Хедканоны по МГА

Родители Бакуго действительно не знали, что мальчишки любили друг друга. Они считали их лучшими друзьями, а конфликт сочли просто ссорой и не придавали этому значения. Инко же догадывалась о любви юношей друг к другу. Они видела как они смотрели друг на друга. Ещё тогда, когда она успокаивала Бакуго после очередной истерики, она замечала, как волнуется малыш Изу. Да и Кацуки заметно напрягался, если что-то случалось с другим. Однажды, когда у Деку разболелся молочный зуб и его в последствии пришлось удалить, Бакуго весь день просидел на крыльце дома Мидории, ожидая их прихода с больницы. Многие бы подумали, что они просто лучшие друзья. Но мать видела и знала своего сына. Она знала Бакуго как своего. И когда он подошёл к Изу, чтобы успокоить его и хвастался за здоровую щёчку, вытирая слёзы, она убедилась в своих мыслях. Может она считала их связь чисто платонической и асексуальной, но когда Мидория пришёл домой с засосом под подбородком и серьёзным разговором, Инко пересмотрела свои взгляды. Первой об их отношениях узнала именно мама Мидории, ещё перед средней школой, за полтора года до ссоры парней. Она решила напомнить мальчикам о нормах приличия и поподробнее объяснить о способах контрацепции. Как это не странно, но они почти даже не смущались. Изуку знал, что мама не ответит им грубо, поэтому был спокоен и слушал то, что может им пригодиться. Бакуго же был в шоке, он привык слышать крик в ответ на любую информацию, тем более такую. А Инко-сан порадовалась за них и начала давать советы о серьёзных вещах. Он был поражён. Проникшись ещё бОльшим уважением к этой женщине, он вникал в её слова максимало серьёзно и внимательно. Ссору парней женщина тоже перенесла тяжело, она знала, как мальчики страдают. И она видела, уже не засосы, а полноценные синяки на Мидории от Бакуго, подпалины на одежде и коже и злилась на блондина. Но она не могла ненавидеть своего второго сына. Она иногда навещала семью Бакуго, и видя в каком состоянии тот находится, ей хотелось только расплакаться, обнять этих оболтусов и попросить помириться. Бакуго ходил по дому в коматозном состоянии. Свои мешки под глазами он объяснял подготовкой к экзаменам. Конечно же, это абсолютно точно не от слёз и бессонницы. Абсолютно точно. Разумеется после примирения парней, она тут же позвала их обоих к себе, чтобы устроить праздничный ужин. Вторым узнал отец Бакуго. Они уже заканчивали UA, когда Изуку и Инко наконец убедили блондинка признаться своей семье в ориентации и показать своего жениха (Инко-сан всегда звала их женихами, чем очень их смущала). На последних школьных каникулах Кацуки позвал Масару на серьёзный разговор и попросил не звать мать с собой. Он сьежился на стуле, пока отец разливал им чай и спрашивал в чем дело. Бакуго приходилось глубоко и медленно дышать, чтобы мысли не разбежались. Однако твёрдую фразу "я гей" он всё-таки выдал резко и неожиданно. Отец замер, долго разглядывая замеревшего сына. Он не был гомофобом, но ожидал, что Кацуки в скором времени приведёт девушку, а потом они сыграют свадьбу. Он спокойно ответил, что примет выбор сына, с условием, что тот не будет заниматься чем-то чрезмерно аморальным и не приличным, особенно в их доме. Бакуго младший вздохнул. Это хотя бы не осуждение, значит результат хороший. Но когда отец спросил, есть ли у него парень, Каччан затормозил. -Ты же знаешь Деку? Масару замер в шоке, но продолжил: -Да, это же твой друг. Специально сделав упор на последнем слове, он стал ждать отрицательного ответа сына. И это произошло. -Нет, он не... Он мой парень. Бакуго уложил голову на колени, а рот прикрыл ладонью, выжидая реакцию старшего. Шатен долго думал, прежде чем удовлетворительно кивнуть и отпить чай. -Если он, то хорошо. Он отличный парень, одобряю. Бакуго немного робко осмотрел отца, но затем скопировал его действия, кивнув и взявшись за чашку. Всё остальное время они провели за спокойным разговором и за одно договорились, что Мицуки об этом расскажет Масару, чтобы не тревожить итак нервного сейчас Кацуки. Инко и Мидория были рады, что Каччан наконец открылся семье, хоть и совсем немного. Они действительно гордились своим мальчиком.