Аплодисменты.

Applause — Lady Gaga

I live for the applause, applause, applause I live for the applause-plause, Live for the applause-plause Live for the way that cheer and scream for me The applause, applause, applause

—

Ацуши чувствует себя так, словно его пытаются проесть взглядом. Это ощущается не простым «на-тебя-уставились-чувством», а голодным хищником, который дышит в затылок. Накадзима сглатывает, пытаясь сконцентрироваться на преподавателе. Быть съеденным взглядом лучшего студента их универа в его планы, к счастью, сегодня не входило. Акутагава Рюноскэ — лучший студент, получивший всевозможные награды и признания. «Золотой юноша», волонтёр, когда нужно подменяет преподавателей, так ещё и заботится о своей младшей сестре. Идеальный во всех смыслах, но есть одно жирное «но», перечеркивающее все его плюсы. Он — перфекционист до мозга костей. Одна маленькая неточность способна вызвать у него скрип в зубах и мандраж по всему телу; озлобленность в купе с всепоглощающей ненавистью — чёрной и тягучей. Рюноскэ смотрит неприятно, тяжело, прожигая дыру в крови-плоти Ацуши. Дыхание Акутагавы ощущается холодном на бледной коже, и та становится гусиной в мгновенье ока. Ацуши глубже зарывается в по-тигровому полосатый свитер, стараясь выпутаться из нитей-взглядов Рюноскэ. Дышит Акутагава практически не слышно, но Ацуши то и дело улавливает яростные вдохи-вздохи-выдохи, стреляющие пулей в спину Накадзимы. Ацуши съëживается на месте, обнимая себя руками. — Сегодня ты был лучшим, Ацуши-кун. — Дадзай-сэнсэй слегка похлопывает Накадзиму на плечу. Ацуши слышит звонкий скрип зубов. Полоски свитера расплываются на глазах, мимоходом ускользая из-под внимательного взора Ацуши. Боже.

—

Рюноскэ ревёт подобно брошенному псу. В глазах-омутах блестят огни неприкрываемой злобы. Брови резкими линиями сдвинуты к переносице. С нервным придыханием выдаёт больно, колюче, будто шпагой бьет: — Почему такой идиот, как ты... Посмел получить признание Дадзай-сана! — Акутагава плюётся ядом, расщепляя Ацуши на мелкие-мелкие атомы и не оставляя от Накадзимы и следа. Дышит рвано-неприятно зверем, начавшим охоту. Ацуши жмётся на месте, поморщившись, словно от пощёчины. Злой Акутагава — худший Акутагава. Змеиный яд с примесью кислоты может выливаться из Рюноскэ литрами, испепеляя всё на своём пути. — Аплодируй. — говорит, нет, приказывает. Глаза Акутагавы — ямы бездонные: тони хоть вечность, всё равно дна не коснешься. Ноздри расширяются, и Рюноскэ судорожно вдыхает воздух. Грудь резко вздымается и опускается. Глаза на секунду накрывает пелена нескончаемой злобы. — Ты!... — изо рта тянется слюна.

—

Хуже жизнь Ацуши становится после того, как Дадзай-сэнсэй ставит его в пару с Рюноскэ для работы над каким-то там проектом. Акутагава прожигает дыры в Ацуши изо дня в день всё больше и больше. День №1. — Этот свитер висит на тебе, словно мешок. — Акутагава кривится, смотря в сторону Ацуши, когда они остаются в библиотеке, чтобы начать делать хоть что-то (хотя Рюноскэ, с его-то синдромом отличника, может сделать всё это в одиночку всего за пару дней). Ацуши в ответ смотрит на Акутагаву, совершенно ничего не понимая. Рюноске слегка поддевает рукав свитера Накадзимы, непонятно бурча под нос, — точно, словно мешок. Ацуши трясёт головой, прогоняя все лишние мысли. День №2. — Я начинаю всё больше ненавидеть твой дурацкий свитер. — Акутагава отрывается от кучи листов, разбросанных на столе. — На нём полосок нечётное количество. Я считал. — А их обязательно должно быть чётное количество? — Да. День №3 — Ты все ещё продолжаешь его носить? — Акутагава скептично приспускает очки, оглядывая Ацуши с ног до головы. — Да. И он мне нравится. — Это мешок, а не свитер. Ацуши морщится, не придавая значения словам Акутагавы. Нормальный свитер, что ему не нравится? День №4. — Какой твой любимый цвет? — резкий тон Акутагавы пугает Ацуши. По-обычному Рюноскэ говорит только по делу, не считая слов вселенской ненависти к бедному свитеру Накадзимы. — Белый, наверное, — Ацуши пожимает плечами. — А у тебя? — Накадзима задаёт ответный вопрос только из вежливости. — Чёрный. День №5. С трудолюбием Акутагавы, которое держится полностью на желании быть признанным Дадзай-сэнсэем, они успевают доделать проект быстрее, чем за две недели, которые им щедро отдал Дадзай. Всё остальное время было решено потратить на разговоры не по теме. День №6. — Отядзукэ лучше, чем инжир! — Накадзима не помнит, когда они начали этот спор и с чего вообще, но продолжается это несколько часов к ряду. — Нет. — В отядзукэ мясо есть, а инжир — это фрукт! Им толком-то не наешься! День Х. До Ацуши запаздало доходит, что Акутагава живёт ради аплодисментов.

I live for the applause, applause, applauseI live for the applause-plause, Live for the applause-plause

Live for the way that cheer and scream for me

The applause, applause, applause

—

Поцелуи Акутагавы — тиски железные, скребок по металлу. Резкие, дурманящие сознание Накадзимы (как и запах парфюма Рюноскэ). — Ты идиот, — шипит Рюноскэ, целуя Ацуши в лоб, — за каким благом я готовил тебя к этому зачёту? А ты взял и заболел! Ацуши смотрит на Рюноскэ, который ни на шаг не отходит от своего уже парня. Акутагава носится с Ацуши как курица-наседка: всё время следит за тем, как хорошо питается Накадзима, вовремя ли пьëт медикаменты и прочее. — Пришло время принять лекарство.