Иначе

- И когда синяки сойдут окончательно? - Кира крутилась в его кресле по часовой стрелке уже минуты три, а Сева наблюдал за этим, заняв удобное место на диване. Ему очень хотелось сказать, что пружинки в этом предмете мебели неминуемо должны были сломаться, и поворотный элемент должен был просто прийти в негодность, но с другой стороны… пускай, себе ведь она не навредит. - Думаю, еще недели две, и кожа моя будет так же чиста, как и раньше, - Всеволод пощупал нижнюю губу, которая постепенно начала заживать, и теперь практически не болела, - а что, нужно чтобы быстрее? - Да вот, - вздохнула Воропаева, - я думаю, придется мне гримировать тебя на свадьбу Кристины или нет. А то, я не думаю, что ей бы хотелось, чтобы ты на ее празднике щеголял вот такой красотой, - она перестала крутиться и пристально взглянула на Севрюкова, - уже не болит? - У меня уже давно ничего не болит, - тут Сева немного привирал, и ребра его еще беспокоили, и плечо, пострадавшее во время драки, и челюсть время от времени ныла просто немилосердно. Но неужели хоть кто-то бы признался в этом своей женщине? А Киру он считал своей, - и на свадьбе Кристины все будет отлично, не переживай. Идеальные фото я не испорчу. - Ты ничего не можешь испортить, - отмахнулась Кира, и встала с кресла, потягиваясь, - но Тина с Ярославом хотят устроить празднество на островах, а там загримировать я тебя не смогу. - Да, Кухта уже делился со мной своими размышлениями относительно свадьбы, - Сева отложил в сторону папку, заметив, что Кира приближается к нему, - думаю, что он переживает за свадьбу куда больше, чем Кристина. - Так и есть, - согласилась Кира, присаживаясь рядом с Всеволодом, - Тина просто… думаю, она еще немного сомневается. Думаю, эти сомнения растут из страха. И хотя Ярослав старается это с ней проговаривать, Тина еще не смирилась с тем, что может потерять свободу. - Я не думаю, что Кухта посягает на ее свободу, - покачал головой Севрюков, немного отодвигаясь от Киры, - он держится с Кристиной максимально… сдержанно. Да, он склонен к деспотизму, - согласно кивнул Всеволод, - но не с ней. Думаю, что Ярослав достаточно ценит ее, поэтому сдерживает свой характер. - Как интересно, - Воропаева передвинулась следом за Севой, чтобы сократить между ними расстояние, - ты уже так хорошо разбираешься в характере Кухты? - Я не то чтобы разбираюсь, - Всеволод положил между ними несколько папок со стола, - просто мне это очень хорошо видно. Скажем так, это… взгляд со стороны, не более того. Но я могу руку дать на отсечение, что Ярослав никогда не обидит Кристину, ну не того он склада человек. - Даже если Тина решит от него уйти? - вопрос Киры был не в бровь, а в глаз, и Сева задумался, потирая нижнюю губу, невольно касаясь зажившей ранки. - Ты знаешь, тут… я как-то сомневаюсь, что Ярослав будет готов отпустить ее… но, снова-таки, сейчас они неплохо ведут диалог, так что достигнут взаимопонимания… - Всеволод вздохнул, когда папки с дивана снова перекочевали на стол, а Кира придвинулась еще ближе. - Взаимопонимание, разговоры, - рука Воропаевой коснулась его колена, а отодвигаться было некуда, - правильный подход… А ты вообще уверен, что ты пошел правильным путем? Возможно, тебе следовало бы пойти на психолога учиться? - Не думаю, что у меня бы получилось хорошо переносить чужие трагедии и травмы, - рука Киры скользнула выше, от колена по бедру, посылая по телу стайки мурашек, - у меня гораздо лучше получается их наносить, если уж на то пошло. - Да? - Воропаева покачала головой, - что-то мне мало верится в то, что ты такой… однозначный, как ты пытаешься показать, - теперь между ними расстояния практически не было. Она прижималась своим бедром к бедру мужчины, и у Севы невольно сбилось дыхание, - я же вижу, как ты беспокоишься о моем брате, как стараешься сделать для него как лучше, как помогаешь. Как ты беспокоишься обо мне… решаешь проблемы ЗимаЛетто наравне с Сашей… И ты хочешь сказать, что ты не хороший человек? - Я не говорю, что я не хороший человек, - Всеволод прижал руку Киры своей, чтобы она прекратила свои поглаживания, - я просто предупреждаю, что не нужно видеть меня лучше, чем я есть. - Я не думаю, что я вижу тебя как-то не так, - качнула головой Воропаева, - я смотрю на тебя сейчас очень внимательно, и думаю, что я совершенно права. - Да, для тебя я не опасен, - Севрюков переплел свои пальцы с пальцами Киры, принимаясь поглаживать кожу ее ладони второй рукой, - но ты видишь то, что я хочу, чтобы ты видела, это ты тоже должна понимать. - Правда? - Воропаева протянула вторую руку к лицу Севы, поглаживая его щеку кончиками пальцев, - а помощь Роману к чему относится? Не к доброму поступку? - Малиновский - конченый идиот, - не сдержался Всеволод, и сжал пальцы Киры чуть сильнее. Хватку свою он тут же ослабил, чтобы невольно не сделать ей больно, - я не ему помогал, я пытался сделать так, чтобы ЗимаЛетто не попала в очередную передрягу, - покачал головой Севрюков, - если бы мне это нужно было сделать, а ради него, я бы и пальцем не пошевелил. - И почему я тебе не верю? - Кира склонила голову к плечу, разглядывая лицо Всеволода, словно нашла там что-то новое, невиданное до этого момента. - Кто знает, - пожал плечами Сева, испытывая странную неловкость, - может от того, что раз я приглядываю за всеми вами, то и выручать я должен тоже? - Возможно, - Воропаева подалась немного вперед и прикоснулась губами к губам Севрюкова, - но это не точно… - она снова повторила поцелуй, ожидая, когда же мужчина ответит, но Всеволод не торопился целовать Киру, - ничего мне не скажешь? - Скажу, - кивнул Сева, - я рад, что Роман решил свалить куда подальше, но сожалею, что его в конечном итоге никто не вытурил из ЗимаЛетто, потому, что он это заслужил. Ты же понимаешь, что Давлата Кухта забил в такой угол, что ему оттуда не выбраться, но он от этого не стал менее опасным, наоборот. Давлат, как крыса, зажался в угол и сходит от этого с ума. Малиновский его практически спровоцировал… так, что мы оказались и в том месте, и в то время… все. - Это все, что ты хочешь мне сказать? - теперь Кира смотрела на него с вызовом, даже не думая отодвигаться в сторону. - Нет, - вздохнул Всеволод, - не все. Я повторю тебе снова - нам нужно еще подождать. Ты торопишься, потому, что я у тебя перешел в разряд героя из-за той ситуации с Романом, но я не хочу этим пользоваться, это… - О Боже, и этот человек говорит мне, что он не благороден? - проворчала Кира, и снова прижалась к его губам. На этот раз она сделала это гораздо более настойчиво, даже прикусив его нижнюю губу. Правда, не слишком сильно, но все же… Это уже был не намек, это было прямое требование, и Всеволод не мог не ответить на этот раз. Он прижал Воропаеву к себе, перехватывая инициативу. Черт бы побрал Малиновского, черт бы побрал Сашку, который не смог удержать сестру от необдуманных поступков… от приезда… Единственная, на кого Всеволод не мог злиться, была Катерина, и то, потому, что она была беременна, и поэтому ей можно было простить эмоциональность… Сева не собирался так разгоняться в отношениях с Кирой, все должно быть медленно, постепенно… Нет, все-таки черт бы побрал Романа! Стычка с людьми Давлата вышла неожиданно жесткой. Самому Всеволоду казалось, что они не задумывались о том, чем все это могло закончиться. Севрюков понимал что ему, как и его людям крупно повезло, что Кухта приказал разоружить Давлата и его свору, иначе все могло закончиться еще хуже. А так Роман оказался в сохранности, пусть только и относительно. От злости Сева тогда вывалил на Малиновского все, что он о нем думал, правда, руку так к нему и не приложил - смысла не было, тому и так прилично досталось. Спорить Роман с ним не решился, и даже согласился с тем, что теперь ему находиться в городе было опасно. Всеволод тогда настоял на том, что не только в городе, но и в целом в стране - чем дальше свалит это недоразумение - тем лучше. Малиновский соглашался и с этим, и даже обрадовался Воропаеву, который приехал проверить, как себя чувствует друг. Сам Александр тогда буквально взорвался, и наорал на Романа так, что у последнего глаза были как плошки еще час после скандала. Видимо, несмотря на то, что Воропаев был той еще занозой в заднице, так он не бросался на них никогда. Удручала Севу только необходимость отказаться от встречи с Кирой, ну, на несколько дней точно, ведь ему нужно было хоть немного отлежаться. А еще было бы неплохо убедиться, что он-таки не схлопотал сотрясение мозга… Телефон в руке буквально прыгал, когда он отправлял сообщение Кире, но это больше от нервного перенапряжения и элементарного недосыпа. Но… самым главным было то, что он ее все-таки известил. Но он и подумать не мог, что Кира заявится к нему домой… - Саша с Катей уехали два часа назад, - Всеволод вздохнул, но с кровати так и не встал, - так что тебе нужно будет вызвать такси до дома. И лучше сделать это сейчас, пока еще светло. - Это, конечно, очень мило, что ты так обо мне заботишься, - улыбнулась Кира, - но я никуда не поеду. Саша ведь собирался с тобой остаться, так? Вот я буду вместо него. - Никто со мной не собирался оставаться, - раздраженно прошипел Сева, пытаясь встать с постели, - видишь, я вполне способен все сделать сам, мне не нужна помощь и меня не нужно опекать. - Отлично, - кивнула Воропаева, - встать у тебя получилось, я могу тебе даже поаплодировать, - она тут же изобразила пару хлопков, имитируя бурные овации, - а теперь, сделай несколько приседаний. Два, если можно, - она сплела руки на груди, наблюдая за Севрюковым. - А может мне тебе еще сплясать? - Сева удивленно выгнул брови. С чего ей вдруг захотелось, чтобы он приседал? - Нет, - покачала головой Кира, - пляска это дело бессмысленное, а вот приседания мне докажут, что ты можешь выполнить достаточно физической активности для того, чтобы сейчас остаться одному. Ну, - она улыбнулась, - я жду… Стоило ли говорить, что приседания у него не получились? - Я не могу понять, почему у меня на голове… каракуль. Голубой, Господи, прости, каракуль, - Всеволод обиженно ткнул пальцем в огромную картину, которую Кристина рисовала для Киры. Он так и не понял, ПОЧЕМУ именно он оказался на этом полотне, но еще больше его удивлял способ изображения. Цвета были подобраны максимально светлые, легкие и сама картина буквально излучала радость и расслабление, все в ней было прекрасно… но… каракуль? - Какой каракуль, Боже мой, - рассмеялась Кира, приближаясь к картине, - ты что, не видишь, что это облака, ты же весь в облаках находишься. - Это что, аллюзия на то, что я ветреный? - выгнул брови Сева, - облака… мелкие они какие-то, облака эти. Я с этой пенной шапкой похож на барашка. - Не похож ты на барашка, - пихнула его в плечо Кира, - по-моему, все гармонично и правильно. Кристина умеет вытащить на полотно то, что в человеке скрывается. - А можно вот это, - Всеволод снова указал на картину пальцем, - запихнуть обратно, и вытащить что-то другое? - Нельзя, - рассмеялась Кира, - мне нравится, что она вытащила. И, как по мне, то это одна из самых восхитительных ее работ. Так что ничего она назад запихивать не будет, даже не надейся. - По-моему, у Тины какая-то нездоровая фиксация на барашках, - нахмурился Сева, - вот, она даже Катиного отца нарисовала весьма… специфически. - И все равно, - отмахнулась Кира, - Елена Александровна с удовольствием приняла от Кристины такой подарок, как бы Валерий Сергеевич не шумел и не возмущался. - А я не о том, что он шумел или нет, - Сева продолжил разглядывать свой портрет, подойдя еще ближе, - а о том, что она его бараном изобразила. - Ну… немного туполобости в нем все-таки есть, - заметила Кира, - так что, все логично. Баран под это описание подходит. - А как ко мне подходят эти… тучки? - Всеволод был совершенно несчастен, он вздохнул… ну, почему обязательно было рисовать его в тучках? Вот увидит Сашка - засмеет, - вот ты так радуешься потому, что Кристина тебя не рисовала! - Рисовала, - Кира подцепила под руку Всеволода, и направилась в сторону кухни, - у меня просто для такой яркой картины другого места нет, - объяснила она, показывая небольшую, в сравнении с портретом Севы, картину. - Как это еще твоя сестра меня колобком не изобразила, - Севрюков уставился на работу Тины широко открытыми глазами, - нужно будет ее за эти самые тучки поблагодарить, мда… - Ты хочешь сказать, что тебе что-то не нравится? - Кира была такой довольной, что комментировать картину без восторженных эпитетов, язык как-то не поворачивался. Но… - Слушай, а почему у тебя девять хвостов? Она тебя что, представляет лисой-мутантом? - Всеволод повернулся к Воропаевой, но она, вместо того, чтобы обидеться, довольно расхохоталась. - Ты что, Сева, - она провела указательным пальцем по краю рамки, - это же образ кумихо - девятихвостой лисы. Демоническая сущность такая, и… - То есть ты хочешь сказать, что тебя она изобразила в виде обольстительного огненного хвостатого демона, а меня в облачках? - Сева потряс головой, тяжело вздыхая, - нет, мне не понять и не постигнуть гениальность этой художницы. - Ну вот и не постигай, - улыбнулась Кира, - будешь чаю? У меня есть очень хороший, Тина поделилась из своих Тайских запасов. - Ты знаешь, я что-то не хочу чай из запасов Тины, - Всеволод передернул плечами, - она знаешь какую гадость мне с Сашкой заварила, когда мы к Ярославу на днях наведались? Тебе лучше не знать. - Давай начнем с того, что мне она бы ничего такого не подсовывала, - начала Кира, подталкивая Севу в сторону стола, за которым можно было спокойно разместиться, и с удовольствием наблюдать, как Кира хлопочет по кухне, - ну а вы с Сашкой были просто наказаны. У Тины были на Ярослава какие-то планы, ну, насколько я помню… а вы буквально приперлись, и все это прервали. С какого перепугу она должна была поить вас чем-то кроме прелого веника? - По-моему, ты слишком сильно ее поддерживаешь, - покачал головой Всеволод, - так не принято встречать гостей, пусть и нежданных. - В наше время приходить нежданными гостями не принято, - рассмеялась Кира, - если у тебя есть телефон, и у Сашки он есть, и у Ярослава, естественно, он тоже есть, тогда, как вы могли явиться без предупреждения? - Кухта сам сказал, что мы можем приходить к нему в любое время, - нахмурился Всеволод, - это вы все усложняете своими звонками и расшаркиваниями. - Мы это кто? - Кира уже поставила воду на плиту, и повернулась в Севе, чтобы взглянуть ему в глаза, - женщины? Ты знаешь, это немного попахивает шовинизмом. - Это попахивает логикой, - не согласился с Воропаевой Севрюков, но Кира только глаза на это закатила. - Ты еще скажи, что логика это прерогатива мужчины, и я буду второй Воропаевой, которая напоит тебя дрянным чаем, - пригрозила она. Но напугать подобным Севу было сложно. Он оскалился в ответ. - Ты не будешь второй, - уверил он ее, - ты будешь третьей, так как первым Воропаевым, который поил меня гадостью, был Сашка. Правда, тогда я не знаю где он взял то подобие чая, но полоскало нас знатно… по-моему, там было что-то подмешано… как бы он это самое “что-то” не у Тины и стащил. - Ну, если он у Тины стащил, тогда поделом, что вас полоскало, - хмыкнула Кира, - но я не планирую тебя травить, ты мне нужен, я так решила. - Как интересно, - покачал головой Всеволод, - а у меня право выбора есть? Хоть минимальное? - Нет, - не менее довольно ответила Кира, - теперь ты окончательно будешь моим, - она бросила в заварник пару ложек того, что называла чаем, и принялась наполнять его кипятком, - и тебе желательно со мной не спорить. - Так я и не пытался, - Сева принюхался, удивляясь тонкому аромату шоколада в воздухе кухни, - слушай, а это точно чай? - Вот на тебе и проверим, - сверкнула глазами Воропаева, и Севрюков уже в который раз задумался, чтобы сделать ей предложение. И как можно быстрее.