Слитая каточка

Курсед в очередном порыве агрессии,что ж ещё удивительного..сплитовый всегда был слишком эмоционален. В то время как Акума нарезал на кухне овощи,по типу помидора,аккуратно сжимая миниатюрный нож в руках. В отличии от Кира,у него хотя бы есть выдержка. И он продолжал нарезать это помидор,снова и снова,пока сзади не почувствовалась теплота совершенно другого тела,что уже интенсивно при-обнимает талию Акумова,сопровождая легким поглаживанием. Кто ж кроме Курседа знал,каким именно. Руки медленно спускались к тазовым костяшкам,нарываясь уйти под штаны,продолжая исследовать уже наизусть изученное тело. Серёжа аккуратно положил нож на доску,на которой были видны явные доказательства того,что тут,как ничто другое,всё таки нарезали овощи,а не собирались играть в ученых,поглаживая кожу. Да,конечно он тяжело выдохнул,когда ощутил,как руки забираются под штаны,но всё же взял запястья сплитового,и убрал его руки,параллельно оборачиваясь лицом к собеседнику. —Кир..я готовлю,да и тем более у меня нет настроения. Давай позже,прости,мужик. —Ты меня не любишь? Сказав это,на лице совсем немного расцвела ухмылка,такая привычная,такая родная. Кир принялся расцеловывать шею,но буквально через мгновение его мягко оттолкнули. И вот оно. Взгляд,который не видел Акума настолько долго,что забыл про него. Настолько свирепый,страшный,заставляющий дрожать. Рука Кира сразу же метнулась к ножу,что лежал на доске. Если бы кто-то знал,каково это,когда на тебя ни за что надвигается твой любимый человек с ножом в руках,поедающий тебя взглядом. Акума вжался в стену,пытаясь будто спрятаться в ней. За что? Почему? Это всё,что тревожило мысли Акумова. Он совсем забыл,что нельзя уходить в мысли,когда ты при опасности,жаль,что это не игра,и переиграть эту часть нельзя. Хотелось поставить игру на паузу. Все это казалось нереальным,просто сном,ужастиком,детским и наивным до ужаса ужастиком. Сережа ощущает,с какой болью острый,недавно заточенный нож поражает его,соприкасается с кожей на боку живота и резко входит в кожу. Сережа больше не сможет сказать,насколько ему больно. Больше не скажет из-за 9 ножевых ранений в боку живота. Курсед в панике роняет нож,смотря на окровавленное тело. Настолько любимое,родное. Было раньше. Сейчас это тело лежит на полу кухни и не дышит. И не сможет больше Кир услышать искреннего смеха,не сможет снова целовать эти нежные руки. Он опускает взгляд на свои руки,красные,словно вишня,и настолько же отныне судимые,словно невинные. Он не мог так поступить.