки. Хенджин без умолку говорил об этой операции уже целый месяц, и не просто так — соглашаться на неё было страшно, но другого выхода они просто не видели. Теперь молодым людям оставалось только надеяться на то, что их риск обязательно даст необходимые результаты, а не усугубит положение, ведь часто бывает, что хирургическое вмешательство влечёт за собой поток других недугов, требующих другого лечения. По ощущениям пары длятся целую вечность. На последнем занятии Минхо дописывает рейтинговую работу за тридцать минут и, сдав злосчастный листок, стремглав несётся к метро. Уже у больницы парень находит минутку, чтобы забежать в кофейню и купить Хвану горячего шоколада с круассаном. Это был долгий день для Минхо, но ещё дольше его переживал Хенджин. В приёмной у него вежливо интересуются, к кому и с какой целью он посетил клинику. От волнения Минхо отвечает что-то неконкретное и его просят подождать. Он садится на сиденье, обёрнутое синим кожезаменителем, и ждёт. Когда стрелки на часах переваливают за 16:30, из лифта не спеша выплывает Хенджин. — Мы сделали это! Минхо бросается обнимать своего парня, но тот останавливает его громким шиком: — Ты разбудишь его! Они присаживаются на сиденья и, под внимательным взглядом женщины за стойкой регистратуры, полным умиления, Минхо осторожно забирает свёрток из белой ткани в свои руки, позволяя Хвану растечься на мягком кресле. В свёртке он видит мохнатую мордашку, сопящий носик и в ответ на такое зрелище конечно же широко улыбается. — Хён, надо сводить его постричься. Он так сильно скулил, нам нужно купить ему побольше вкусняшек. — Он от усталости спит? Или это наркоз? — Он уснул, как только я взял его на руки. Перенервничал. И я тоже. Минхо целует Хенджина в лоб и поправляет одеяло Кками. В молчании проходят несколько расслабленных минут. — Минхо, спасибо тебе за это. Предвосхищая твой непонимающий взгляд скажу, что я благодарен тебе за то, как ты воспринимаешь мои проблемы за свои и никогда не обесцениваешь мои переживания. — Разве так и не должно быть в отношениях? Хенджин жмёт плечами. — Я не могу сказать, как бывает у других, но по рассказам некоторых людей не все об этом помнят. Ты, должно быть, особенный. Минхо хмыкает и широко улыбается. — Ты же знаешь, я делал это ради Кками.