Запомни меня робким

      Хэнк очень тактильный и Киса нагло этим пользуется. Обнимает чуть дольше нужного, тянет за рукав, руки переплетает, когда никто не видит, а Хэнка в эти моменты словно электрошоком бьет. Киса трясёт за плечо и тянет за собой, переключая мгновенно в редкие моменты злости, но сейчас это кажется не поможет. Сейчас он смотрит на сочащуюся из губы кровь и то как Хэнк держится рукой за саднящие рёбра. У самого же не лучше, но эти мысли из головы стираются мгновенно, и все о чем он может думать — это о маминой спасительной аптечке. Парни разошлись, кто куда, надеясь, что эти двое не переубивают друг друга по пути домой. Киса кивает в сторону подъезда и Хэнк соглашается. Они молча заходят в квартиру и Ваня спешит на кухню. Перекись, вата, мазь от синяков. Хэнк мнётся в коридоре, не решаясь пройти дальше но Киса кричит: «живо сюда» и он слушается. Ваня аккуратно обрабатывает губу и сам лезет снять толстовку, но Хэнк останавливает кратким «не надо». — В смысле блять не надо?       Киса задирает кофту и смотрит на торс парня и проявляющийся на нём синяк, тянущийся от бока к животу. Тело само замирает и Ване остаётся лишь сдавленно дышать. — Давай я сам       Хэнк тянется за мазью, но Киса добирается первый и выдавливает немного на пальцы. Прикасается аккуратно, практически невесомо, но даже это не помогает, потому что Хэнк откидывает голову назад и жмурится от глухой боли. «А вдруг рёбра сломал» — думает Киса и впервые за этот день снимает маску. Руки начинают дрожать и он отстраняется, отворачиваясь, чтобы собрать аптечку. — А ты? — Да это хуйня, само заживёт       Хэнк подходит сзади и хватает за запястье, заставляя развернуться. Держит за подбородок, рассматривая разбитую губу. И Киса тонет, тонет в этом болоте и, медленной приближаясь, целует, сразу же чувствуя металический привкус во рту. — Чёрт, — шепчет Киса, отстраняясь — К черту, — отвечает Хэнк, вовлекая в очередной поцелуй