Иначе

Это была самая жирная, огромная и самодовольная муха, которую когда-либо видел Александр. Он не понимал, как она выросла до такого размера, чем она так отъелась, и, что самое интересное, как она попала в квартиру, если все окна были заперты. Ну а те, которые открывались, были со вставленными москитными сетками. Вот такой монстр точно не мог проскочить! Ну, никак! Муха сделала очередной круг по комнате, заставляя Воропаева встать и все-таки начать за ней охоту, в качестве мухобойки было решено использовать полотенце, которое висело тут же, на стуле. Но стать великим охотником ему было не суждено. Прервать уединение Александра решила Катя, она вошла на кухню, протиснувшись между Воропаевым и столом, и села на освободившийся стул. Александр повернулся к супруге, чуть склонив голову к правому плечу. - Хорошая моя, а что у тебя с настроением? Он слишком хорошо знал, что если Катя, войдя в комнату, не поцеловала его, хоть в щеку, значит, что-то было не так. И лучше было узнать об этом сразу. Как оказалось, Катерина умела быть скрытной, особенно если дело касалось её настроения или самочувствия. Последнее, слава Богу, не ухудшалось, а вот эмоциональный фон шалил на этой неделе словно безумный, и Катя плакала и смеялась попеременно, сама пугаясь своего настроения. Практически всю беременность она проходила совершенно спокойно, пережила такие стрессы и вот… - У меня все хорошо, - ответила Катя, а потом вздохнула с таким болезненным трагизмом, что Воропаев отбросил в сторону полотенце, покосившись на явно довольную муху, ничего, он с ней потом разберется, - я просто решила чаю попить. Вот, - она погладила стол кончиками пальцев, а потом взглянула на Александра. Воропаев присел рядом с Катей, нежно касаясь ее щеки. - Катюш, у тебя глаза на мокром месте, - Александр провел большим пальцем под уголком ее глаза, собирая слезинку, - давай мы просто обсудим, что произошло, тебе же станет в разы легче, - но Катерина продолжала молчать, так что Воропаев решил немного нажать, упомянув самую болезненную на данный момент тему, - ты расстраиваешься, что скоро не сможешь работать? - Нет, хотя и этот момент меня тоже волнует, - Катя вздохнула и почесала нос, - я… ты уже купил коляску, да? - А… - Александр немного удивленно уставился на супругу, - ты расстроилась, что я купил ее без тебя? Если бы я знал, что тебя это так расстроит, то я бы никогда… - Нет, то, что ты её купил, это здорово, - покачала головой Катерина, - она просто волшебная… я… ты выбрал коляску темно-зеленого цвета, потому что ты знаешь, что у нас будет мальчик? - Я выбрал коляску такого цвета потому, что она немаркая, - признался Александр, - да, она отлично разбирается, и каждый элемент можно постирать отдельно, но там были еще розовые и бежевые, но я подумал… - Ты подумал - зачем мальчику такие цвета, да? - Катя снова всхлипнула, - ты очень хотел сына и поэтому ты так радовался, когда узнал что будет мальчик? Ты бы не радовался так, если бы была девочка, да? - Так, стоп, - Александр поднял руку, - ты расстроилась, потому что решила, что я радуюсь сыну? И ты решила, что я бы не радовался так дочке? Пока все правильно? - Правильно, - кивнула Катя, - я просто… я знаю, что это глупо… но, я не могу… вот папа мне однажды сказал, что он меня не хотел. Ну, точнее… что он больше хотел мальчика… я знаю, что все мужчины хотят сыновей, и я рада, что я рожу мальчика, - она погладила свой живот, - просто… - Это девочка, - Александр перебил супругу, накрывая своей рукой руку Кати, и вместе с ней принялся поглаживать ее живот. Больше всего Воропаев любил вот такие прикосновения… это было так… это было очень… по-особенному. А когда их ребенок, их горошинка, их золотая девочка шевелилась, намекая, что она тут, что она скоро придет в этот мир… У Александра замирало сердце от одной мысли, что это солнце окажется в его ладонях. Катя решила, что не желает знать про ребенка до его рождения - это был странный способ устроить себе сюрприз, но Воропаев решил, что он обязан поддерживать ее в этом решении. Так что информация о том, что Катя носит девочку, была передана двум людям - Всеволоду и Елене. В Пушкаревой он был уверен, Елена Александровна была просто кремень, и хранила тайну как зеницу ока, даже от собственного супруга. А вот Сева… сперва он раскололся Кире. Лучше бы они до постели так и не добрались! Ведь Сева в руках младшей Воропаевой превращался в мягкую, податливую глину, из которой она могла лепить все что угодно… Со своей стороны, Кира, которая получила столь ценную информацию, тут же поделилась с Кристиной. Та заперлась в мастерской… да, теперь у нее была мастерская, ведь Ярослав был готов сделать все что угодно, лишь бы жена была довольна, счастлива, и не торопилась прочь из дома, города и страны… Так вот, Тина заперлась в своем святилище и творила, рисовала, создавала… картина должна была быть показана исключительно после рождения ребенка, но работа над ней буквально кипела… От Кристины узнал Ярослав. Кухта с безумием, свойственным людям увлекающимся, принялся скупать всевозможные вещи для маленькой принцессы… Катя только чудом до этого момента не узнала, что носит девочку. Но раз уж так вышло, что она надумала себе глупостей… Александр коснулся Катиной руки и поднес ее пальцы к своим губам. - Это девочка, - повторил он еще раз, - ты родишь мне храбрую книголюбку, которая будет такой же умной и доброй как ты, а еще у нее будет мой нос… ничем другим из своей внешности я бы ее не награждал, - он улыбнулся, и снова коснулся ее щеки, - у нас будет дочурка, Кать, так что можешь начинать придумывать имя. - Но ты же так радовался… - Катерина была совершенно растерянной, - я думала, что ты… я думала, что это мальчик. Ты говорил об этом… о том, как ты счастлив… - Катя, ты носишь моего ребенка, ты здорова, наш ребенок здоров, все мирно, хорошо, спокойно… конечно я счастлив, - Александр покачал головой, - и это счастье совершенно не зависит от пола ребенка. Да, я был бы счастлив, если бы это был сын, но, дочь… Знаешь, Яр сказал, что для сына я могу быть отцом, папой, а вот для дочери, - он расплылся в мечтательной улыбке, - я всегда буду папулечкой. Звучит, а? - Значит, и Ярослав уже знает? - брови Катерины подскочили вверх, - а кто еще знает? - Ох, - Воропаев рассмеялся, - ты лучше спроси, кто НЕ знает… - Саша! - воскликнула Катя возмущенно, - ты что…. всем рассказал? - Это не я, - покачал головой Александр, - это все Сева. Вот я практически уверен, что именно от него ушла эта информация. Твоя мать, она просто святая женщина, так что она точно никогда бы никому… - Еще и мама моя знает? - Александру казалось, что Катины брови никогда не вернутся на прежнее место, - Саша… ты… болтун! - А может, мы вернемся к тому, что у нас будет девочка? - нет, Воропаев знал, что Катя шутит, и все ее возмущение сейчас продиктовано эмоциональным взрывом, но… он правда ощущал себя болтуном. И ведь знал же, там где тайну знает больше одного человека, обязательно случится утечка информации. Обязательно! Так и случилось. А ещё друг называется. Да… влюбленный Севрюков - горе в семье! - Да, к этому мы тоже вернемся, - закивала Катерина и… снова разрыдалась. Александр невольно схватился за голову. А теперь что не так? - Катюш, ну что случилось? Теперь ты можешь не расстраиваться, что я радовался так, потому что у нас будет мальчик… или теперь ты не думаешь, что я бы радовался так, если бы у нас был сын? - Воропаев уже прилично запутался в эмоциональных качелях своей супруги, а разобраться в них было ой как нужно, ведь ему меньше всего хотелось, чтобы Катя плакала… ну, от горя или расстройства. От радости, еще куда не шло, но… - Нет, - всхлипнула Катерина, - это потому… потому, что я хотела, чтобы я все узнала уже потом, уже когда рожу… вот. - Серьезно? - Александр взял Катю за подбородок, чтобы приподнять ее лицо, чтобы заглянуть ей в глаза, - ты плачешь ТЕПЕРЬ, потому что ты знаешь, что у тебя будет девочка? Это же просто короткий анекдот, разве нет? - Есть немного, - призналась Катя и улыбнулась, - я просто не могу понять, почему мне хочется плакать. У меня такое ощущение, что внутри все переворачивается и мне хочется… просто хочется плакать, это словно необходимость. Я… мне так становится легче, - она вздохнула, но плакать не прекратила, - я ничего не могу с собой поделать. - Ладно, - Воропаев погладил ее по голове, - давай ты поплачешь, а я сейчас заварю тебе чай, мята у нас есть, немного ромашки, сушеные яблоки и еще какая-то трава, Тина там дала… - Тина дала? - на это Катерина отреагировала широкой улыбкой, и это выглядело так, словно солнце вышло из-за тучи во время дождя. Она продолжала рыдать, но при этом улыбалась, и Воропаев невольно занервничал. Но сообщать жене о своих переживаниях не торопился - это не было похоже на нервный срыв, скорее эмоциональное перенапряжение, и, возможно, связано с беременностью это было очень косвенно. Их свадьба, свадьба Тины, ситуация с Малиновским и Севрюковым… случилось слишком много всего, так что было вполне логично, что сейчас, когда они выдохнули и расслабились Катю накрыло этой удушающей волной. - Я не думаю, что то, что дала Тина, может быть на сто процентов безопасным. - Это ты шутишь или ты серьезно переживаешь? - Александр решил уточнить на всякий случай. Если сейчас Катя не хотела пить что-то из “домашнего сбора”, то он мог бы заварить один из их купленных чаев без проблем. Но Катерина покачала головой. - Нет-нет, - она вздохнула, - я просто шучу. Мне нравятся сборы, которые делает Кристина, я просто вспоминаю тот чай, который заварил себе Ярослав. - Ах, это, - рассмеялся Воропаев, поднимаясь, - могу сказать, что Кухта тут сам виноват, - он покачал головой, - из запасов Кристины можно брать только то, что она сама позволяет. - Ну да, тут он пострадал по собственной глупости, но, - Катя пожала плечами, - не повезло больше, конечно, самой Тине, ведь именно она потом всю ночь караулила Ярослава, чтобы он не бегал голым во внутреннем дворе. - Да, она себя отлично наказала сама, - улыбнулся Александр, - будет в следующий раз думать дважды, прежде чем оставлять свои опасные травки на видном месте. Но у нас совершенно точно нет ничего опасного, я могу тебе гарантировать. Воропаев заметил, что за этим разговором Катерина успокоилась, прекращая плакать. Его это вполне устраивало, и ему не хотелось возвращать диалог на “слезливую дорожку”, конечно, если сама Катерина не ступит на нее сама. Он встал и принялся ставить чайник на газ, чтобы нагреть воду для чая. И тут же начал доставать из шкафа заготовленные травы. Все они были расфасованы в индивидуальных мешочках, чтобы можно было тут же заваривать их в чайнике или даже чашке. Александр сделал все это так, чтобы когда его не было дома, Катя с легкостью могла приготовить себе любой напиток - просто чай или травяной отвар. В особенности у нее хорошо шли мята, мелисса и ромашка. - А у нас правда будет девочка? - все-таки решила переспросить Катерина, поправляя на коленях подол мягкого домашнего платья. - Ага, - Воропаев взглянул на Катю через плечо, - и это будет просто восхитительная принцесса. Ну… учитывая, кто ее мама, удивляться этому не стоит. - Ты сейчас специально говоришь, чтобы поднять мне настроение, да? - Катя выглядела теперь успокоенной и даже довольной, - я тебя раскусила. - Не нужно меня кусать, - хмыкнул Александр, - хотя… если очень захочется, то я не буду против, - он снова повернулся к ней и подмигнул, любуясь тем, как Катерина покраснела. Это было просто чудом из чудес - даже будучи беременной, прекрасно знающей, ЧТО к этой самой беременности приводит, она все равно умудрялась смущаться. Это было безумно мило, просто невозможно. Воропаев подошел к супруге, наклонился, касаясь губами ее губ, - и да, я хочу поднять тебе настроение. Я преуспел? - он поиграл бровями, заставляя ее рассмеяться. - Преуспел-преуспел, - закивала она, а потом вздохнула, не то чтобы тяжело, но как-то горестно, - но мне все равно жаль, что я не узнала пол горошинки во время рождения. А так… мне, наверное, даже лучше. И да, мне приятно знать, что ты так радуешься дочке. Я была… да, я была на сто процентов уверена, что у меня мальчик. Ты выглядел таким радостным… - Боже, ты такое чудо, - покачал головой Александр, - но зато мы разобрались во всем. И теперь тебе нужно будет искать другую причину погрустить. Работа, например. К слову, - он вернулся к столу, чтобы приготовить чай, - почему ты не сказала мне, что тебя так беспокоит твой уход из ЗимаЛетто? Я думал, что ты радовалась, что ты сможешь отдохнуть, а теперь оказывается, что ты никуда уходить не хочешь. Это так? - Думаю, что это не то чтобы… так, - вздохнула Катерина, - но я просто задумалась… а вдруг я потом не вернусь на работу? - Если ты хочешь - ты можешь делать все что угодно, - Александр залил травы закипевшей водой и накрыл их крышкой заварника, теперь следовало подождать пару минут и забросить туда еще и сушеные яблочные дольки. - Но я не могу сейчас сказать тебе, что да, ты вернешься работать сразу, или что материнство окажется столь легким… Со своей стороны, я могу помочь тебе, наняв няню и, конечно, организовав Елену Александровну тебе в помощь - но только ты сама сможешь увидеть и ощутить, когда ты готова или же нет. - Мне Кира говорила примерно то же самое, - кивнула Катерина, - она тоже предполагала, что я смогу принять решение только тогда, когда ребенок уже родится, а сейчас я пока слишком рано пытаюсь что-то предпринять. - Это вполне логично, - Воропаев был доволен тем, что его сестра… нет, даже сестры, так поддерживали Катю. Лично для него это было крайне важно, да и сама Катерина ощущала себя комфортно рядом с ними. Они проводили много времени вместе, и даже Тина, которая обычно всегда от всех дистанцировалась, буквально липла к Кате, особенно в последнее время. Кира шутила, что Кристина присматривалась к Катерине потому, что собиралась и сама примерить на себя кроме роли жены еще и роль матери. Но пока Александр воспринимал это не больше чем шутку - ему слабо верилось, что Тина может решиться на ребенка. Но… кто знает. Он, до того как в жизни сестры появился Кухта, был уверен, что Кристина и замуж не пойдет никогда. А вот… - тебе нужно дать самой себе время, а не пытаться придумывать, как оно будет и почему. - Я стараюсь, - призналась Катя, - но у меня не получается, - она погладила живот, - мне сейчас приходить в ЗимаЛетто все тяжелее. И я сейчас говорю не только о физическом состоянии, это больше… тут, - она коснулась груди, - не знаю… Тина говорит, что я пытаюсь слишком рано лить слезы, но… - Но это более чем нормально, - закончил за Катерину Воропаев, засыпая в заварник сушеные яблоки, - все твои эмоции абсолютно здравые. Просто… если тебе нужна помощь, если ты о чем-то волнуешься… если тебя что-то беспокоит… понимаешь, я тебя, конечно, безумно люблю. Но, я пока не научился читать твои мысли. Мне бы очень хотелось, но, - он развел руки в стороны, - никак. Так что тебе придется делиться со мной своими чувствами и состоянием, чтобы я всегда, ты слышишь, всегда был в курсе… чтобы я знал, что могу для тебя сделать и чем помочь. Договорились? - Договорились, - кивнула Катерина, - но не нужно на меня смотреть, как на неизлечимо больную, ладно? - Я смотрю на тебя, как на свою любимую женщину, чьих слез я не понимаю, - признался Александр, - и пытаюсь понять, ведь для меня это… самое главное. На данный момент - самое главное. - А потом что? - выгнула она брови в легком удивлении, - сейчас для тебя это самое главное, а потом? - А потом я буду кружить вокруг моей горошинки, и тебе придется научиться не ревновать меня к ней, - улыбнулся Воропаев, - как думаешь, ты сможешь? - Смогу, - несколько раз кивнула Катя, - ты же знаешь, что я умею делиться. - Ты умела делиться чем угодно, - согласился Александр, - кроме моего внимания. Так что логично, что я ставлю это под сомнение. Он принялся разливать чай под тихое ворчание Катерины. Ему было даже немного смешно, но она была такой милой в этот момент. Ему хотелось признаться, что он и сам не представляет, как он сам сможет делить Катину любовь с их дочуркой. Ему не хотелось становиться одним из тех мужчин, которые ревнуют супругу к ребенку, но… Это тяжело, наверняка, очень тяжело, когда взгляд полный любви будет повернут не только на него. - Я очень сильно тебя люблю, но я буду рада, если ты так же сильно, как любишь меня, будешь любить и нашу горошину, - Катерина произнесла это с такой страстной уверенностью, что Александр снова поцеловал ее, на этот раз ставя чай на столик перед своей супругой. - Я тоже тебя люблю, - он подмигнул ей, а потом сел рядом, поставив еще одну чашку еще и для себя, - ты о чем задумалась? - О том, - вздохнула Катерина, - что… раз уж мы все… или практически все знаем, кто у меня… у нас будет, то, может, мы начнем думать, как мы ее назовем? - Будем, - Воропаев пожал плечами, - но ты же не должна была знать это… ну, пока, так что мы могли бы подумать и потом. Но ты же себе фантазировала, да? - Фантазировала, - Катя мечтательно улыбнулась, касаясь пальцев Александра, - но это же одно, а теперь я знаю, что у меня будет девочка, это другое. Теперь мне нужно думать куда серьезнее. - Ага, - хмыкнул Воропаев, - давай, признавайся, что ты убедила себя в том, что у тебя будет мальчик, и поэтому думала именно об этом? Ну и имена подбирала соответствующие? - Возможно… - уклончиво ответила Катерина, а потом уткнулась в чашку с чаем, чтобы спрятать не только свой крохотный нос, но еще и хитрый взгляд. - Возможно, - Александр погладил супругу по волосам, в очередной раз дивясь их мягкости. Боже, какая, все-таки, у него красивая жена… Ему казалось, что он способен начать сам себе завидовать, - я так и думал. - Ты лучше скажи мне, - блеснула глазами в его сторону Катя, - раз ты знал, что у нас будет девочка, неужели ты не думал, как мы ее назовем? - Думал, иногда часами мог рядом с тобой лежать и думать… думать… - он закрыл глаза, вспоминая, как он представлял, как впервые возьмет на руки своего ребенка, - но я ничего толком не придумал. Конечно, Кира предлагала взять имя мамы… - Это очень хорошая идея, - закивала Катерина, - думаю, что это было бы здорово, и… - Нет, - покачал головой Александр, - я очень люблю маму… любил… нет, люблю. И мне было бы приятно ТАК увековечить ее имя, но это… неправильно. Я не хочу, чтобы Кира с Тиной смотрели на нее и искали в ней черты нашей матери. Я хочу, чтобы она стала частью семьи Воропаевых как кто-то совершенно новый и абсолютно уникальный. И именно поэтому имя должно быть особенным. Новым. - Так что, нам придется думать снова? Раз у тебя примеров нет, а я ничего не придумывала, потому что… ну, потому что я промахнулась с полом… Да… - она погладила свой живот, довольно улыбаясь, - хорошо, что у нас еще есть время для этого. Правда ведь? - Правда, - кивнул Александр, - только, давай мы будем выбирать что-то не слишком безумное, - он сделал несколько глотков чая, - нам нужно что-то понятное и… - Ты сейчас как Мария, - рассмеялась Катерина, - тебе нравится только “неумирающая” классика - да? - Классика - это отсутствие проблем и обидных прозвищ, - пожал плечами Воропаев, но Катя покачала головой. - А вот и нет. Твое имя… ну, это буквально венец классики, и что? Хочешь, я подберу тебе несколько прозвищ, созвучных имени Саша? - А может, не нужно? - улыбнулся Александр, а потом вздохнул, - но я согласен, мы должны быть с именем ОЧЕНЬ внимательны. А то я в будущем за себя не ручаюсь… - Безумный папа, который защищает от обидчиков? - Катерина протянула руку, чтобы поправить Воропаеву челку, ласково касаясь его волос, - тебе очень подойдет эта роль. Я бы сказала, идеально. Но над именем мы подумаем. Обязательно. Александр перехватил ее руку, прижимая пальцы к своим губам. Да, они подумают. Обязательно.