Она была другая...

      Холод. Темный лес. Луна…       Босые ноги бегут по осеннему лесу, перепрыгивая поваленные деревья. Сердце бешено стучит в груди, готовясь остановиться навсегда. За ней кто-то гонится…       Глаза начинают слезиться от ветра, который пытается высушить их. Агата бежит изо всех сил, вновь слыша его голос за своей спиной…       — Глупая девчонка… — противный шепот звучал сначала рядом с одним ухом, а затем быстро перешел мурашками по затылку к другому. — Куда ты бежишь? Разве ты можешь убежать от МЕНЯ?!       Стоны страха вырывались из ее груди. Ноги цеплялись за сухие ветки, а волосы развивались на ветру. Она бежала будто в последний раз. Она бежала в глубь леса, пытаясь спаси себя от него. Она бежала и надеялась, что сможет сбежать…       Пробегая между стволов деревьев, она петляла, пытаясь запутать следы, но голос позади был таким четким и самодовольным, что порой казалось, будто бежит она сама от себя.       Стопы стаптывались в кровь, колючие ветки царапали своими когтями шею и плечи, а поваленные деревья будто специально перегораживали ей дорогу, усложняя путь.       Когда силы уже на исходе, ноги стали ватными, а дыхание уже давно сбилось, девушке ничего не оставалось как рухнуть на колени, выбившись из сил. Надоедливый и одновременно пугающий голос вдруг неожиданно растворился в ночном лесу. Белая луна пробиралась сквозь сосны и пыталась заглянуть в испуганное личико своей гостьи.       — Агата! — крикнул знакомый голос где-то вдали.       Этот голос был настолько знаком, что по спине пробежала волна мурашек. Девушка поднялась на ослабшие ноги, которые отказывались держать на себе вес всего тела, но она заставляла их двигаться в том направлении, откуда слышала родной голос.       — Агата!       Худощавое тело продвигалось все дальше, а зеленые глазки пытались разглядеть знакомый силуэт во мрачном лесу. Страх пропал, а желание наконец встретить ту, кто оберегал ее все эти годы росло…       Наконец, когда толстые стволы расступились, изумрудики увидели самого родного человека. В животе защекотали бабочки, а к глазам подступили слезы радости.       — Бабуля!       Усталость сняло как рукой. Девушка снова стала маленькой девочкой, которая бежит в объятья своей бабушки. Она бежала со всех ног, пока не уткнулась лицом в теплую грудь. Ласковые руки нежно прижали к себе кровиночку, а губы любя целовали ее прямо в темечко.       — Бабуля, я так скучала…       — Я знаю, любовь моя.       — Как ты там? Ты пришла за мной? — изумрудики посмотрели в родные добрые глаза, вокруг которых были уже знакомые морщинки.       — Все хорошо. Нет, я пришла предупредить тебя, моя дорогая… — голос бабушки резко изменился и теперь она стала серьезной, будто всю радость из нее выкачали в одну секунду.       — Предупредить? О чем? — Агата резко отстранилась от теплой груди и почувствовала, как бабушка вложила в свои руки ее.       — Будь аккуратна, моя любимая. Никому не доверяй и всегда оглядывайся по сторонам. Единственный человек, которому ты можешь довериться, это тот, кто будет с тобой рядом после пробуждения. Запомни эти слова, кровиночка моя!       Агата вновь прижалась к груди, от которой ни за что в жизни теперь не отлипнет. Такой родной запах, такие любимые руки, знакомый бабушкин сарафан в цветочек. Она прижималась все сильнее, боясь, что их снова разлучат. Она больше не хотела открывать свои глаза, боясь, что больше не увидит ее.

***

      — Агата-а… — кто-то пытался разбудить спящую девушку. — Агата, просыпайся, мы приехали…       Из глубокого сна будто выдернули в реальность. Зеленые глазки осмотрели салон машины, пытаясь дать себе отчет о местонахождении.       Это вновь был сон. Сон, в котором ей было хорошо и где был тот человек, по которому тоскует ее душа. Ее выдернули в жестокую реальность, где она одна и рядом больше никого нет. Грудь сдавило от душевной боли, а голова вновь начала раскалываться на две части, будто и не проходила. Агата повернулась и увидела рядом с собой голубые океаны, которые терпеливо ждали момента когда она придет в себя после сна.       — Кажется, я заснула…       — Да, ты спала и я не хотел тебя будить, но мы приехали. Пойдем, ляжешь в кровать, как человек.       Зеленые глаза посмотрели на дома, рядом с которыми припарковалась их машина. Очень высокие многоэтажки, рядом с которыми не было ни единого дома, похожего на тот, в котором она находилась прежде.       — Мм... Мы приехали не т... туда, — в жилах заледенела кровь.       — Мы приехали ко мне домой. Поживешь несколько дней у меня, а потом Эдгар тебя заберет. У него сейчас много дел, ему надо уехать, поэтому он меня попросил приглядеть за тобой. Пойдем.       Арсений вышел из машины и открыл дверь Агаты. Так не хотелось идти в чужую квартиру, но ему она почему-то доверилась. То ли слова бабушки во сне этому поспособствовали, то ли это просто Арсений умеет к себе расположить.

***

      Желтый свет от фонарных столбов немного освещал двор. Виднелась детская площадка и огромная парковка. Арс взял девушку под руку и повел в неизвестном для нее направлении. Головная боль будто усилилась, от чего начинало тошнить. Любой свет сильно раздражал, поэтому Агата старалась идти с прикрытыми глазами. Ее подвели к подъезду и Арсений приложил ключ, домофон запиликал и дверь открылась. Агата уже хотела по привычке пойти вверх по лестнице, но ее остановили.       — Это будет долго. Пошли, на лифте доедем.       На круглую кнопочку нажала мужская рука и окантовка загорелась красным цветом. Агата подняла глаза и увидела табло на котором сменялись цифры.       — Сколько всего этажей в этом доме?       — Тридцать два.       — А на каком ты живешь?       — На восемнадцатом.       Девушка зачем-то провела у себя в голове удивительную параллель между своим возрастом и этажом, на котором живет брюнет. Это ей ничего не дало, но хотелось чем-то себя отвлечь.       Двери лифта распахнулись и двое вошли во внутрь. Арсений нажал на кнопку с номером «18» и лифт закрылся. Клаустрофобия — боязнь замкнутых пространств. Именно этим страдала юная девушка. Она не любит маленькие коробочки, которые висят на тросе и могут в любой момент рухнуть вниз. Впрочем, ничего удивительного. Такой страх есть у половины населения нашей планеты.       Наконец, нужный этаж. Агата чуть ли не пулей вылетела из этого закрытого помещения, но ее тут же ухватили под руку.       — Нам налево. Пошли.       Несколько поворотов и дверь, на которой почему-то не было номера. Она не стала задавать этот вопрос Арсению, боясь показаться глупой.       Он вставил в замочную скважину ключ и несколько раз его провернул. Долгожданный щелчок и дверь открылась.

***

      Запах — это первое, что мы чувствуем, попадая в чужую квартиру. Он у каждого свой. Дома у Эдгара пахло стиральным порошком и кофе. А в этой квартире пахло по-особенному. Легкий запах пороха стал не удивлением, ведь, это квартира киллера. Запах мужского одеколона тоже не вызвал у Агаты особого впечатления. А вот неожиданный запах роз в квартире одинокого мужчины для девушки показалось чем-то странным.       — Проходи. Ванная комната у меня совмещена с санузлом и находится справа от тебя. Кухня — прямо и налево. Твоя комната за поворотом. Сейчас я дам тебе чистые вещи. Завтра утром примешь душ. Я буду дома, так что если что, зови, я в соседней комнате, — все так сумбурно было вывалено на гостью, которая в этой квартире впервые. Арсений бегал по квартире, то мыл руки, то что-то раскладывал по своим местам.       Агата стояла в прихожей будто в забвении. Она смотрела в длинный коридор и не шевелилась. Постоянные смены места жительства, стрессы и сегодняшний «праздник» сильно вымотали ее. Она так бы и стояла, если бы Арсений вдруг не заметил, что в прихожей неподвижно стоит полуживой силуэт. Как он ее привел, так она и осталась стоять.       — Агата? — позвал он ее, выглядывая из кухни.       Мутные зеленые изумрудики резко оторвались от одной точки и посмотрели в глаза человека, которому, по словам бабушки, можно доверять.       — Все в порядке? Ты голодна?       — Нет, спасибо. У меня очень сильно болит голова, мне надо лечь спать.       Арсений не стал настаивать на приеме пищи и решил сопроводить девушку до ее комнаты. Она на автопилоте доползла до кровати и легла, не обращая внимание на все, что ее окружало. Сейчас было не до этого. Через несколько минут она заснула, слыша, как на кухне гремит посуда и кто-то пьет чай.

***

      Агата резко проснулась, сдерживая в себе позыв к рвоте. Она соскочила с кровати и на всех порах понеслась в ванную комнату, боясь запачкать чистые полы в чужой квартире. В темноте было тяжело добраться до белого друга, но все же она это сделала.       Ее паническая боязнь тошноты и рвоты восстала перед ней наяву. Агата взялась руками за бортики унитаза и продолжала выворачивать в него свой желудок, трясясь от страха и паники, сидя на коленях. Сильная головная боль все никак не проходила, даже рука, которая постепенно заживала под толстым слоем гипса начала поднывать.       В дикой панике девушка не заметила тихие шаги за своей спиной. Резкие звуки, доносящиеся из ванной комнаты, разбудили хозяина этой квартиры, и он поспешил на помощь. Нежная мужская рука собрала все свисающие волосы, которые норовили оказаться в санузле быстрее, чем содержимое желудка девушки.       Агата вздрогнула от неожиданного прикосновения, но от страха нового позыва к рвоте даже не стала оборачиваться. Арсений стоял над девушкой и видел, как ей плохо. Он видел все. Видел страх, панику, дикую трясучку. Он видел, как маленькое робкое тело не может найти себе место и позу, чтобы ей хоть немного полегчало. Казалось бы, мерзкая куча на дне унитаза должна взывать у него отвращение, но он спокойно смотрел за процессом и все контролировал. За многие годы своей работы это не самое ужасное, что он видел. Подождав еще несколько секунд он подхватил девушку за руку и потянул к ванне. Барашек с холодной водой открыли и Агату наклонили лицом вниз. Арсений зачерпывал ледяную воду и умывал лицо еле дышащей девушки. Холод постепенно облегчил приступ и тело начало трясти уже от переохлаждения.       Барашек закрутили обратно и с полотенцесушителя стянули банное полотенце, которым бережно промокнули ее лицо. От головной боли Агата ничего не понимала. Ей казалось, что настолько плохо ей не было никогда.       Арсений взял обмякшее тело на руки и потащил на кухню. Отодвинув стул, он усадил ее за стол. Через несколько секунд в ее рот протолкнули таблетку и поднесли к губам бутылку с водой. Агата через силу сделала несколько глотков, после которых снова захотелось бежать в ванную, но ей не дали.       — Сиди, — Арсений поставил открытую бутылку на стол и присел перед девушкой на корточки, чтобы видеть ее состояние. — Сейчас тебе полегчает. Дыши. Вдох — носом, а выдох — ртом.       Зеленые глазки, пропитанные болью насквозь, смотрели на губы человека, который показывал ей, как нужно дышать. Она повторяла за ним. Они дышали вместе. Голубые океаны успокаивали и внушали доверие. Он помогал ей успокоиться не потому что надо, а потому что он сам этого хочет.       Через несколько минут таблетка начала давать эффект и боль постепенно начала спадать, забирая с собой ужасную тошноту. Глаза вновь начали слипаться, а организм расслабляться, почувствовав облегчение.       — Тебе лучше? — Арсений тихо прошептал, боясь нарушить погружение в мир сновидений.       Агата ничего не сказала, она лишь только легонько кивнула головой, на что брюнет встал и взял ее на руки. Он донес засыпающую девушку до кровати и накрыл ее одеялом. Посидев с ней несколько минут и удостоверившись, что та мирно заснула, он пошел к себе досматривать свои сны, в которых уже давно нет ничего приятного.       В квартире вновь стало тихо. Два тела спали в своих кроватях без задних ног. Белая луна выглядывала из-за шторы, приглядывая за спящей девушкой, которая доверчиво заснула рядом с киллером.