Место где мы есть

Одна из самых отвратителеных разновидностей лжи — молчание

Ф. Саган

      Человек всегда стремится к совершенству. Это истина. Истина Уилльяма Мариона Грея. Кто бы что не говорил, он всегда искал красоту и комфорт. Старался видеть во всём только хорошее. Нет, не так. Другие хотели, чтобы он видел во всём хорошее. Родители кормили его приторной ложью идеальной жизни и семьи. Но семья стала разрушаться ещё в детстве. Уильям привык жить во лжи. Он чувствует себя комфортно в ней. Дай другим иллюзию прекрасного и тебе позволено всё. Так учила его мать. Бывшая модель и звезда скучных, однотипных мелодрам. Француженка всегда была занята собой и своим внешним видом. И крайне требовательно относилась к сыну, когда дело касалось его внешнего вида и поведения. Ведь сын – это ещё одна причина утереть нос завистливым подругам. Как же Уильяму было плевать на её подруг. Все эти старания выглядеть лучше других, пытаясь выделиться, до скрежета зубов бесили Уильяма. Зачем жить зависимым от мнения других? Уильяму нравится одеваться красиво и пахнуть свежо. Он уделяет своему телу и коже сил и времени больше, чем стоило, по словам отца. Но он делает это только для себя. Ему не нравятся эти взгляды, полные восхищения и зависти. Он просто привык баловать себя.       Десятилетнему ребёнку не сложно улыбнуться старым друзьям родителей и притвориться глупым. Он не замечает странных взглядов взрослых и не обращает внимания на руки которые слишком сильно сжимают его когда прощаются. На эти мокрые поцелуи в щеки от надоедливых тётенек. Иногда они нечаянно касаются его губ. — Они такие неуклюжие, – говорит себе Уильям, но тщательно моет рот несколько раз. Мать начинает тратить огромные деньги на косметологов и пластические операции, лишь бы сохранить свою молодость. Уильяма это ещё больше беспокоит. Отец начинает часто проводить всё свободное время не дома. Все твердят ребёнку, что у его отца много работы, но Уильям не глупый. Он знает, что отец у той женщины. Той, которая была подругой мамы. Уильяма тошнит от взрослых. Он не хочет быть среди них. Ему хочется закрыться у себя и просто перестать улыбаться. Перестать лгать самому себе. Уильям молча ведёт войну с самим собой.

***

[Настоящее время]

      Уилл кусает губы, боясь, что от боли проснётся. Но это ни черта не сон. Эндрю позвонил ему. Миньярд сам связался с ним. Кому скажешь, не поверят. Да что там, он даже произнёс такое длинное предложение. Уиллу просто не верится. — Ты там сдох на радостях или как? Ленивый голос вновь прозвучал из трубки. Уилл старается ответить, но лишь теперь понимает, что не дышал столько времени. Глубокий вдох. Выдох. — Извини. — Не верится, что тебе искренне жаль. Душа парня разрывается, и он просто хочет спрятаться. Он не выдержит презрения любимого человека. — Я подумал, что… Что? Что сказать?! Сказать, что чувствовал себя брошенным, лишним? Сказать, что просто струсил? Парень не может подобрать ни слова. — Думать явно не твоё. — Я опоздал. Мне не стоило уезжать, Эндрю. — Говорить будем об этом, когда я заберу тебя. И снова этот человек сводит его мир с ума. Уилл слышит, что сказал ему Миньярд, но мозг отчаянно противится понимать смысл. Куда? Зачем? Нахрена?! — У меня билет на самолёт куплен. — Ты в аэропорту? — Разумеется нет, Эндрю! — Где ты? Почему всё так, будто ничего не произошло. Словно они никогда и не расходились. Словно не было того года. Он по-прежнему одним словом дарит Уиллу покой и чувство полной безопасности. — Не надо, что подумает твой парень? — Уилл, хватит меня бесить. Ты сейчас же говоришь, где ты или… Хах, я еле сдерживаюсь, чтобы не оторвать твою слишком тупую голову. По голосу стало ясно, что блондина буквально трясёт от ярости. Уилл сглатывает. Он совсем забыл каким бывает Эндрю. Парень против воли начинает возбуждаться. Уилл просто чокнулся от недотраха. — Отель Миртл-Бич, – еле как выдыхает Уилл. Звонок сразу сбрасывают. Но в ту же минуту приходит сообщение. «Собирай вещи, и даже не думай сдёрнуть» Парень усмехается, думая, что Эндрю забыл предубеждающее «зарежу» в конце. Если бы он только знал, что будет дальше, то ему бы не было так смешно.