Редактор из Издательского Дома

Первый раз Куникудзуши встречает его, когда Яэ Мико останавливает куклу напротив своего Издательского Дома, начиная рассказывать какие-то несусветные бредни, от которых становится тошно. Именно тогда кицунэ решила похвастаться ему своим новым редактором, благодаря которому продажи книг взлетели аж в несколько раз. Куникудзуши, честно говоря, было откровенно похуй. Ему хотелось лишь поскорее свалить от надоедливой кицунэ, но, когда Яэ Мико отошла в сторону, показывая за своей спиной того самого редактора, у Дзуши глаза от удивления округлились. Он сразу же попытался вернуть на лицо безэмоциональное выражение, но, судя по ухмылке, появившейся на лице кицунэ, она успела заметить его реакцию. Ну и хер с ним. Главным было то, что Куникудзуши никак не ожидал увидеть за спиной Яэ Мико парня. Причем чертовски красивого парня. Вроде внешностью не обделен — его светлые волосы переливаются перламутром на солнечном свете, а рубиновые глаза так и манят взгляд, — но работает он у чёртовой Гудзи Яэ. Неужели работёнки поприличнее не нашлось? Редактор представляется Казухой, и Куникудзуши одновременно надеется забыть это имя через секунду, чтобы больше не вспоминать этого паренька, — а то вдруг ещё окажется специально засланным шпионом от Яэ Мико, — но с другой стороны… Дзуши был бы не против с ним встретиться да спросить, как его угораздило попасть в лапищи кицунэ, которая из него теперь все соки высосет, когда её самой не будет рядом, желательно, в радиусе нескольких километров. Потупив взгляд в чужой фигуре, Куникудзуши уходит от парочки, не проронив ни слова. Казуха, кажется, озадаченно смотрит ему вслед, пока сама Яэ Мико что-то говорит ему с самодовольной улыбкой. Куникудзуши плевать. Он физически не может находиться больше пяти минут рядом с кицунэ, начиная закипать. А он, между прочим, простоял там в общей сложности аж десять минут! Просто, потому что разглядывал того самого редактора. Так что план он перевыполнил, и теперь ему нужен покой и умиротворение. Куникудзуши, поднимаясь в храм по просьбе Яэ Мико, которой он отказать попросту не мог, — собирать кусочки своего тела по всей Инадзуме совсем не хотелось — не ожидает увидеть там Казуху. Парнишка этот о чём-то мило беседует со служительницами храма, пока его не отвлекает удивленный и недовольный взгляд куклы. Казуха реагирует почти сразу, поворачиваясь к нему лицом и улыбаясь. Куникудзуши чертыхается и отворачивается, старательно делая вид, что он никого не заметил. Так, просто Яэ Мико взглядом выискивал, да. Но Казуха этот оказывается слишком надоедливым и прилипчивым. — Куникудзуши! Привет, — здоровается редактор, подходя к Дзуши. Последний сначала делает вид, что он глухой, но, когда пауза затягивается, недовольно бурчит себе под нос что-то напоминающее ответное приветствие. — Откуда ты знаешь мое имя? — Куникудзуши выгибает бровь, не припоминая, чтобы он в первую их встречу, которая была несколько недель назад, вообще что-то говорил. — Госпожа Яэ Мико поделилась этим со мной, — Казуха приветливо улыбается, а Куникудзуши хочет прибить непутёвую лису за такой своевольный поступок. — Что ты здесь- — Ах, как я рада, что все в сборе, — Яэ Мико появляется возле них бесшумно и будто бы из воздуха, чему Куникудзуши никак не удивляется, но хочет съязвить из-за того, что его перебили. Казуха поднимает на Гудзи Яэ заинтересованный взгляд, готовый внимательно слушать, пока Дзуши закатывает глаза, старательно делая вид, что он хочет уйти отсюда прямо сейчас же. — Итак, Куникудзуши, — названный кривится от своего имени, — раз ты мой должник, то я хочу попросить тебя об одном одолжении. — Какой еще должник?! — мгновенно вспыхивает кукла. — Если ты хочешь собира- — Слушаю, — скривившись, перебивает он Яэ Мико, прекрасно зная её любимую угрозу. — Казуха обладает непомерным талантом и очень ценится мной, как самый лучший редактор, но вот беда. Ему не хватает материала для нового романа, и я решила, что времяпрепровождение с тобой ему отлично поможет, — кицунэ улыбается шире с каждым сказанным словом, а Куникудзуши, в свою очередь, также быстро закипает, замечая с каким воодушевлением на него смотрит Казуха. Чёрт бы их всех побрал. — Я могу отказаться? — Нет. Что ж, это было очевидно, но хотя бы попытаться стоило. Развернувшись, Куникудзуши направляется к ступенькам, ведущим к спуску из храма. Когда Казуха никак не сдвигается с места, непонимающе сверля взглядом его спину, кукле приходится гневно крикнуть ему о том, чтобы тот следовал за ним. Уж в этот раз редактор слушается, подбегая к Дзуши и бросая вслед благодарности Яэ Мико. Вроде бы Казуха и не был плохим собеседником. Вроде бы и успевал везде за ним ходить, не отставая и не жалуясь на усталость, ввиду, оказывается, его прошлого в виде скитающегося ронина. Вроде бы и готовил Казуха отменно, и помогал в выполнении поручений, имея свой глаз бога и не путаясь под ногами. Вот только бесил он Куникудзуши чуть ли не до трясучки, когда по вечерам садился возле костра или свечки, записывая все их приключения в блокнот. Да еще и вопросы тупые задавал, оправдываясь всё той же благой целью, окончательно выводя куклу, которая почти каждый день уходила пинать траву, деревья да даже камни, только бы успокоиться и не начать орать на всю округу. Паренек же, всё-таки, был хорошим, вот только слишком уж помешанным на своём хобби. И, вроде бы, их приключения подходили к своему логическому завершению. Сегодня должен быть последний вечер, который они проведут под одной крышей, снятой в дешевом домике на окраине города. И всё идёт до безобразия обычно: они, уставшие после целого дня странствий, приводят себя в порядок, Куникудзуши плюхается на футон, вытягиваясь на нём, а Казуха устраивается за небольшим столиком, доставая свои наработки для романа. Куклу даже не донимают тупыми расспросами, позволяя расслабленно провалиться в сон, потому что думает он только о том, как завтра торжественно отдаст Каэдехару в руки Яэ Мико и свалит восвояси. Вот только просыпается Куникудзуши через несколько часов от непонятного шума. Открыв глаза, он понимает, что на улице всё ещё ночь, свет в комнате потушен, а звуки, разбудившие его, исходят от чего-то — или кого-то — находящегося совсем рядом. Повернувшись, Куникудзуши замирает. Как он… Как он должен реагировать на то, что Казуха скулит, пряча руки под одеждой? Дзуши молчит с десяток секунд, а когда не выдерживает, тихо кашляет. Каэдехара реагирует сразу же, вздрогнув и мгновенно замолчав. Вот только его тяжелое и учащённое дыхание кукла всё равно слышит. — Я… Эм. Что происходит? — Куникудзуши никогда не чувствовал себя настолько неловко. Он мог бы, конечно, разозлиться на Казуху и начать кричать, но за месяц, проведенный вместе, ранее Дзуши такого не замечал. Да и был редактор уж слишком милым, правильным и далее по списку. Что значительно отличалось от той картины, что предстала перед Куникудзуши этой ночью. — Казуха? — поскольку Каэдехара продолжил молчать, Дзуши решил коснуться его плеча. В ответ на касание Казуха вновь заскулил, заставив куклу мгновенно убрать руку, удивленно прожигая его согнутую фигуру. — Я… М-мне жаль, я не р-рассчитал… Куникудзуши моргает, пытаясь вслушаться в сбивчивую речь своего спутника. Получается слишком плохо. — Казуха? — не унимается Дзуши. — Что ты не рассчитал? Наклонившись, Куникудзуши пытается хоть что-то рассмотреть в темноте. Внезапно волосы неестественно сдвигаются, и кукле приходится напрячься ещё больше, чтобы понять показалось ему или нет. В конце концов, он касается волос Казухи, проводя по ним пальцами вниз, и внезапно понимая, что это и не волосы вовсе. Это ебанные уши. Нечеловеческие уши. Казуха в ответ на ласку отзывается совсем тихим стоном, и Куникудзуши клянётся, что прямо сейчас он сойдет с ума. — Ты что? — у Дзуши даже не получается звучать возмущенно. Он слишком, слишком удивлен, и, кажется, начинает краснеть. — П-прости, что не сказал, — Казуха всё же решается на мгновение взглянуть в глаза Куникудзуши. — Эм, да, я… кицунэ, — сжавшись пуще прежнего, бубнит себе в коленки Каэдехара. Дзуши несколько минут сидит неподвижно, пазл в голове складывает. Он-то всё думал, что же именно не давало ему покоя в Казухе. Вроде бы и не было чего-то странного в поведении редактора, но Куникудзуши всё равно подвох чуял. А он вот, всплыл, наконец-то. Потупив взгляд на светлой и ушастой макушке, до Дзуши внезапно доходит осознание того, что с Казухой происходит. Откашлявшись, он мнется с минуту, но после все-таки озвучивает свои мысли вслух. — Я… Могу помочь тебе? — нет, ну, Куникудзуши прекрасно понимает, насколько тупо выглядит со стороны. Но, чего уж греха таить, Казуха нравился кукле, и если это окажется взаимным, то почему бы им и не… переспать. Каэдехара тем вернем вздрагивает, поднимаясь на дрожащих руках, чтобы сесть. Из-под его бока внезапно показывается светлый, пушистый хвост с тёмной шёрсткой на его кончике. Куникудзуши проводит его внимательным взглядом, пока Казуха на него ошарашенно смотрит, поджимая губы. — Ты уверен? — Каэдехара смотрит прямиком в глаза Дзуши своим невозможным кленовым взглядом, который сейчас еще и темнее обычного из-за возбуждения. Куникудзуши сглатывает. — Уверен. Казуха кивает и неуверенно начинает развязывать хаори под стремительно темнеющий взгляд Куникудзуши, который останавливает его, хватая за руки и задирая их над головой. Каэдехара удивленно смотрит в чужие глаза, когда кукла приближается к нему и целует. Сначала мягко, облизывая и слегка кусая губы, а после углубляя поцелуй и удивляясь наличию клыков у Казухи, об которые с непривычки царапается и шипит, но задуманного не прекращает. Потому что целовать (не)человека, с которым ты провёл бок о бок целый месяц, даже не догадываясь о его настоящей сущности, очень странно, но приятно. А ещё затягивает. Поэтому Куникудзуши валит Казуху обратно на футон, устраиваясь сверху. Он продолжает целовать Каэдехару, пытаясь при этом освободить его от мешающей одежды. Получается не сразу. Проскулив, Казуха выгибается, когда Куникудзуши добирается до его шеи и мокро целует её несколько раз, щекоча до невозможности и подогнутых кончиков пальцев. Дзуши вроде бы и не хочет слишком долго мучить Каэдехару, а вроде и перестать целовать его мягкую, загорелую кожу, на которой иногда виднеются веснушки, не может. Потому ещё несколько минут он слушает тихие всхлипы и оставляет засосы, медленно спускаясь к краям шорт, которые сразу же снимает, откидывая. Куникудзуши касается вставшего члена, проводя по нему пальцем по всей длине. Казуха задыхается от наслаждения, сжимая в ладонях простыни, которые норовят порваться от его острых когтей. — Тише, Казу, — шепчет Дзуши ему на ухо, прикусывая мочку. Он оглядывается по сторонам, пытаясь сообразить, чем бы заменить смазку. — Не… нужно, просто попробуй в-войти, — Казуха прячет свои вспыхнувшие щеки за ладонями и прижимает уши к голове, пока его хвост нервно бьется об футон. Куникудзуши кивает и вводит первый палец, тут же удивляясь тому, что Казуха успел хоть немного, но растянуть себя, при этом его естественной смазки достаточно для безболезненного проникновения. Введя второй, Дзуши сразу же начинает активно растягивать Каэдехару, массируя его внутренние стенки. Последний активно отзывается на каждое движение, и норовит сам поддаться бедрами вниз, чтобы пальцы проникли в него как можно глубже. Но Куникудзуши каждый раз не даёт Казухе совершить задуманного, придерживая его и добавляя палец. Каэдехара становится громче и не сдерживает вскрики, когда Дзуши задевает комок нервов внутри. — Прошу! — начинает скулить Казуха. — Прошу, прошу… Куникудзуши ведёт от сладкого голоса, и он поскорее вынимает свои пальцы, приставляя головку члена ко входу. Казуха, успевший начать раздосадованно хныкать от ощущения пустоты внутри, замолкает, дожидаясь момента, когда в него наконец-то войдет Дзуши. И делает он это настолько медленно, что Каэдехаре хочется укусить своего горе любовника, что он, собственно, и делает, когда тот наклоняется для поцелуя. — Казу-у… — шипит Куникудзуши, стирая кровь с нижней губы. — Войди в меня до конца, черт возьми! И Дзуши, не выдержав, подхватывает бедро Казухи, закидывая его себе на плечо, и входит во всю длину, жмурясь. Стенки приятно давят на член, заставляя тяжело дышать, а Каэдехара под ним извивается в протяжном, удовлетворенном стоне. Казуха буквально плавится. Плавится от ощущения заполненности, плавится от медленных толчков Куникудзуши, плавится от того, как мягко его целуют в губы и шею. Казухе хорошо. Казухе слишком хорошо. Ему, кажется, никогда не было так хорошо от внезапно начавшейся течки. Конечно, её начало было не самым хорошим, но… К чёрту всё, когда Куникудзуши так бережно к нему относится, хотя мог послать куда подальше. — Дзуши-и, — зовёт Казуха, тихо поскуливая от каждого толчка. Куникудзуши наклоняется и целует его, одной рукой зарываясь в волосы. Мягко оглаживает макушку и случайно касается основания лисьего уха, отчего Казуха взвизгивает, слишком сильно сжимая член внутри себя. Дзуши, не ожидавший подобного, не выдерживает и тихо стонет, заставляя Каэдехару расплыться в самодовольной улыбке. — Ещё. Сделай так ещё раз. Казуха не то ли просит, не то ли приказывает, но Куникудзуши в любом случае слушается, возобновляя, углубляя толчки и массируя лисьи уши. Казуха буквально сходит с ума от слишком приятной стимуляции его эрогенной зоны и того, как Дзуши начинает вдалбливаться в него. Перед закрытыми глазами начинают плясать цветные огоньки, стоны вперемешку со скулежом становятся только громче, и они оба понимают, что совсем скоро кончат. — Не… Ах! Не выходи из меня-а… — Казуха замечает сомнение на лице Куникудзуши, и сразу же строит ему глазки с прижатыми ушками. Кажется, это действует, потому что Дзуши начинает толкаться еще глубже, еще размашистее и Казуха не выдерживает, вскрикивая. — Дзу-у-уши!.. Оргазм настигает его внезапно, он крупно дрожит всем телом не только от него, но еще и нескольких дзушиных толчков, которые он делает прежде, чем кончить следом. Куникудзуши изливается внутрь него, падая на его грудь и тяжело дыша. Казуху теперь начинает вести от того, что он чувствует сперму внутри себя, вздрагивая, когда Дзуши выходит из него, и она начинает вытекать следом. Это так странно, но он удовлетворен до чёртиков, и возбуждение наконец ушло, позволяя спокойно выдохнуть и мягко поцеловать Куникудзуши, зарываясь пальцами в его волосы на затылке. Возможно, это был самый странный из возможных концов их совместного путешествия во благо романа длиною в месяц. Также возможно, что всё это Яэ Мико задумала с самого начала, иначе Куникудзуши не знает, как объяснить её сощуренный и уж слишком довольный взгляд, когда он вместе с Казухой вернулись в храм. — И когда же мне внуков-лисят ждать? — внезапно ошарашивает их вопросом Гудзи Яэ, ухмыляясь и даже не скрывая этого. Потому что то, как Казуха мгновенно краснеет и прячет свое лицо в ладонях, а Куникудзуши ступает вперед, как бы загораживая его и также совсем чуть-чуть краснея, дорогого стоит. — Кукольных детёнышей ты и без нас сделать себе можешь, — огрызается Куникудзуши и хватает Казуху за руку. — Мы уходим! — Но… — внезапно подаёт голос Каэдехара. — А бумажки свои заберешь в городе! — не унимается Куникудзуши и тащит любовника за собой, вновь подальше от этой проклятой лисы. Возможно, он ей благодарен. Но только чуть-чуть. Самую малость. И то, никогда не признается.