Плата.

-Я не узнаю тебя, Тоору. На лице Иваизуми был страх. Его всего трясло от вида Тоору в тюремной форме. Но больше всего его пугала улыбка парня. Отсутствие сожаления. Жестокость. Он никогда не думал, что шатен способен на подобные вещи. Он никогда бы не поверил, если бы ему кто-то сказал, что Ойкава Тоору выколол человеку глаз тупой стороной ножа. Он бы не поверил, если бы не видел сейчас перед собой своего бывшего сокомандника в оранжевой униформе. Того самого друга детства, которого Хаджиме пытался поддерживать, с которым провел всю юность и которого, как он думал, понимал лучше остальных. Нет, сейчас перед ним явно был не бывший капитан, гордо носивший бело-бирюзовую форму Аоба Джосай. Это был кто-то другой. И в его глазах этот человек был монстром. -А ты когда-либо знал меня? Его горделивая, самодовольная улыбка не сходила с лица. Парень, что привык вырывать победу зубами. Парень, что всегда добивался цели, наплевав на свое ментальное и физическое здоровье. Парень, что внушал надежду и умел понравиться кому угодно. Таким его знали все. Но таким ли он был на самом деле? Люди любят кричать о том, что мы слишком сильно меняемся с нашей первой встречи или первого года отношений. Но говорят они это, как только проявляется чужая настоящая сущность. Просто они перекладывают свою ответственность за их ожидания о нас, которые сами же себе придумывают, на нас. Именно так Ойкава размышлял всю свою жизнь. Никто никогда не знал его настоящего. Никто и не пытался. Иначе они бы все знали, что его душа уже давно была продана богу гордыни. Он не терпел сравнений и грубых высказываний в свою сторону. А их было слишком много. И бывший король площадки не выдержал. Может он и бывший король, но свою корону он никогда не снимет. Ни пока будет отбывать свой срок, ни когда выйдет. Он продолжит нести ее на своей голове так же величественно, как делал до этого, выходя на игры после многочасовых истерик. И эта, теперь уже окрашенная кровью, корона навсегда останется с ним. -Неужели ты даже не жалеешь? Ты испортил свою жизнь. Ты навсегда потерял шанс играть в волейбол в этой стране. Такие как Ойкава никогда не опустят руки. Его кончик носа был настолько высоко поднят, что казалось, будто сама королева Англии наградила его медалью за лишение бедного журналиста глаза. Не стоило ему называть его вечно вторым. Это была его плата. Плата за жестокие слова. Плата за бездушие, прикрывающееся работой с такими же бездушными буквами. Он бы вырвал его мерзкий язык, если бы его не остановили. Он бы сделал все, чтобы оставить как можно больше упоминаний о себе на теле интервьюера. Но уже поздно. Тоору навсегда запомнит ощущение стекающего по его руке глазного яблока. И будет вспоминать об этом с улыбкой на лице. Прямо как и сейчас. -Япония - не единственная страна в мире. Глупые вопросы о сожалении давно наскучили волейболисту. Люди вокруг слишком одинаковые, слишком предсказуемые. Им бы стоило скооперировать свои однотипные вопросы и задавать их по очереди, чтобы третий спрашивающий не вызывал у Тоору лишь приступ закатывающихся глаз. Тупые, скучные, не понимающие. Почему вокруг него только такие люди? Почему никто никогда не понимал его? Почему даже Иваизуми не смог этого сделать? У шатена будет много времени, чтобы подумать об этом. А сейчас время посещений окончено. Его ждет ужин по расписанию и свободное время перед ранним отбоем. Его ждет будущее. Он сам его выберет. Никакая судимость не будет решать за него чем ему заниматься оставшуюся жизнь. Он вернется на площадку, даже если ему придется переехать на другой конец чертового мира. -Я бы вырвал им всем их маленькие сердца за то, что они заставляли меня плакать, Иваизуми. Самый родной и любимый сын Гордыни отправляется обратно в свою камеру. Ойкава Тоору вернет себе былую славу волейболиста сразу после своего наказания. Ойкава Тоору еще раз подтвердит свое звание короля площадки, c усмешкой поправляя окровавленную корону. И в этот раз никто не посмеет назвать его вечно вторым. Да, его репутация смешана с грязью. Но тот парень теперь всегда будет спать с одним открытым глазом. И это их плата.