Звезды в хороводе

Случайный наблюдатель может приметить то, как пестрит красками и блещет светом в ночное время Йокогама, однако как это всегда бывает, за любой картиной кроется нечто другое, нужно всего лишь смотреть глубже. Естественно есть места, куда после заката небесного светила еле-еле касаются лучи слабых фонарных столбов и неоновых вывесок. Эта полутьма является идеальным сообщником для всевозможных нарушителей закона, ведь она услужливо скроет любые сделки, нападения и убийства. Чем темнее — тем опаснее. Если решиться сделать прогулку по пустым и укрытыми от света переулкам, высока вероятность того, что ваши драгоценные вещи, среди которых может оказаться и ваша жизнь, попадут насильственным путем в руки не самых честных людей. И все таки, бывают случаи, когда обстоятельства играют против тебя и ставят в ситуации, когда приходится все же шествовать по улицам, являющимися рассадниками криминала. И Йосано Акико оказалась одной из таких жертв. В середине узкой улицы слабо мигает свет фонарного столба, одиноко стоявшего среди пришедших в непригодность братьев. Угрюмые трехэтажные здания сжимают дорогу с двух сторон, только в паре из них на верхних этажах горит хлипкий желтый свет и мелькают подозрительные фигуры. На первых же этажах кривым и хаотичным рядом стоят разные магазины и забегаловки третьего сорта. Панорамных окон у них не было, а те узкие, что имелись в наличии, были плотно закрыты на ночь надежными ставнями. Да и массивные замки на дверях не прибавляли уверенности в безопасности этого места. Ночная тишина, которая разбавлялась только тихим гудением какой-то древней техники, была вдруг нагло прервана звонким постукиванием чужих красных каблуков. Хозяйкой их была девушка стройного телосложения в офисной одежде, а в ее левой руке, облаченной в темную ткань перчатки, мерно покачивалась обыкновенная спортивная сумка. Хоть весь вид этого района устрашающим шепотом кричал о том, что необходимо бежать, бежать и бежать, пока тьма не поглотила полностью, выражение лица девушки было безмятежным и непоколебимым. Йосано Акико неспешным взглядом лиловых глаз изучает местность, подмечая различного сорта детали. Сумка привычно тяжелит руку. Веки ноют от усталости, требуя законного сна. Хочется наконец скинуть каблуки с ног, однако, пока они не доведут до порога квартиры, им не светит увидать покой. В тысячный раз возникает желание проклясть ту преступную группировку, из-за которой девушка оказалась в подобном положении, но они и так будут скоро покараны рукой закона. День начался спасением Йокогамы от их террористического акта прямо посреди города. Когда солнце уже село, кинув последний взгляд на полицейских, уводящих нарушителей покоя, и уставших детективов, начались нудные и долгие целительные процедуры и бумажная волокита в агентстве до самой ночи. А потом когда девушка, с облегчением выполненного долга, собиралась дойти до дома, оказалось, что такси невозможно поймать из-за того, что главные дороги перекрыли из-за событии днем, а общественный транспорт уже давно прекратил движение. У коллег из агентства не было личных автомобилей, да и почти все до единого жили очень близко к работе. Теперь же Акико мысленно покрывает матом тот день, когда решила арендовать квартиру так далеко от здания ВДА. Домой хотелось нестерпимо, и поэтому девушка решила наплевать на все и пойти самым коротким путем через сомнительные районы. У нее в сумке тихо и мирно покоятся внушительного размера тесак и другое оружие, с чего ей бояться? Она вообще была почти уверена в том, что смогла бы задушить своими изящными руками в перчатках любого, кто задержит ее на пути к комфортной и теплой кровати. Ей пару раз доводилось бывать на этой улице, и если при дневном свете она хотя бы выглядела более-менее приличной, с оживленным заведениями и простыми рабочими нижнего класса, ночью она немного внушала чувство тихого ужаса, ожидание какой-то страшной вещи. Это словно в фильмах ужасов, когда настает настораживающий покой на экране, после которого резко появляется источник страха. Но девушка все продолжала идти твердой походкой, стараясь заострить внимание на желании оказаться под уютным одеялом. Глупость какая-то. Максимум, что водится в этих местах — извращенцы и бандиты со смешным оружием в неумелых руках. С ними она справится в два счета. Однако шум со стороны все же заставил дрожи пробежаться вдоль позвоночника, а сердце остановиться на миг. Йосано резко поворачивает голову и с облегчением замечает в пару метров от себя кота, рыскающего среди мусорных баков. Светившиеся в темноте изумрудные глаза животного также заприметили девушку, и, коротко мяукнув, кот стремительным и бесшумным шагом направился к ней. Видимо, надеялся своими огромными глазищами выпросить лакомство. Мягкая улыбка трогает губы Йосано. Она садится на корточки и проводит рукой по мягкой черной шерстке четырехлапого. Тот довольно трется мордочкой об ее пальцы, прося больше ласк. К сожалению, еды для кота у Акико не было, да и все магазины вблизи закрыты. Она грустно вздыхает, мягко поглаживая животное — единственное, что она может ему сейчас предложить. Кот коротко мяукнул. Насколько бы это не звучало бредово, Акико показалось, что в этом обыденном звуке отразилось некое понимание, понимание того, что кот не добьется ужина на сегодня, но даже несмотря на это, тот все же радостно принял чужие ласки. Внезапный звук чужих шагов заставил обоих насторожиться. Странным было то, что он будто бы был далеким, но в тоже время довольно близким. Кот то ли испуганно, то ли агрессивно зашипел, подняв распушенный хвост, и убежал куда-то в недра переулка, в то время как Йосано поспешно поднимается с корточек, оглядываясь по сторонам. Если такое чуткое животное, как кот, насторожилось и убежало, значит тут рыскает что-то или кто-то, стоящий опасения. Однако взгляд не цепляет ни единую живую душу. Звук шагов прекратился. Акико, глаза которой были полны подозрения, направляется в сторону дома, держа руку уже у молнии сумки. Собственная слабая тень тронулась за ней, мигая в унисон с подрагивающим светом лампы фонарного столба, грозясь раствориться во тьме. Слух вновь улавливает постукивание чужих каблуков обуви. Яркий блеск отраженного света лижет лезвие ловко вытащенного из сумки тесака. Акико цепким взглядом обводит старые здания и кривые лавки, но те лишь устало смотрят в ответ. Где-то на третьем этаже погасла старая лампа накаливания. Опять же, ни души. Шаги не стихли, а наоборот, приближались. Девушка перебирает пальцами на рукояти тесака, и кладет ее тупую сторону на плечо. С виду она выглядит расслабленной, лишь глаза щурились, выдавая напряжение всего тела. Свободная рука находит опору на талии. Да что же такое так расхаживает посреди ночи?! Неужели не может она спокойно дойти до дома? Хотелось бы наплевать на все это и пойти собственной дорогой, однако это означало подставить спину невидимому источнику этих раздражающих шагов. Тяжелый вздох вырывается из груди, пока Акико направляется в сторону скрытых от глаз переулков, решив проверить хотя бы их. Кто бы там не расхаживал, постукивая своей дурацкой обувью, это им стоит опасаться ее, а не ей их. Она даже особо париться не будет насчет придумывания изощренных методов доведения до полусмерти, и сделает что-нибудь простое. Может попробовать отрубить голову? Если верить словам каких-то там ученых, вроде бы тело живет еще несколько секунд после данной экзекуции, и можно будет спасти смертника способностью... Впрочем, этот идиот, рыскающий в ночи, явно не обладает мозгами больше, чем у курицы, а если вторые могут прожить без головы довольно долго, то и первый определенно сможет пережить эту атаку. Шаги прекратились. Медик раздраженно цыкнула. Она заглянула в тьму переулка, держа оружие наготове, но опять же, никого не обнаружила. Да что же это такое?! — Кто бы там не был, мог бы побыстрее сюда выйти, чтобы я могла отсечь тебе голову? — наконец бросает она в пустоту, нетерпеливо постукивая носком каблука. Настала жуткая тишина. Где-то пролетел голубь, испуганно хлопая крыльями. Кидая эту самонадеянную угрозу, она на самом деле не ожидала ответа, поэтому чужой насмешливый и хриплый голос застал ее врасплох, заставив всполошиться. — Я, конечно, знал, что врач из агентства славится своей жестокостью, но тебе не кажется, что даже это немного чересчур? Источник звука заставляет ее резко вскинуть голову вверх. Ну конечно, если она не видела на земле того, кто все это время ходил за ней, то значит, этот человек скорее всего все это время шатался по крышам. Как она не додумалась до этого раньше? И как вообще не различила постукивание обуви на бетоне крыши от их звука на асфальте? Видимо, у этого места была своеобразная акустика, либо она попросту была полной идиоткой. Оперившись о низкий бортик уже надоевшей Акико обувью, стоял Член Исполнительного Комитета мафии — сам Чуя Накахара. Свет лунного диска позади него не позволял увидеть его нормально, однако очертания шляпы, пальто, и, конечно же, ослепляющие зубы высокомерной ухмылки легко давали разгадать личность ночного нарушителя покоя девушки. Сам его вид, вальяжный и самодовольный, заставил лицо Йосано искривиться в неудовольствии, рука вновь нашла свое место на талии, а тесак был обратно закинут на хрупкое с виду плечо, но все же напряжение тела не спало, а мышцы были готовы к защите в любую секунду. — Я также вначале сомневалась в гуманности этого метода, но, увидев тебя, решила, что пожалуй, этого будет маловато, — тон усталый, небрежный. Хотелось поскорее избавиться от мафиози. Сверху послышался смешок. Чужие губы открыли вид на белые зубы еще больше. Голова чуть наклонилась вбок. Очевидно, руководителя мафии очень забавляла сложившаяся ситуация. — Во-первых, — выразительно и громко начинает он, явно не заботясь о том, что может разбудить людей, запрятанных в тесных квартирах шатких здании, — увидев меня? Что-то не выглядело так, будто ты вообще понятие имела, где я и кто я, судя по тому, как ты растерянно вращала головой по сторонам. А во-вторых, — Накахара выпрямляется, и не отводя взгляда от девушки, неспеша прохаживается по бортику. Одну руку отвел назад, второй придерживал край шляпы, а туфли так раздражающе стучат вновь, что Йосано всерьез раздумывает над тем, чтобы швырнуть тесак прямо в голову парня. — Уверена, что сможешь разрубить мою шею своим ножичком? Ответ последовал почти мгновенно: — А почему бы тебе не спуститься и не проверить мою способность размахивать этим "ножичком"? — маниакальная улыбка, расцветающая на губах девушки каждый раз перед веселым лечебным процессом, теперь вызывающе была натянута на лице, и не похоже было, что за ней последует облегчающее (или не очень) лечение. Накахара коротко хохотнул. Он остановился и присел на корты, смотря вниз, и при такой позе он был еще сильнее сокрыт от лунного света. Выражение его лица было нечитаемым из-за тьмы. Но тон его голоса при следующих словах приобрел настолько устрашающий оттенок, что невольно заставил табун мурашек пробежаться по рукам и спине Акико. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я спустился? — ухмылка с губ исчезла. Голубые глаза еле заметно сверкнули, но в них Акико удалось уловить неприсущий столь невинному оттенку холод. — Что успеешь хотя бы спустить свое оружие со своего плеча к этому моменту? Акико осталась непроницаемой снаружи, но внутри что-то слабо дрогнуло. Она попыталась как можно равнодушнее смотреть на парня и даже сумела закатить глаза. — Слушай, при всех твоих угрозах, это же ты меня преследовал, причем по крышам, так далеко от зоны моей досягаемости, — она в скучающем жесте чуть наклонила голову набок, волосы безвольно повисли вниз, подчиняясь силам гравитации. — Лучше объясни-ка мне причину своих сомнительных действии вместо того, чтобы разглагольствовать о степени моей уверенности. Сверху донеслось фырканье, полное недовольства. Накахара поднимается, и начинает медленно идти прямо по стене старого кирпичного здания. Снова раздается бесящий звук каблуков, но теперь он приближался, что не могло радовать. Йосано устало следила за грациозной фигурой, но руку с оружием не расслабляла. — У вас в агентстве все считают себя пупом земли? — Накахара спускается на землю в уважительном расстоянии трех метров от Акико. Рука в женской перчатке плотнее сжимает рукоять тесака, пока те, что в мужских перчатках спокойно покоятся в карманах штанов. — Сначала придурок Дазай, считающий себя хер пойми кем, после бездарный детективишка, возомнивший себя самым великом в мире сыщиком, теперь ты, надумавшая себе, будто достойна моего внимания. Голубые глаза, теперь уже ясно освещенные уличным светом, высокомерно уставились на врача. В них не пробегает и капля удивления, когда он увидел такую же, как и его взгляд, улыбку, медленно расплывавшуюся по ее лицу. — Говоришь, будто мы возомнили себя "хер пойми кем", но ты сам себя сейчас слышишь? — не отстает и насмешливо выдает девушка, уже чуть более расслабленно наклонив голову. Она видит блеснувшую ухмылку Накахары. Голова его, в дразнящем жесте повторяя ее, также падает набок. Шляпа остается на месте, наплевав на гравитацию по воле хозяина. — Ну, я-то свою цену знаю, — уничижительно выдает он, а его глаза небрежно скользят по фигуре стоящей напротив врача. — И я также знаю то, что если бы я даже преследовал кого-то симпатичного, то уж явно не тебя. Йосано лишь вздыхает, и равнодушно пожав плечами, разворачивается на каблуках, собираясь уйти. — Ну, не сказать, что и ты в моем вкусе, — она кидает напоследок взгляд, полный издевки, — уж слишком маловат. И не успевает она сделать и шагу, как чужая рука внезапно ложится на ее голову, и она чувствует, как ее тело словно приковали к земле. Прямо за затылком доносится тяжелое дыхание мафиози. Пальцы в перчатках небрежно зарываются в волосы, и несильно давят вниз, словно лишь намекая о том, что существует перспектива быть раздавленной. Йосано не тупа, понимает намек, и держит тесак на месте, настороженно нахмурившись. — Очень остроумно, — только выдает мафиози, голос не сулит ничего хорошего. Он, как делала ранее девушка с тесаком, задумчиво перебирает пальцами по ее голове. — И что же мне сделать с тобой? Оторвать голову? — эта идея даже вырывает смешок из него. Йосано наконец понимает причину внезапной агрессии мафиози и ей захотелось рассмеяться от нее. Судя по всему, Накахара принял ранее брошенную фразу как оскорбление своего роста, хотя Йосано даже не подразумевала это под своими словами. Теперь она раздумывала над тем, какой бы дать ответ, чтобы Чуя понял свой идиотизм. Тишина немного затянулась, и в нетерпении Накахара чуть потянул Йосано за волосы назад, заставив откинуть голову и встретиться с ней глазами. Голубые очи оказались невероятно близки, и смотрели они холодно и обжигающе одновременно. В них промелькнуло удивление, когда алые губы девушки растянулись в насмешливой улыбке. — Ну, во-первых, — имитируя уже Накахару, выразительно и четко произнесла она, — делай с моим телом что хочешь, все равно выживу, — видя, как парень изгибает бровь и собирается выдать что-то остроумное, она опережает его: — И во-вторых, как врач, не мое дело оскорблять или унижать людей за внешний вид. В отличие от тебя, я узнавала информацию о членах вашей организации, там возраст и всякое, что удалось. А теперь догадайся, что я на самом деле имела ввиду. Она с триумфальным видом наблюдает за тем как брови Накахары сталкиваются с друг другом на его переносице, пока в небесных глазах медленно начинает проявляться осознание. Йосано даже представляет себе невольно, как шестеренки в его голове приходят в стремительное вращение. Чуя чуть грубее дергает ее за волосы и бесцеремонно спрашивает: — Сколько тебе лет? Театральное закатывание глаз и наигранный вздох заставил бы любую достойную актрису закатить глаза в испанском стыде. Йосано демонстративно надавливает рукой на чужую ладонь, держащую ее за волосы, и та легко поддается, отпуская ее. Врач специально не обращает внимания на напряженный взгляд парня, поправляя прическу и съехавшую заколку. — Такое, между прочим, невежливо спрашивать у дамы, — можно было почти увидеть, как появились искры от скрежета зубов Накахары, — но так и быть, сделаю исключение. Мне двадцать пять. И твое поведение сейчас лишь доказывает справедливость моего выражения про "маловат". Удивленный и непонимающий взгляд Накахары, теперь уже внимательно обводящий ее лицо и фигуру, невероятно льстил персоне Акико, но она вспоминает о своем желании дойти до дома, поэтому с безразличием снова разворачивается. Ее вновь останавливают, на этот раз хватая за руку, вырывая из нее недовольное цыканье. Сколько можно? - Стоять, - властный тон парня невероятно возмутил девушку, и теперь рвение стукнуть хорошенько по голове парня острым концом тесака явно преобладало над желанием лечь в кровать. Она резко поворачивает голову, собираясь высказаться хорошенько, однако твердый взгляд парня заставляет ее прикусить язык и дать ему пару секунд сказать то, что тот хотел. Его лицо приняло серьезное и решительное выражение, а в кристально голубых глазах где-то глубоко едва-едва плескалась вина, так глубоко и так мелко, что казалась лишь иллюзией усталости. — Позволь исправиться перед тобой. — фраза выбивает весь воздух из легких, такой внезапной и нереальной она казалась, и теперь девушка впервые выглядела такой растерянной. Парень, все еще держа ее за руку, идет к брошенной ранее спортивной сумке, и пока Йосано все еще искала что сказать, вырывает из ее рук тесак и кидает его внутрь. Закинув лямку сумки на плечо, он почти в тот же миг легко подхватывает врача на руки. — Что ты... — едва успевает выдать начало вопроса Акико, как Накахара резко взмывает в воздух коротким прыжком. От подобного неожиданного ощущения у нее закружилась голова и сперло дыхание. Луна, такая далекая и яркая, вдруг резко приблизила свой лик, а хаотичные звезды вокруг нее заплясали веселым хороводом. Воздух засвистел в ушах, ударил в лицо ночной прохладой, ноги в каблуках болтались в воздухе без опоры, пока руки рефлекторно обвили шею мафиози. Казалось, пара секунд, что ушли на приземление на крышу, превратились в вечность. Ноги исполнителя мягко коснулись бетона крыши трехэтажного здания, находившегося рядом. Акико немедленно вскакивает на ноги, и от переизбытка ощущений и потерянности в пространстве путается ногами, чуть ли не падая, но неизведанная сила придерживает ее. Кажется, эта была сама гравитация. Она выпрямляется, и посмотрев на парня одновременно уничтожающим и потерянным взглядом, громко спрашивает: — Что ты творишь? Накахара спокойно прикрывает глаза, чеша свой затылок. Сама невинность и безмятежность. Акико желает проткнуть его сонную артерию шпилькой своего каблука, но вдруг чувствует неимоверную усталость, навалившуюся на свои плечи. Может это после полета? Или же тело дает знать о своем пределе? Все таки она работала почти нон-стоп всю неделю... Тем временем Накахара отвечает: — Провожаю до дома, а что? — Во-первых, я бы не назвала это "провожанием", — голос потерял большею часть гордости и насмешливости. — Во-вторых, я бы обошлась и без твоей помощи. — Да уж, видно по тому, как ты едва волоча ноги пробиралась через этот сомнительный райончик. — Поверь, самое худшее я уже встретила. Йосано подходит к краю, прикидывая высоту. Не хватало ей еще и этого. Сзади постукивая невысокими каблуками подходит Чуя. — Да ладно, просто позволь довести до дома, вот и все. Несмотря на всю опасность ситуации, и вправду просто хотелось вступить в темноту улицы с крыши и оказаться в объятиях сна. Но все же, не смотря на парня, Акико с подозрением спрашивает: — С чего это вдруг ты преисполнился благородством? Высокомерная и самодовольная фраза сразу встречают ее слова: — Я и так всегда был таким. На это из зубов вырывается лишь фырканье, и девушка направляется в сторону выхода на крышу, пытаясь всеми остатками сил и гордости показать, что не собирается принимать сомнительную помощь руководителя. Акико дергает за рукоять металлической двери. Она упрямо не поддается и смотрит на нее насмехаясь. Тяжелый вздох и выдох. У нее в сумке должно быть что-то, что изменит мнение замка. Она оборачивается, и видит как ее бедная вещь покачивается в руке мафиози. Его взгляд так и говорил "ну-ну, давай, попробуй отобрать". Быстро прикинув свои способности, Йосано легко сдается. Усталость сказалась. — Я не верю ни в твои благие намерения, ни в надежность твоей транспортировки, но я настолько хочу домой, что мне уже все равно, — и несмотря на свои слова и тон, она не теряя своей привычной гордой осанки и походки, ступает к мафиози. — Просто доставь уже меня до моей кровати и покончим с этим безумным и долгим днем. На губах Накахары победная ухмылка. Он смотрит на девушку снизу вверх, но по ощущениям, это он преобладает над ней сейчас. Пальто, ранее покоившееся на широких плечах мафиози теперь перекочевало на плечи девушки. Вопросительный взгляд Накахара удостоил ответом: — Наверху прохладно. И красные каблуки девушки вновь оторвались от поверхности, волосы и юбку треплет ветер, луна вновь приветливо смотрит на нее вблизи. От Накахары и его пальто пахнет сигаретами и очень дорогим парфюмом. Щеки чуть колет ночной холод, а тело девушки греет чужое мужское. Все эти скомбинированные ощущения кружат голову и пьянят сердце похлеще хорошего вина вечером. Девушка запрокидывает голову наверх, наблюдая за тем, как облака и звезды снова пустились в замысловатый танец прямо перед глазами. Из горла вырывается выдох. Они снова плавно приземляются на крышу здания уже повыше. И снова взмывают в воздух, на большею высоту, руки врача обвивают шею мафиози еще крепче, красные туфли вот-вот грозятся выскользнуть из ног, но почему то Акико плевать. Хотелось громко рассмеяться, адреналин вперемешку с опьянением прилил в кровь. Она даже не знает, почему ее организм месит в блендере эти эмоции, хоть и является врачом. Девушка слышала, что когда сна и отдыха не хватает долгое время, даже малейшая радость вдруг покажется настолько яркой и головокружительной, что способна вызвать почти тот же эффект, как алкогольное опьянение. Но Акико не уверена. Но и кого это волнует, когда так хорошо? Куда не глянь, такая красота! Посмотри вперед или вниз — город ослепительно бьет красками в глаза, изображение мерно скачет туда-сюда, пока они, как кузнечики, прыгают с крыши на крышу. Посмотри наверх — и звезды вновь пустятся в пляс вместе с тобой, пока холодный свет луны завлекает взор. А если посмотреть вбок, можно заметить столь привлекательное лицо Накахары. Аккуратное и бледное, как чистый песок у берега моря, лицо, сосредоточенный взгляд, тонувший в до невозможности красивых голубых глазах. Этот оттенок у девушки ассоциировался с ясным небом свежего летнего утра, когда хотелось всего лишь одного — жить и жить. Губы едва заметно искривлены в мягкой улыбке, брови чуть приподняты. Казалось, ее глаза сейчас попросту заплачут от переизбытка столь чудесной красоты вокруг. Чужие рыжие волосы щекочут лицо и так хорошо пахнут мужским шампунем, что хочется вдыхать и вдыхать, пока не заболят легкие. Носом она невольно утыкается в шею мафиози, прикрывая глаза и делает глубокий вдох. Голова постепенно облегчалась от покидавших ее мыслей. Ее пустоту сейчас легко заполняли чистые эмоции. Не было желания думать о том, в чьих руках она сейчас была, не было желания думать о его намерениях, а его ранее раздражающий образ вдруг был подавлен образом отчего-то столь романтичным и красивым. Ну и пусть. Про свою опрометчивость девушка успеет посетовать потом. Когда Йосано приоткрывает глаза, она видит перед глазами Йокогаму, облитую красками и светом неоновых вывесок. Где-то далеко неровная поверхность моря пытается криво и размазано сымитировать этот нереальный вид, но его глубь придает лишь блеклый оттенок, пока волны держат дрожащею репродукцию картины в движении. Они приземляются уже на крышу здания, находящегося поблизости к центру, и в лиловых глазах Йосано отражается рекламная вывеска на стене небоскреба напротив. — Я тут понял, — вдруг подает голос Накахара, — что не спросил твоего адреса. Девушка невольно улыбается, смех рвется наружу. Она задумчиво смотрит вдаль, и вдруг стаскивает шляпу с головы мафиози одним ловким движением. Он смотрит с возмущением, но в глазах плескался интерес, поэтому просто стоит, наблюдая за тем, что же будет дальше. Акико стаскивает со своих волос мешавшую заколку и все с той же улыбкой на лице прикрепляет ее на волосы недовольного Чуи, пока сама водружает на свою голову его шляпу. Лиловые глаза смотрят слегка пьяно и игриво. Она наклоняется к его уху, опаляя щеку парня горячим дыханием в прохладную ночь: — Раз уж ты такой добрый и благородный сегодня, отнеси меня сначала к морю. И только потом я скажу тебе свой адрес. Довольно наблюдает за тем как закатываются голубые глаза, которые будто искрились от света города, и смешок слетает с губ, когда Накахара бурчит недовольно нечто вроде "или могу оставить тебя прямо тут", но все равно взмывает в воздух по направлению к морю. Почему-то сейчас Акико доверяла парню. Уютно расположила голову на его плече, обвив руками шею. Ее отношение к мафии было довольно скверным. Из списка тех, кого ей довелось встретить, был Огай Мори, с кем у нее были связаны самые глубокие шрамы на психике, Мотоджиро Каджии, кто был буквально обезьяной с гранатой в руках, не ценящим жизнь, и прочие весьма неприятные представители. Сколько раз ей приходилось вытаскивать из порога смерти своих коллег по причине Портовой Мафии — ей не сосчитать. Однако она бы не сказала, что с Накахарой Чуей у нее были какие-либо личные счеты. Никого из агентства он не посылал на операционный стол в ее кабинете. Да и единственная встреча с ним не кончилась плачевно ни для нее, ни для Кенджи, он тогда просто передал послание от Огая, а вот план босса уже имел ярко выраженный оттенок гнусности. Дазай мало рассказывал о Чуе, да и то в не самом лестном свете, однако даже её личная встреча с ним показала лишь высокомерность и силу парня. Хотя, все же, она уверена, что за манипулятором гравитации тянется дорога, полная крови и трупов, и ей не довелось увидеть ее вживую лишь пока. Сейчас она просто пытается не направлять мысли в этом русле, а точнее вообще пытается не думать. Завтра поломает голову над правильностью своего поведения и поступков, а на данный момент хочется просто забыться. Было бы чудесно, будь бокал вина под рукой. Накахара тем временем вскочил на одно из самых высоких зданий города и встал у самого края. Йосано с живым интересом и полная обманчивой энергичности вращает головой из стороны в сторону. Снизу раскинулся город. Сложно было уловить вид его всего, да и она не пыталась. — Все таки невероятно полезная и приятная способность, — задумчиво выдает медик. Судя по качнувшимся прядям, парень кивнул головой. — Почти каждый вечер наблюдаю этот вид, — он аккуратно ставит девушку на ноги, а та не возражает. — Наряду с выпивкой, сигаретами и ночным катанием на мотоцикле, успокаивает душу после тяжелого дня. Йосано скидывает с ног надоевшие каблуки, и прохаживается по холодному бетону ногами в тонких капронках. Приятное облегчение в пальцах резко контрастирует с колючим холодом крыши. Накахара молча наблюдает за ней, зарываясь рукой в карман брюк и выуживая оттуда пачку каких-то люксовых сигарет. Он неспеша закуривает, поджигая сигарету не менее моднявой зажигалкой. Йосано, тем временем, немного пораздумав, вскакивает на бортик, и, на цыпочках, балансируя руками, начинает медленно прохаживаться по нему. Чуя с ленивым интересом смотрит, гадая, что же еще такого выкинет медик из агентства. Страх не парализует тело Йосано. После бортика еще есть небольшое расстояние бетона, правда незащищенного от пропасти, но оно было. Все равно она старается смотрит не вниз, а в даль, на поблескивающее море. Сегодня, видимо, был вечер дурацких поступков. Зато она чувствует, что живет. Нет, не то, чтобы сама Йосано Акико не ценит собственную жизнь, просто она была уверена в своей ловкости и в том, что Чуя не позволит ей упасть. Пока она "развлекает" его, не давая предаться скуке, он не даст пропасти поглотить ее. Откуда-то непонятно исходила эта странная уверенность. — У меня для этого есть только первое, — отвечает Йосано на давно сказанные слова, пытаясь случайно не кинуть взор вниз, на пропасть, полную рекламы, света, машин и шума. Девушка не видит как Накахара снимает с головы криво прикрепленную заколку и вертит в руках. Золотая поверхность искаженно отражает свет рекламных вывесок. Искусная работа. — Я так полагаю, хоть твоя способность и невероятно полезна, приятностью она не отличается? Врач печально усмехается и отрицательно мотает головой. Короткие волосы качаются из стороной в сторону. — Даже будучи в курсе о твоей темной славе за твоею спиной, могу с уверенностью сказать, что крови я видела в жизни гораздо больше тебя. Она легко ступает по краю. Один неверный шаг — и вокруг нее будут плясать уже не звезды, а свет города. Так и случилось бы, если бы не ее уверенность. — Остается только находить временный покой в вине, шоппинге и в прочем подобном. Подходит к углу здания, и останавливается, пока затуманенные глаза смотрят вдаль, на море. — Тогда как насчет того, чтобы выпить вместе? — Чуя также подходит к краю, и предлагает руку, чтобы девушка спустилась. Она задумчиво на нее смотрит, и усмехнувшись каким-то своим мыслям, хватается за нее. Но вместе того, чтобы соскочить вниз, она замирает, все также погруженная в свои мысли. Предложение Чуи выпить показалось ей вдруг какой-то наглостью. Вначале оно выглядело весьма заманчивым, но кажется его услужливо поданная рука и ухмылка сбили все опьянение из головы, и заставили трезво взглянуть на ситуацию. Слишком все подозрительно. Сначала он ходит за ней ночью, хоть и утверждает, что это вообще ее не касалось, после предлагает ужасно щедрую помощь, укрывает ее своим пальто и позволяет стащить шляпу, теперь же стоит с ней на вершине небоскреба и весьма мило трещит с ней, причем предлагая столь галантно выпить с ним. Если так подумать, Накахара является руководителем мафии и очень близок к Боссу... Йосано внимательно заглядывает в голубые глаза, но видит в них лишь собственное отражение, окутанное в блеск игривости и заинтересованности. Однако чуть агрессивная ухмылка все же выползает на алые губы, пока тонкие брови свелись в переносице. — Скажи, Накахара, — в голосе едва-едва можно уловить едкость из-за излишней приторности, — я сейчас слишком доверчива? Судя по тому, как поверхность его лба быстро пересекли взметнувшиеся брови, она удивила его своим вопросом. Но глаза выглядели искренне и честно, пока мафиози давал ответ, а привычной насмешки и не видать поблизости: — Не стану врать, я и сам сейчас слишком уязвим, наивно предположив, что у тебя под юбкой не закреплен скальпель как у Мори, чтобы полоснуть меня по сонной артерии, пока ты прижималась ко мне в небе. Но ухмылка растянулась только шире на губах девушки. В руках Чуи тлела сигарета, пуская дым наверх. — Хочешь сказать, что ты, руководитель мафии, и я, врач агентства, сейчас просто наивно стоим, держась за ручки, и нашу голову посещают мысли лишь о том, чтобы увидеть море и выпить? Молчание Накахары выражало его явное непонимание этой ситуации. Он делает глубокую затяжку и пускает дым прямо в лицо Йосано. Она жмуриться, но не отстраняется. За дымом в лицо следует прямой вопрос: — Что ты хочешь сказать? — Лишь отметить всю странность ситуации для меня, — она пожимает плечами, и заглянув в искрящиеся глаза, пытается прочитать под ними скрытый смысл, но опять ничего не находит. Ухмылка исчезает, появляются голые факты: — Мы, как бы, "случайно" наткнулись. Ты очень услужлив этим вечером. Говоришь, какая у меня невероятно полезная способность. Теперь предлагаешь выпить. Я думаю, у меня есть все основания полагать, что твоими устами сейчас говорит Мори? Чуя несколько секунд смотрит на нее нечитабельными глазами. А потом усмехается, и прикрыв веки, делает затяжку. Рука его в перчатке ослабляет хватку. — Так вот о чем ты думаешь, — вместе со словами из его уст выходит густой дым. — Но признаю, твои доводы весьма справедливы. Я бы сам на твоем месте держал бы скальпель под рукавом, — голос Накахары спокоен, мягок и наполнен привлекательной хрипотцой. — Но я честно скажу, у меня и в мыслях не было как-либо намерении вербовать тебя в Портовую Мафию, насколько бы полезной ты не была. Можешь верить, можешь не верить, но я оказался в том районе по чистой случайности. Мы, в мафии, тоже работали допоздна из-за событии днем, а мой байк на ремонте, поэтому решил прогуляться по крышам. Встретил тебя, из любопытства последовал, — Йосано тщательно внимает его словам. — А то, что предложил довести до дома, было отчасти из желания просто занять себя чем-то интересным. Да и... — тяжелый выдох, глаза смотрят в сторону, — я подумал, что не особо красиво поступил, — на недоверчивый взгляд напротив он объясняется: — Я-то реально не подумал, что ты старше меня, поэтому оскорбился и прибегнул к бессмысленному насилию без причины. Хоть мы и работаем во враждебных организациях, я не желаю всякую жестокость без основания, даже несмотря на то, что я мафиози. Я же не животное дикое. Настало небольшое молчание. Йосано обдумывает его слова. Накахара просто безразлично стоит и курит, уже опустив руку. Внезапно на губах девушка расцветает хитрая улыбка. — Я в принципе, тебе верю, уж больно невинно и честно ты выглядишь, — медленно начинает она, и вдруг хватает его за руку, как это было до этого. — Но не до конца верю твоему мотиву. Просто "занять себя чем-то интересным"? Серьезно? — глаза, полные иронии, выглядывают из под челки. Накахара в раздраженном жесте закатывает глаза. — Ладно, ладно! Может быть, возможно, я просто хотел охмурить тебя, чтобы доказать свое превосходство в лишний раз и не остаться без ответа, но в остальном да, я честен. Акико довольно кивает. Она крепче сжимает ладонь парня, и слегка тянет ее на себя. Под этой небольшой силой мафиози также вскакивает на бортик. Она стягивает с его пальцев теперь уже сигарету, и закуривает, не закашлявшись. Йосано ступает ногами на самый угол бортика и откидывается телом назад. Сердце ухает в пятки, но она сама не падает. Ее ведь держит сама гравитация и Чуя. Он также наклоняется вперед, увлеченный ее рукой вокруг своей шеи, и пелена белого дыма расстилается перед глазами прямо перед тем, как алые губы увлекают его в глубокий поцелуй. Полная эйфория для обоих. Целоваться на самой грани, так увлеченно исследуя чужие губы, пока под ними раскинулся город, тонущий в цвете ночной жизни, и теперь казавшиеся столь далекими. Акико открывает глаза и видит расслабленное лицо Чуи, столь же красивое, как и луна прямо над ними. К сожалению, звезд не видно из-за яркого света центра, но зачем они нужны, когда их поцелуй так искрится прямо перед глазами? Когда воздух в легких иссяк, они возвращаются в реальность, на бортик крыши, и просто смотрят друг в другу в глаза. У Акико глаза манящие, неприступные, скрывающие какую-то загадку, которую столь хотелось разгадать. Чуя пару секунд смотрит на них, и потом опускает взгляд на раскрасневшиеся губы, обрамлявшие белый и ровный ряд зубов. Акико, заметив завороженный взгляд парня, усмехается, и отстраняется, к его разочарованию. — Идем, — молвит она, направляясь к лежащим на земле сумке и туфлям. — Переспать с тобой не обещаю, но если покажешь море, а потом в другой день угостишь чудесным вином, может и подумаю над этим. Каблуки повисают на кончиках пальцев. Она вдруг оборачивается к Чуе, который еще обдумывал над ответом, способным парировать ее словам. — И да, — она цепляет пальцами другой руки поля шляпы на голове, — шляпу не отдам, — на возмущение в глазах напротив, она весело подмигивает, — на случай, если решишь меня кинуть с этим вином. — А если ты кинешь меня с постелью? — бровь мафиози изгибается в вопросительном жесте. Девушка небрежно ведет плечом. — Я же сказала, что ничего не обещала. Чуя ухмыляется, и пожимает плечами, будто не в силах с этим что-нибудь поделать. Парень перекидывает лямку сумки через голову, а девушку подхватывает на руки, легко взмывая в воздух. Йосано, кажется, забыла, что ее заколка также находится "в плену" у мафиози в кармане его брюк, так что она тоже еще успеет дать кое-какое обещание... Сейчас их приветствует только луна, но Йосано уверена, что и звезды танцуют там, где-то в дали, но сейчас они просто сокрыты от глаз светом города. Забавно получается. Тьма скрывает что-то опасное и преступное, пока свет скрывает такие чудесные вещи. Однако, несмотря на то, что простому глазу чего-то не видно под сенью одного из них, это нечто все еще существует, будь оно плохим или хорошим. В легкой голове врача мелькает быстро, как падающая звезда, мысль о том, что ей еще предстоит увидеть то, что было сокрыто в Чуе Накахаре, не только то, что было сокрыто во тьме, но и то, что потерялось из виду в свете.