Тот, кем ему не стать

Из него не вышел бы гордый самоубийца. Как и самоубийца в принципе. Вот только он здесь. И вечерний прохладный воздух бодрит. Заставляя кожу покрыться мурашками. Или это нервное возбуждение? Адриан не уверен. Ни в чем. Ни в своей жизни, ни в своих действиях. Так зачем он здесь? Каким вообще чудом он смог незаметно пробраться сюда, так и не было понятно. Но на это уже плевать. Пара минут безмолвного стояния, вдохов, что отсчитывались в голове, и весь шум, весь этот хоровод неопределенности, затихает. Давая возможность наслаждаться видом ночного Парижа. Это день был типично однообразным. Будильник, утренние процедуры, сверка расписания. А перед тем как, спуститься на завтрак, попытка вновь достучаться до отца. Провальная и безнадежная. И все в буквальном смысле. Он просто тупо постоял перед дверью. С поднятой рукой, чтобы постучать. Никак не решаясь. А потом и вовсе развернулся и чуть ли не бегом, пристыжено вернулся в комнату. Был ли смысл у всех тех попыток вернуть прежние отношения? Речь не про эту нелепость, что произошла, конечно. Адриан пытался. Правда. Столько форумов, книг. Он начитался всякого. И сам порой что-то уточнял, спрашивал, комментировал. Пытался просто поговорить с отцом. Дать время. Вот только сам парень уже устал. Ведь не только его отец потерял близкого человека. Разве будет человек, справившийся с потерей матери, стоять здесь? И это правда. Адриан именно принял ее смерть. Давно попрощался и пожелал покоя в том загробном мире, где должна была оказаться его мать. Это было нелегко. Но еще труднее теперь стало с отцом. Разве его отец сейчас заметит, что его собственного сына нет в комнате, что тот дышит ночным воздухом? Ему важнее чтобы все шло по расписанию, выполнялись запланированные цифры продаж и заключенных контрактов. Ах, ну и да. Чтобы его сын соответствовал и оправдывал весь тот список, непонятно когда, возложенных обязательств. Не то чтобы на воздухе он бывал редко. Но каждая вспышка фотоаппарата, пшиканье спрея визажиста, просьбы и визг фанатов не давали даже вздохнуть полной грудью простой тишины. А теперь он один. Ночью. Стоит на крыше одной из жилых высоток. И открывающийся вид просто прекрасен. Свет машин, словно рой светлячков, снующих везде. Темные пятна домов, чьи владельцы давно спят. Свет Эйфелевой башни, еще не погасшей и неизменно собирающей толпу из туристов и влюбленных парочек. Возможно, он даже может рукой показать, где находится поместье Агрестов. А внизу всего лишь ничем не примечательный закоулок. Наверное, с типичными огромными баками для мусора, мелкой живностью в виде крыс или может даже котов. Но Адриану трудно разглядеть что там. Да и виделось совсем иное. Вот сделать бы всего шаг… Что почувствует отец, когда ему сообщат эту новость? Воображение разыгрывалось не на шутку. Кажется, отчетливо видно, как его тело выглядело бы после падения. Как на шум никто так не обратит внимание. А кульминация — брезгливое лицо отца, печальная Натали и вспышки фотокамер. Сплетни о его смерти на первых страницах прессы. Куча неверных и нелепых предположений, громких заголовок и безвкусно помпезные похороны. Интересно, его так и не покажут в гробу, как это было с его матерью? Даже если и так. Плевать. У него с собой даже нет телефона. Лишь где-то в карманах маленький клочок бумаги. И это достаточно для одного, написанного впопыхах, слова. Важного лишь для него, наверное.

Прости.

И Адриан не уверен, что оно адресовано именно его отцу. Если бы отец не стал таким. Тогда… …он не был бы так одинок? …заперт в клетке желаний отца? Если бы не умерла его мать, отец же не стал бы таким? Теперь он даже не уверен в этом. — Я… я скучаю мама. По той семье, что была. По тем совместным просмотрам фильмов, где она снималась, которые теперь под запретом. По семейным ужинам, на которые приезжала тетя со своей семьей. — Если ты меня слышишь… прости — парень замолкает, сглатывает возникший ком. — Прости… — он обнимает себя руками — Я не могу. Задыхаться после очередного кошмара. Чувствовать каждый взгляд до тошноты, много взглядов, словно он лишь красивая игрушка. Слышать категоричное нет, после просьбы хоть что-то изменить. Прятать дрожь рук от холодного взгляда и повышения тона голоса его отца. Парень тяжко вздыхает, взлохмачивая и без того лохматые блондинистые волосы. Все это неправильно. Все это глупо и ненормально. Вот только он здесь. Разве не проще изменить все так? — Если бы ты могла только дать знак. Если бы только могла меня остановить. Адриан садится на парапет. Сначала спиной, а потом полностью развернувшись и свесив ноги. Темнота в низу не выглядит удручающей или пугающей. Но все же … Горько ухмыльнется. Ведь страх быть пойманным своим отцом сейчас сильнее чем оттолкнуться. Он засовывает руки в карманы толстовки. И с удивлением вытягивает одну из них. Разжимает кулак. Маленькая черная коробочка. С красным расписным иероглифом на крышке. И серебряным кольцом внутри. Шум сзади отвлекает его. Адриан нервно оглядывается. Мысль, что его сейчас поймают, с нарастающим ужасом зашумела в его голове, напрочь выталкивая мысли о кольце. — Мяу — и с этим звуком блеснули два желтых пятна. Кот на крыше? Адриан удивленно разворачивается обратно. Ногами упираясь об бетон крыши. Не показалось ли ему? Пара минут тихих и неуверенных «кис-кис» и кошак нагло трётся об его ногу, хвостом обвивая ее. Адриан готов наклониться и даже почесать того за ушком. — Тебе бы не помешал приятель — кот начал плавно и певуче. Его голос хриплый. Как у тех старых курильщиков, порой не вынимающих сигарету из рта во время перерывов на съемках. — Знаешь, а это привилегия черных котов в одиночестве бродить по крышам. Адриан потрясенно молчит. Даже глупо таращится на кота. — Вот как я это вижу — тем временем запрыгнув на парапет и развернувшись пушистой задницей, кот сделал пару шагов вдоль крыши. Сияя своей, не белоснежной, определено нет, улыбкой-оскалом. — Твоему бате определенно нужно будет преподать урок, а тебе лучше остаться — и его тон становиться намного ниже, резко менее игриво, а ярко-зеленые глаза прищурились. Он остановился и наклонив голову, вызывающе смотря сверху вниз спросил — Или может убить его? — Что? — Адриан казалось очнулся. Не важно — в ответ, как будто, пожимание плечами и словно желая, чтобы предыдущий вопрос был забыт, кот, развернувшись и возвращаясь к нему обратно, слегка подрагивая хвостом, певуче продолжил — Поэтому, ангел, не стоит так просто сдаваться. Ведь тебе предоставлена великая возможность. А тех кто мешает… -голос стал мечтательным и тихим и тот отворачивается — Вместе мы изничтожим… — Нет! — ему это все это не нравится. И Адриан наконец полностью выходит из ступора, вскакивая. Хмурится, оглядывается в надежде придумать план как сбежать отсюда. Вот только он не уверен, что сможет довольно быстро убраться с крыши. — Об этом чуть позже- и тот, подойдя и усевшись рядом, уже облизывает свою переднюю лапу. — Но сначала … Он опускает лапу и взгляд вновь впивается в него. Оскал клыков резко появляется на мохнатой мордашке. — Давай! Прыгай! Но его это ничего не изменит. — Однако перед тобой - надёжный и прекрасный билет в новую жизнь. — И какой же? – парень готов прикусить себе язык. Это глупо и совершенно нелепо. Один на крыше. С галлюцинацией в виде кота. Какого черта? — Сначала представлюсь. Плагг. Квами разрушения. — Квами? Что? — Просто надень кольцо и назови мое имя. И Адриан вспоминает про ту коробочку, что все еще была у него в руке. Кольцо, больше печатка, с отпечатком кошачьей лапы. Надевает и произносит. Неуверенно. Тихо. Последующее пугает его, оставляя невольным наблюдателем. Он падает спиной вниз. Растянув руки. Паника, засевшая в груди, не дает вырваться крику, бьющемуся где-то в легких. И вот, каким-то чудом, он приземляется на ноги. С бешено грохочущим сердцем. И сумасшедшей улыбкой на устах. Успев распугать некоторых кошек, что рылись у мусорки. — Воу — черный костюм, когти, посох и хвост. Чуть позже доходит, что на голове еще и кожаные уши. — Катаклизм! Всего одно слово. Сила, что чувствовалась в руке. И мусорный бак, исчезнувший за пару секунд и не оставивший после себя ничего. А посох уже крутится в его руке. Секунда, он отталкивается, и с помощью посоха практически моментально добирается обратно на крышу. — Плагг, трансформация. Секунда. И парень вновь чувствует полный контроль над своим своим телом. Уже обычным. — Это было … Круто! — Всего лишь? Адриан оглядывается. Правда внизу кота нигде не видно. — Я здесь. Подними свою голову. И действительно. Что-то похожее на котенка с зелеными глазами парило в воздухе. Даже довольно милое. — Что? Это всего лишь еще одно мое воплощений. У меня их много. А это самое экономичное. Все же, то что мы сделали забирает достаточно много сил. Поэтому теперь ты будешь сам пользоваться этой силой. Защищая Париж. — Что? От чего? Да и какой из меня герой? — Никудышный. Это уж точно. Но я хочу есть. Так что трансформируйся и домой.