Записки Лирсон

— Ах, дорогие мои зрители, — томно вздохнула с огромного экрана на передней переборке салона воздушного корабля Слайд Фаг, обмахиваясь изысканным веером, порхающим в облачке оранжевой магии. Белая розовогривая единорожка, известнейший шоу-критик Эквестрии, изящно возлежала на оттоманке подле огромного магоплазменного кристалла, сияя дежурной улыбкой и лакированными копытцами. — Должна признать, что невзирая на все усилия артистов, наш любимый сериал о человеках к две тысячи двадцать второму сезону потерял всякую реалистичность и остроту событий. Безупречно гладкое чело кобылки едва заметно омрачилось, однако морщинам Слайд Фаг, как истинный профессионал, не дала и тени шанса, лишь её ослепительная улыбка слегка померкла, отработанно выражая разочарование и сожаление. — Ни благородных, но великих героев, ни ужасных, но харизматичных злодеев… Зауряднейшие недотираны с комплексами неполноценных комплексов, самоутверждающиеся в бессмысленных войнах и неспособные даже постучать накопытником по трибуне, зауряднейшая эпидемия, не доведенная даже до завалящего зомбони-апоникалипсиса — штампы, штампы, и только унылые штампы о повседневной рутине и рутинной повседневности… Остается надеяться на перезапуск проекта. — Ну да, перезапуск, — фыркнула Лирсон, отложив сенбургер и снимая наушники. — Найтмер Мун в помощь. Лошадурища, прости Луна. Бонс, а вы что думаете? — Что предыдущая новость про странные нападения в Кантерлоте наводят на мысли. Казалось бы, Лирсон, даже самый тугоумный детектив должен был бы скорреллировать повторения нападений с… впрочем, неважно. Инспектор Крэксон — напыщенный идиот. Думаю, я займусь этим, когда мы вернёмся. Бонс машинально сунула в рот свою трубку, пошарила в карманах, вспомнила, что при посадке в комфортабельное чрево дирижабля сдала жестянку с пенкой на хранение, и досадливо помянула Дискорда. — Ну, вряд ли он тут виноват, — хмыкнула Лирсон, доедая сенбургер. — Зря вы не захотели подкрепиться, Бонс, у них тут неплохое сено. — Ага, Луна-весть из какой копны и кто там в ней с кем валялся… — отфыркнулась Бонс, вытаскивая из кармана «дерпинджер». Переломив кургузый пистолетик, вытряхнула из него сыропатроны. — Лирсон, одолжите парочку ваших новых зарядов, — проворчала, аккуратно пакуя грозные патроны в герметичную коробочку. Сырная эссенция из отборных сортов ячьего сыра личных поставок для принцессы Селестии в замкнутом помещении была способна своим ядрёным ароматом уложить наповал всех присутствующих и обеспечить им принудительную изоляцию на пару недель в дальнейшем. В целях безопасности окружающих. На испытаниях приглашённые экспертами скунсы начали вешаться от зависти, так что их пришлось прекратить досрочно. — Не понимаю, о чём вы… — Лирсон нервно сглотнула и отодвинулась подальше, с опаской глядя на процедуру. — Бросьте, Лирсон, — Бонс сунула закрытую коробочку во внутренний карман. — Это же я, ко стыду моему, подала вам эту идею… и было несложно догадаться, за чем именно вы бегали к Пинкстрейд, незаметно вылезши в окно. — Если незаметно, откуда вы об этом узнали? — насупилась Лирсон. — Я даже окно за собой притворила, чтобы не было сквозняка. — Ну, я могла бы сказать, что для понидуктивного метода нет преград… но всё ещё элементарнее, дорогая Лирсон: вас сдала Пинкстрейд со всеми потрохами, когда явилась ко мне предложить то же самое и немного больше, искренне беспокоясь за нашу безопасность. — Вот же розовая балаболка… — Лирсон нехорошо прищурилась. — Прямо она ничего не сказала, но догадаться тут уж было несложно, так что не спешите, милая Лирсон, объявлять по возвращении розовый джихад, — хмыкнула Бонс. — Крупнокалиберный пастиломёт Дугарёва-Шлейкина я всё же брать не стала, таможня вряд ли дала бы добро, а вот пару клопатронов я у вас одолжу. Если б эта дискордова тыква дозрела раньше, обошлось бы без этого, впрочем, навряд ли все чейнджи страждут аллергией на тыкву. Знаючи вашу предусмотрительность, вы ведь озаботились нужным… размером? — Естественно, — пробурчала надувшаяся Лирсон, добывая из хвоста свой револьвер. Стрелять она умела во всех смыслах охвостенно — хотя стиль «жало скорпиона» вообще-то предпочитали земнопони. — По счастью, имперцы одним девятимиаморным калибром не ограничились. Вот, держите. Ещё? Бонс взяла два выщелкнутых из барабана патрона, бегло окинула их взглядом и перезарядила «дерпинджер». — Этого будет достаточно, полагаю… если вообще понадобится. — Вам виднее, — Лирсон пожала плечами и воткнула в опустевшие каморы новые патроны, извлечённые из сумки, защёлкнула револьвер и сунула его обратно в хвост. Бонс спрятала пистолет и посмотрела в иллюминатор. — Прекрасно, как раз вовремя. Идёмте, Лирсон. Боюсь, некоторое время нам придётся обходиться без багажа… но это ненадолго. Нам в туалетную комнату. Можем изобразить влюблённую парочку для любокопытствующих. — А нам ещё надо что-то изображать? — ехидно удивилась Лирсон и прицельно мимоходом облапала круп подруги. Та вильнула хвостом, бросила томный взор через плечо и удалилась. Лирсон облизнулась и последовала за ней, не отрывая взгляда от соблазнительно пляшущих на кремовой шёрстке конфеток. Взгляды пассажиров её волновали мало. — И что дальше? — спросила, закрывая дверь и сбрасывая игривость. Бонс стояла у окошка, изогнув шею и глядя вниз. — Некоторое время нас не побеспокоят, думаю. — Вот, смотрите, Лирсон, мы сейчас пролетим прямо над тем плато. А вон там — улей Кризалис. Смекаете? — Хм. Рискованно… Я едва освоила этот фокус. — Лирсон тоже выглянула в иллюминатор, оценивая расстояние. — Да и темно ещё. — Кто ходит в гости по утрам, тот пьёт сидр, как говорила Рейнбоу Дэш, — развела лапками Бонс. — И весь сидр в итоге достался Пинкстрейд, — покивала Лирсон. — Которая успела раньше. Она очень любит успевать раньше… — Что ж, давайте возьмём с неё пример. — Если мы в процессе гробанёмся, Бонни, я буду таскаться за тобой зелёным привидением и всю вечность зудеть над ухом «А я говорила!». — Умеешь ты утешить. Сплошной позитив. — А то. На том лежим, стоим, и прыгать будем. — Лирсон засветила рог и прикрыла глаза, формируя заклинание. — Так, вектор магистатум, Солнце в созвездии Холодильника… Ну, готово. Пора. С нами Зелёная Сила Лунности! Раздался негромкий хлопок, и каюта опустела.