То, что рухнуло, восстановить возможно.

      Кайл развелся полтора года назад, но вполне справедливо. Их семья не была счастлива, как казалось на первый взгляд, ведь все это не более, чем просто картинка. Для родителей, друзей и коллег. Частые ссоры из-за совершенно разных причин, пустые обиды и молчание за завтраком. Развод определенно был лучшим решением Кайла за последние пару лет, — Я это сделал не только ради себя, но и ради детей. К тому же, не забывай их навещать и звони почаще, они определенно будут скучать, — сказал он на прощание своей жене, которая буквально пару часов назад пригласила его в ресторан, чтоб серьезно поговорить. Она сообщила о том, что приняла важное для себя решение — скорее покинуть южный парк и Кайл не противостоял, ведь понимал. Южный парк — место не для каждого приезжего. Казалось, что в этом городке абсолютно никто не соблюдает законов и каждый творит все, что только вздумается. Полный тупизм, беспредел и вакханалия — вот, за что искренне можно ненавидеть город и, пожалуй, всех его обитателей. — Хорошо, я постараюсь навещать их почаще и буду звонить каждые выходные. — И приезжать по праздникам. — И приезжать по праздникам, Кайл. Само собой разумеющиеся, — пожала плечами женщина, слабо и устало улыбнувшись. ***       Первое время было действительно тяжело. Новость о том, что некогда счастливая и любящая друг друга пара развелась вызвала бурю волнений и стала главной новостью южного парка, а Кайл, который к тому же прочувствовал на себе всю тяжесть статуса «отца-одиночки», с трудом переживал каждый божий день, борясь с желанием броситься под ближайший поезд. Вздохи и нравоучения Шейлы, шушукающиеся соседи, начальство, что не дает спокойно вдохнуть — все это давило безумно. Но возвращаясь домой и слыша, как его дети — светлые, улыбчивые и счастливые бегут к отцу, чтоб обнять его — все уходит на второй план. — Ирит, Менаше, — расплывается он в работы улыбке, распахнув руки для тёплых объятий. Дети налетают на него и, обнимая со всей своей силы, что-то начинают ему рассказывать, перебивая друг друга, — Ну-ну. Давайте для начала папа переоденется. Хорошо? — и, целуя детей в лобики, он поднимает взгляд на только что вышедшую к нему с кухни Шейлу, — здравствуй, мама. — Кайл, тебя снова задержали на работе? Знаешь, я всерьез подумываю над тем, чтоб ты все-таки сменил ее. Думаю, можно найти более хорошие и высокооплачиваемая вакансии, — хмурится она, складывая руки на груди. Какой бы порой нудной, истеричной и надоедавшей Шейла не была, Кайл знал точно — она не со зла. Все это лишь забота и желание, чтоб ее сын был счастлив и успешен, но она не всегда понимает, что выходит за рамки дозволенного. Но с этим свыкаешься. — Мам, прошу: давай не будем мусолить эту тему. В ближайшее время я все равно не смогу сменить работу, лучше посади детей за стол и поставь чайник. Я очень устал, мамуль, — и быстро скинув с себя куртку и уличную обувь, поспешил наверх. *** — Иногда ваш отец такой вредный, — хмыкает женщина, беря детей за руки, — что ж, мои маленькие рыжие булочки, пойдёмте пить чай? — Да-да, и сделаем чай для папы! Ромашковый, давайте? — воскликнула Ирит, что была младше Менаше на четыре года. — А я думаю, что лучше чай с мелиссой, — возразил старший, на что девочка лишь закатила глаза. — А я за молочный улун, — хмыкает Шейла, на что дети озадаченно смотрят на нее, — да, вы такой еще не пробовали, но ваш обожаемый отец всегда пил его в детстве. *** — Кайл, чай готов! Ждём лишь тебя, — слышится с кухни, а Кайл торопливо надевает носки, — Иду-иду, мам! — кричит он с кабинета, вылетая и быстро и очень громко спускаясь по лестнице, — Что ж ты как слон. Будь тише, дорогой, — смеется та, пока ступеньки скрипят под его ним, — Ох, прошу прощения, что нарушаю тишину и покой в этом доме, — хмыкает он, появляясь в проходе и складывая руки на груди, — что ж, я успел и ваш чай не остыл? Или, быть может, вы прикажете вашему дорогому отцу заварить другой чай? — Нет-нет, садись уже. Ничего не остыло, но если ты и дальше будешь стоять, то… — Кайл лишь качает головой, быстро усаживаясь за стол. — Нет-нет, маменька. Я сел, вот видишь? — и все они дружно смеются, пока Ирит задумчиво смотрит на папу, — что-то не так, мое сокровище? — бабушка говорит, что тебе пора побриться, — кивает она, серьезно уставившись на Кайла, — но я не думаю, что тебе это пойдёт. — Ирит, это же был секрет! — шикает Менаше, нахмурившись и засовывая в рот сестры угощение, — не слушай ее, папа. Тебе очень сойдёт, если ты побреешься. — Дети, мама, ну вот давайте не начинать, хорошо? — Брофловски наигранно-обиженно дуется, отводя взгляд куда-то вдаль. — Но тебе и правда, — только начала старшая из семейства, — Давайте пить чай! Ох, — перебивает ее резко Кайл, хватая чашку и вдыхая аромат, — молочный улун. Замечательно. Ну, что сидите? Давайте пить, наслаждаться, — и отпивая, он довольно улыбается. Быть счастливым отцом двух детей — вот то, чем искренне наслаждается Кайл, даже не смотря на то, что порой возникают трудности, но он не жалуется, ведь знает точно: отцовство — его призвание.