Записки Лирсон

— Бонс! Лирсон! Выходите, подлые трусихи! БУХ! ШМЯК! БУХ! ШМЯК! ШЛЁП! — Пинкстрейд, пять часов утра! Какого сена вы палите пирогами в наше окно? — Бонс, с вашей стороны это было крайне невежливо! — Пинстрейд с мрачной физиономией взвесила очередной творожный пирог на лапке и затолкала его в затвор. — Я полночи проторчала на вокзале и почти схватила насморк! К сожалению, он вырвался и убежал… но вы так легко не отделаетесь! — Селестии ради, Пинкстрейд, — устало ответила Бонс, приоткрыв измазюканную творожным кремом ставню и высунув нос. — Мы с Лирсон по самые уши накарабкались по горам, налетались и настрелялись, дело было непростое… вам не кажется, что перед столь ответственным мероприятием нам следовало прийти в себя и хотя бы выспаться? Что толку, если б мы прямо на вечеринке и задрыхли? Да ещё тыкву надо было полить и удобрить… — Ну-у… — Пинкстрейд задумчиво постучала лапкой по подбородку. — Ладно. Я вас прощаю, но с условием, что три следующие вечеринки вы с Лирсон не пропустите, и новое дело мы будем расследовать совместно! — Как скажете, Пинкстрейд. Не возражаю. — Бонс растеклась по подоконнику, сонно прикрыв глаза. — Теперь вопрос закрыт, надеюсь? Можно спать дальше? — Я запомню, отпомню, припомню и напомню, не сомневайтесь! До встречи, детективы! — Пинкстрейд пафосно нахлобучила на нос клетчатую каскетку, сунула в карман ружьё, затем отступила назад и медленно и зловеще растворилась в кустах. — Оки-доки-локи! * * * Где-то в Асгарде… — …Оки-доки-локи! — Ну что там опять? — вздохнул вконец задолбанный Локи. — Я! — сказала Пинки, высовываясь из шкафа. — А, это Пинки… — пробормотал Локи. — Пинки… Пинки?! ПИНКИ!!! ОПЯТЬ! Памагите!!! Где мой галаперидол?! — Не знаю, тут одна настойка из мухоморов… — Пинки заглянула на нижнюю полку. — Хотя у меня есть пироги, разувидин и антиколбасин, будешь? Эй, куда в окно, это трёхсотый этаж!.. Странные они тут все какие-то… Бонс забавнее. * * * — Ну что ж, сама напросилась… — зевнув, пробормотала Бонс и вдруг злорадно усмехнулась. — Не виноватая я, оно само приползло. — Что там, Бонни? — сонно спросила Лира. — Пинкстрейд буянила и пуляла в окно из-за вечеринки пирогами из духового ружья, но мы с ней договорились. — Она пуляла... из-за... — долгий пушисто-зелёный зевок, — вечеринки? А ты? — А я из-за ставни... в неё. То есть ей... — Бонс тряхнула головой, собирая расползающиеся по углам мюсли... тьфу ты, мысли. — Что-то Пинкстрейд меня совсем заморочила... — А-а-а… ладно, ну её. Иди спать… — Ага... Бонс ещё раз зевнула, закрыла окно, не особо удивившись куда-то исчезнувшему со ставней и стекла крему, и пошла досыпать.