Туда и обратно

Арсений сидит перед панорамным окном с открывающимся видом на ночную Москву. Он всей душой ненавидит этот город, потому что Москва подарила ему Антона. Их встречи без камер и лишних глаз всегда обжигающие, страстные до поджатых пальцев на ногах и разрывающих стонов. Они как два изголодавшихся зверя борятся за главную добычу — любовь. Только один из них боится потерять славу, успех и признание. А другой — себя. Они никогда не говорят об этом за пределами наспех снятых квартир. Арсению порой кажется, что судьба стебёт его за попытки найти своё счастье и поэтому подкинула ему Шастуна. Поток мыслей прерывает еле слышный стук в дверь. Арсению нет необходимости смотреть в глазок.  Этот адрес знает лишь один человек, кроме него самого. Человек, которому Попов два часа назад отправил своё местоположение и номер квартиры. И чьи глаза сейчас смотрят так нагло, дико и пьяно. — Шаст, ты хоть раз можешь прийти не со шлейфом своих саморазрушительных мыслей? — Арсений морщится от явного запаха чего-то крепкого и необоснованно дорогого. Имидж не позволяет больше распивать пивко под падиком. — Так и будешь умничать? Или уже впустишь меня? — спрашивает Антон, не скрывая своего раздражения. За сегодня Шастун устал от всего — камер, шуток, звонков, наигранного смеха. С окончания съёмок только одна мысль пульсировала в голове — доехать сюда, к нему. Но пришлось в очередной раз играть хорошего мальчика перед большими боссами. Третий бокал был лишним точно. Снова пришлось взять такси и оставить свою красотку возле павильона. — Проходи. Не хочу целоваться в парадной, — Попов усмехается с собственной фразы. В воздухе буквально витает напряжение. Последнее время их встречи стали едкими, токсичными. После них хочется отмокать в ванне пару суток, чтоб смыть эту недолюбовь и передружбу. Шастун почти шатается, переступая порог. Арсений сдерживается из последних сил, чтоб не закончить эту историю прям сегодня в коридоре этой съёмной квартиры. Осточертело собирать себя по кусочкам каждый раз после. Улыбаться, выслушивая очередную претензию на съёмках. Держаться подальше и не инициировать разговор, потому что "Арс, заебал, снова Стас мозг ебёт, что ты ко мне липнешь". Антон раздевается и без лишних слов сразу идёт в душ. Глупо было бы притворяться, что они тут не за одним и тем же, тратя время на распросы как прошёл день и что было нового. Горячая вода приводит в чувства и постепенно распаляет желание в теле, которое жаждет поцелуев, томного шепота и требующих стонов Арсения. Перед глазами всплывают картинки их последней встречи и совместного принятия огромной ванны, которая стала неплохим бонусом квартиры в каком-то ужасном районе, куда добираться пришлось почти 3 часа. Однако оно определенно того стоило. Первые пятнадцать минут они дурачились и делали из пены себе украшения и одежду. А потом Арсений перешёл в нападение и буквально оседлал Шастуна, балансируя на грани удовольствия и скользкой ванны. Антон вытирается наспех и спешит покинуть душное помещение, будучи уже практически заведенным. Он находит Арсения полностью обнажённым и прикрытым тонкой простыней, пока тот бесцельно листает ленту инсты. Они давно прошли стадию долгих прелюдий. Так Шасту нравится даже больше. Он подходит ближе, попутно отбрасывая полотенце к дверям ванны. Арсений замечает это действие переферическим взглядом и выгибает бровь в немом вопросе. Антону приходится вернуться за полотенцем и закинуть его в стиралку. — На секунду забыл, что ты ебанный граф, — Антон усмехается и ложится рядом с Поповым, поворачиваясь к нему всем телом и тянет простынь вниз, оголяя грудь. — Ошибочка вышла. Не ебанный. Пока, — Арс блокирует телефон и откладывает его на прикроватную тумбочку. Шастун тем временем опускает свою руку ниже и подушечками пальцев проходится по животу, лаская нежные участки кожи. Такими же плавными движениями он оглаживает привставший член Попова. Сегодня хочется трепетно, хочется чувственно. Но Антону страшно показать свои настоящие чувства, поэтому он одним рывком спускается вниз к ногам Арсения и ловко засасывает головку члена. Из уст Арса вырывается первый стон. Одной рукой Шастун продолжает оглаживать сосок, вторая спускается на ягодицу, до боли сжимая упругую половинку. Ртом Антон насаживается глубже, постепенно ускоряя ритм и втягивая щеки.  Арсений кладёт свою руку Антону на шею, до боли впиваясь короткими ногтями. Каждый раз картина Антона, который с упованием засасывает головку, обводит её языком и щекочет уретру — разъебывает Арсения на миллионы мелких кусочков, которым не поможет ни один клей момент.  Шаст с пошлым хлюпающим звуком выпускает член изо рта, надавливая Арсу на ноги в молчаливом приказе согнуть их в коленях. Антон широким мажущим движением языка приходится по шву на мошонке и поочерёдно засасывает каждое яичко. Арсения кроет безбожно. Он будет вариться в отдельном котле за мысленное упоминание святой троицы, но в данный момент глубоко наплевать. Рот Шастуна придумали определенно где-то в раю, потому что Арсу никогда не бывает так хорошо, как сейчас. — Встань на колени, — голос Антона невероятно хриплый и возбужденный, Арсений переворачивается и пытается дотянуться к полностью вставшему члену Шаста, но его грубо перехватывают и ставят в коленно-локтевую. — Антон... — Арс буквально видит, что возбуждение Шастуна причиняет ему дискомфорт. Однако за попытку помочь получает только звонкий шлепок по ягодице. Она вмиг приобретает бордовый оттенок, и Шаст, не сдерживаясь, прикусывает место удара. В ответ получает лишь невероятный стон. Каждый гребанный раз оно определённо того стоит, потому что эти звуки не способен повторить ни один человек в мире, кроме Арсения. Антону приходится приложить огромные усилия, чтобы оторваться от такого Арса и доползти до тумбочки, в которой слишком предусмотрительный Попов заранее спрятал смазку и презервативы.  Шастун натягивает презерватив и выдавливает смазку на руку. Первые два пальца разрабатывают анус под тихие всхлипы. Третий палец находит точку удовольствия и заставляет Арсения прогнуться в спине под протяжной стон. Попов хватается за простыни как за спасительный круг и уже сам насаживается на излюбленные пальцы Шастуна, задавая нужный ритм.  Антон не выдерживает и начинает медленно надрачивать себе одной рукой, пока вторая доставляет удовольствие Арсу. — Шаст. Тебя. Пожалуйста, — Арсению кажется, словно мир сейчас рухнет, если он не получит член внутри себя.  Горячие руки сжимают бедра, оставляя отметины пальцев. Антон отстраненно представляет, что они остаются там навечно. Что каждый последующий ебырь будет знать, чей он. От былого желания ласки не осталось и следа. Арса хочется пометить. Арсения хочется иметь. И Антону позволяют это делать. Он одним размашистым движением входит в поддатливое тело под ним, почти не беспокоясь о комфорте. Сейчас им обоим больно. И души горят, и тела. Антон начинает медленно двигаться, пока рука Арсения тянется к собственному члену, чтобы сжать и не кончить раньше времени. Сегодня всё по-другому. Каждое касание наэлектризовано. Попов то ли стонет, то ли мычит. Антон укладывает ему одну руку на плечо и начинает ускоряться. Комнату наполняют пошлые хлюпающие звуки вперемешку с бешеным стуком двух сердец и громкими стонами. Они оба почти на грани, Антон вдалбливается в такое поддатливое тело, оглаживая спину и грудь обеими руками. Арсений до боли прикусывает губу, понимая, что больше не может сдерживаться. — Шаст, я близко, — фраза выходит сбитой, резко брошенной и Антон тянется одной рукой к члену Арсения, надрачивая в одном ритме. Попов кончает первым. Стон практически похож на вой раненного зверя, коим он сейчас себя и ощущает. Он продолжает насаживаться на член Шастуна, сжимаясь всем телом и вызывая своими действиями громкий стон сверху. Антон делает ещё пару резких толчков и кончает следом. Выходит почти сразу, понимая, как тянут руки у Арсения стоять в такой позе, стягивает презерватив, скручивает в узел и отбрасывает куда-то около кровати. На это действие Арс никак не реагирует, что вызывает на лице Антона глупую улыбку. Он обтирает Попова простыней и помогает опуститься на матрас. Вслед за громким оргазмом наступает оглушающая тишина. Шастун наклоняется и развязно целует Арсения в губы, нежно оглаживая талию пальцами. Попов отвечает с особым трепетом, зарываясь обеими руками в волосы Антона. Шастун отрывается от Арсения, и тот ловит какой-то шальной взгляд зелёных глаз. — Арс, блять, стань моим... Навсегда, — Антон на одном дыхании выпаливает фразу, позволяя сердцу занять главенствующее место, пока мозг всё ещё отходит от оргазма. Глаза смотрят так колко, пытаясь выхватить хоть какую-то эмоцию на лице Арсения. Попов громко сглатывает слюну и произносит фразу от которой сердце рвется на части. — Антон, ты же знаешь, что это невозможно.  Шастун зажмуривает глаза и откатывается на другую сторону кровати. Глупо было ожидать согласия. Он и сам не понимает, почему сказал это и что имел в виду. Антону нечего предложить Арсению кроме себя, но этого недостаточно. Попову нужна уверенность в завтрашнем дне, а у Антона есть только расписание съёмок в телефоне. — Да, прости, Арс. Глупость сморозил. Не бери в голову, — Антон старается не смотреть на Попова, потому что не сможет. Разрыдается, как последняя тварь, от осознания ненужности и нелюбви. Поэтому он просто поднимается и уходит в душ.   Арсений же просто не может вдохнуть. Глупость. Вот как видит его чувства Антон. Что ж, это оказалось больнее, чем он себе представлял, но пережить можно. Даже если больше в этом нет никакого смысла.