Тараканище

«проповедь подвалов мои будни таракана безработных бакалавров комнатушных партизанов Общеизвестно, что тараканы давний и неизбывный бич питерских мебелированых комнат, несгибаемый и неистребимый как пролетариат в речах преподавателя по диалектике. Они пережили и царя гороха и дедушку Ленина и даже блокаду, все сорта дезинсекторов и батюшек с паникадилами, все народные ядохимикаты и суперсовременные нетоксичные средства, не говоря уже о искрометных шутках Хазанова. И прямо сейчас они пытались пережить, а еще точнее выжить жильцов из дома 18 по улице Подольская близ Техноложки. По крайней мере, так живописал это Федяй хозяйке комнаты, намекая на снижение оплаты за съем жилплощади. Валера слышал его вдохновенную и пылкую речь даже через деревянную двухстворчатую дверь. Другу пришлось прерваться на несколько секунд, чтобы открыть после трех звонков и вернуться к оставленной трубке, накручивая витки провода на палец. Валера слушая телефонный разговор думал, что друг у него и сам тот ещё жук, и так сторговался за пятнашку в месяц, так еще и носом воротит. — Да че ты так на этих усачей взъелся Федь, ну подумаешь ползают. — усмехнулся Валя, когда друг наконец с красными от злости ушами положил трубку на рычаг дискового аппарата. — Угу, поживи тут с моё, ещё не так взвоешь, ты, буржуй в благоустроенной трёшке! .Они живут и аренду со мной не платят! А я плачу! Я так хозяйке и сказал, а она!.. — Да, точно! Спасу от них нет! — крикнул им вслед сосед дед Коля, которого насекомые приводили в особенное негодование. Ему, перевоевавшему немцев под Сталинградом, теперь было особенно обидно проигрывать в войне с прусаками берущими измором. Сочувственно покивав Валера вслед за другом последовал вглубь коридора по шахматной клетке линолеума, размышляя о превратностях коммунального быта. Справедливости ради тараканы и правда были если и не стихийным бедствием подобным каре египетской, то занимали почетное второе место после насланной на египтян саранчи. Даже Распутину не удалось их перещеголять в живучести — тот хоть и здравствовал, наемшись кремовых пирожных с ядом, но всё же был в итоге застрелен и сброшен в прорубь. Тараканов стрелять было невозможно, а топить было бесполезно, они преспокойно вылезали из сливного отверстия. — Ты принес? — спросил Федя потирая руки, оказавшись в комнате за закрытой дверью. Комната Федяя поражала асимметрией, она была в высоту больше чем в длину и ширину, поэтому стол удалось втиснуть только с наклоном в пять градусов, а к кровати и шкафу маршировать только гуськом по очереди. — Принес. Вот, большой, англо-русский! А тебе зачем? — удивился Валера кладя талмуд на самое чистое и свободное место на столе. — Во! Смотри! — Федяй гордо сунул ему под нос пузырек чего-то с надписью латиницей «BRAINSTRONGER» — И что это?.. — А вот и узнаем, как аннотацию переведем!.. — Воодушевленно ответил Федя взъерошивая волосы — Но вообще Валь, это патентованное американское средство для усиления когнитивных способностей, внимания и памяти, мы к экзамену знаешь какие умные будем с тобой!.. В голову Валеры закрались нехорошие подозрения. Он спросил с прищуром глядя на друга: — Федь, а подскажи мне, друже мой, не имеют ли часом к этому чудодейственному средству отношения твои фарцовщики с галеры? — А че это сразу они мои! Они свои собственные! — А ты давай от вопроса не увиливай!.. — Да даже если и имеют, при чем тут они… — Федя!.. Дальнейшие пререкания прервал стук в дверь. — Федюньчик, там собрание жильцов. — возвестил мелодичный голос соседки. — Теть Марф, ну ко мне друг пришёл! — Пошли пошли, уже все собрались… — Да я ж даже не хозяин… — Хозяин не хозяин, а живешь, давай-давай, вставай и пошли! — поторопила румяная соседка. Фёдор с пыхтением встал и сказал разводя руками: — Ну извиняй старик, попей пока чаю… Пока друга не было Валера положил на стол словарь, поставил чайник на плитку, и уселся поглядеть картинки в журнале «наука и жизнь». Пока он дожидался кипения, взгляд упал на какое то движение. К плитке наперегонки торопились пара рыжих тараканищ. «наука и жизнь» была моментально скручена в трубочку и одним ловким ударом Валера избавился разом от двух противников. — Ха. И что сложного… — фыркнул он разворачивая журнал. Чайник меж тем закипел. Разыскав чистую кружку, он щедро плеснул в неё кипяток. Да твою мать! Он же закрытый стоял! — Валера досадливо брякнул чайник обратно на плитку. В кружке брюхом вверх всплыли со дна два таракана. Он заглянул внутрь чайника подняв крышечку и обнаружил ещё троих дрейфующими по водной глади — Тфу, черт-дьявол! Раздраженно влив кипяток из кружки обратно, Валера направился к крану, вылить суп из насекомых и набрать чистой воды. Уже из коридора он расслышал истошный призыв: — Товарищи соседи, необходимо сложиться!.. Зайдя на полную народа кухню он набирая воду вынужден был слушать препирательства жильцов. — Да не надо по трешке, мне шурин обещал литр дихлофосу привезти… — Твой шурин, Митя уже пол года его везет! — …я после получки сразу отдам Николай, мамой клянус! — …Да сами справимся, дождемся очереди, ещё платить этим дармоедам за их же работу! — …Друзья, у меня все цветы погрызли, это не должно продолжаться… — Бабушке они пятки кусают… — Мама я пи-пи хочу!.. — …Да я не хозяин даже! — Вот-вот, вы гляньте, дыра с пятак в листе фикуса, в неё палец можно просунуть а ещё вчера не было… Поскорей скрывшись от этой какофонии Валера набрав воды шмыгнул обратно в Федину комнатушку и захлопнул за собой дверь. Его желание остаться в тишине и одиночестве не сбылось. С англо-русского словаря на него смотрел шевеля усами здоровенный рыжий прусак. Тихонько прокравшись мимо, не сводя глаз с наглых усищ Валера попытался нащупать скрученную газетку, и взвыв подскочил на месте, с грохотом роняя чайник на пол. Вместо газетки он нащупал всё ещё раскаленную электроплитку. Чертыхнувшись, он попытался отряхнуть вымокшие брюки, и с ненавистью взглянул на таракана. Тот как ни в чем не бывало продолжал созерцать его злоключения. Прижавшись спиной к стенке он полуобошел-полуперепрыгнул стремительно разливающуюся лужу и снова оказался на утопающей в галдеже кухне. — Да десяти им, оглоедам, хватит. — Люда из пятой сказала им за тридцать потравили! За десятку они придут, как же! — Так в десятой и площадь, извините меня двенадцать комнат, а у нас… — Всем нужно сложиться по трешке, пока мы спорим, они там у меня амариллис совсем… Посасывая обожженные пальцы Валера спросил Федяя, что-то считающего в записной книжке: — Где половая тряпка? — В ведре. — не оборачиваясь отозвался друг — А где ведро? — В чулане. — А где чулан? — На черной лестнице. — А где… — В правом углу у окна. Валера поспешил туда, и в самом деле, на черной лестнице был склад вещей, в котором среди лыж, мешков картошки и салазок отыскалось пустое ведро на котором стоймя стояла тряпка. Сделав к ней шаг ему пришлось совершить быстрый маневр уклонения — на него упал веник. От него удалось увернуться, но на прощание тот щедро осыпал Тимовеева дохлыми насекомыми и пылью… Наконец брезгливо схватившись за край тряпки и не забыв ведро он поспешил в комнату. Вновь распахнув дверь он уже вне себя застал старого знакомца на посту. Путь к нему преграждала водная преграда, которую Валера принялся остервенело устранять, ругаясь себе под нос. Наконец, откинув со лба взмокшую прядь, он покрепче скрутил журнал и приготовился карать, решительно сделав шаг к столу, не сводя горящих глаз с попортившего ему кровь насекомого. Таракан только того и ждал! Шустро припустив по столу он побежал к блюдцу. Хлопок. Усач продолжил бег к тарелке. Хлопок. Валера осмотрел журнал — чисто, заглянул под тарелку, пусто… Ага! Серия хлопков потрясла стены, а таракан все продолжал взбираться по обоям вверх. — Ах ты морда усатая! — сквозь зубы процедил Валера силясь подпрыгнуть. Пол и стены в следующий миг сотряслись от грохота, и последовавшей за ним ругани. Пытаясь проморгаться, Валера лежа на полу, провожал взглядом прусака мирно продолжающего путь по потолочной лепнине навстречу друзьям-приятелям. Дверь приоткрылась и заглянул Федя, приподнявший брови при виде погрома в своем обиталище. Ведро опрокинулась и разлилось, задетое упавшим табуретом, а «наука и жизнь» лениво шелестела листами. — Ты че тут разлегся? — Да так… Не видишь загораю? Друг окинул его взглядом и заметив в руке хлопушку из журнала усмехнулся. — Добро пожаловать в охотничий клуб. — усмехнулся он подавая руку. — Убил хоть? — Нет! Убежал… — Ты чай-то закипятил… — Угу… у тебя от ожогов есть что нибудь? — Неа. — Значит нормальных лекарств у тебя нет, зато этот, как его… американский, ты кому угодно впаришь! — Очень зря ты не хочешь Валь. Патентованное американское лекарство, улучшает память. — Улучшает-то улучшает, только что туда твои фарцовщики накрошили… — Ничего они не накрошили, там пломба на упаковке была. — Ты про лейблу на джинсах тоже говорил что настоящая, а они при первой же стирке!.. — Да всё нормально будет… — Это уже не говоря о том, что американцы тоже могли туда понамешать!.. — Слушай, тебе ингредиенты нужны или эффект? Валя вздохнул, разумеется мечтая о том, чтобы предстать на экзаменах бодрым и отдохнувшим. Профессор Муромский слыл любителем погонять по материалу, и отвечая вовсе не хотелось что-то упустить и опозорится. — Я шас аннотацию переведу, узнаем как его принимать, и ка-а-ак сдадим Муромскому на пятерки с первого раза! — подначил Федя. — Ну ладно — снизошел Валера — Так уж и быть помогу тебе. Только ради языковой практики! — Вот и чудненько! — хитро улыбнулся Федя, берясь за ручку ведра. — Что решили на собрании? — Никола Петрович взятку понесет, чтоб скорее протравили. Скинулись по три рубля. — вздохнул Федя — Ничего себе! — Угу… Валь, займи трешку до степешки, а? В коридоре раздался вой оскорбленного гиппопотама, заставивший друзей выглянуть из комнаты. Они увидели как дед выскочил из комнаты с газетой, крича: — Ах ты тварь! — Батюшки! — Марфа! Лови его! Подсекай… Таракан шмыгнул в плинтус, и старичок принялся голыми руками отдирать деревяшку намертво приклееную к обоям вековыми наслоениями маслянной краски. Его, пыхтящего и вырывающегося оттащил сосед слесарь. — Ты чего, отец!.. — Эти!.. — Николай Петрович рассержено пыхтел яростно шевеля усами, в неописуемом бешенстве — Погрызли фотографию Серафимы Макаровны! — Коля, ничего святого для них нет, я богородицу каждый день протираю, и всё равно к вечеру!..- Завздыхала тетя Марфа. Федя и Валера лишь переглянулись качая головами. *** В следующий визит Валера заметил, что обиталище Федяя преобразилось, наполнившись духом ядреных химикалий и непримиримого боевого противостояния. Все плинтуса белели от мелков. Полосы мела белели посреди коридора как минные растяжки. Осторожно переступив через них Валера аж подскочил застав соседа-ветерана затаившегося коршуном в засаде на вредителей. Тот замер усевшись на табурете, на пороге своей комнаты, вооруженный балоном с распылителем, готовый сразить им всякого кто пересечет начерченную белую линию. За его спиной растения утопали химическом тумане как вьетнамские джунгли. — А вашим растениям… Плохо не станет? — Станет, станет… — вздохнул дед не отрывая глаз от порога — А что делать, если с усачами не бороться, они оглоеды все листья сожрут! Тем временем в комнате раздался визг, шум крики, и из комнаты Федяя выбежала девушка. Попирая все меловые границы она вопящей косматой ракетой пролетела мимо Валеры с дедом и хлопнув дверью исчезла из квартиры. — Ты че натворил балбес? — Да ниче не натворил. — пожал плечами Федя, недоуменно крутя в руках валик для халы — Сидели чай пили, только взял её за руку, и нате вам, ей в волосы таракан залез, прям в прическу. Говорю, дай вытащу, а она как давай визжать, шпильки выдергивать, головой трясти, потом наорала на меня и кинула… это вот. Как думаешь она за ним вернется? — Я так не думаю. Я че пришел-то, ты со словарем закончил? — Да нет, времени не было! — Да чем-ж ты занимался? С этой вот… — Валера потряс валиком перед носом друга — Гулял? — Да ты че Валь, когда мне гулять, я ж все рынки оббегал в городе, искал что-то что не пробовали еще, а везде ток мелки да борная кислота… Я и эту то на рынке подцепил, она на уделке импортом торгует из-под полы… — Значит меня за тебя Муромский песочит, а ты даже перевод сделать не соизволил, не то что истории болезни сдать? — Да я!.. Ну хочешь давай сейчас вместе переведем? — взмолился Федя. — Ну давай… — вздохнул Валера неодобрительно качая головой. Не очень-то ему улыбалось торчать тут дольше необходимого, дома ждала зубрежка в непомерных количествах, и он впервые задумался что может и стоит прибегнуть к американским таблеткам. Авось помогут, только не остаться бы после них дураком. — Но сначала знаешь что? — загадочно улыбнувшись сказал Валера. — Что? — Мы с тобой напишем все истории которые ты задолжал Муромскому! — Ну Ва-а-аль!.. Не принимая возражений Валера за шкирку поволок друга, похоже совсем забывшего о том, что учеба их основной приоритет. За работой Валера не заметил, как за окном стемнело. Из-за двери то и дело слышался забористый матерок соседа, и удары веника. — Что, опять дед на тропу войны вышел? — А он с неё и не сходил. — хохотнул Федяй — Тут вчера такой кумар был, все от него как зомби американские ходили. — Как кто? — Ну эти… — Федя вывалил язык и выразительно откинул голову на бок — Из книжек. Они тяжело вздохнули. — Ты не думал съехать? — спросил Валера. — Куда ж мне. — смущенно пожал плечами Федя — Меня из общаги выперли и возвращаться запретили, под страхом отчисления. — А ты между прочим сам виноват, неча было тот череп в общажном душе забывать, чтоб потом… — Да каждый может забыть! — Голову? Да забыть то каждый может, так ты ж его обратно потребовал, балда! Так бы они ни за что не вычислили, что это твой череп! — Что ты привязался к той общаге, там прусаков не меньше чем тут, между прочим!.. А сюда зато… — Федя понизил голос — И девушку привести можно… — Угу. Самку таракана. — поддакнул Валя, глядя как усатый резво ползет по потолку, и думая, что будь он девушкой, то тоже весьма скоро убежал из Фединого обиталища. Он зевнул поторопившись прикрыть рот рукой пока туда чего-доброго кто нибудь не заполз. — Хочешь кофе? — Ага! — встрепенулся Валера, вспомнив о крепкм бодрящем индийском кофе который пил Федя. — Будь другом, поставь чайник, я пока кружки сполосну… — Угу… Валера встал. Было уже очень поздно, десятый час, судя по тому, что за окном уже стемнело. Направившись на кухню по темному коридору с чайником, Валера решил не включать свет. Крадучись он вступил на шахматную кухонную плитку, и… Пол ушел из-под ног, он повалился, громыхая чайником, слыша звон разбитого стекла, и брань, а в следующий миг удушливое пшиканье дихлофосом. Завопив, Валера прыгом-боком-брасом-скоком поторопился убраться от града ударов, кашляя и хрипя. Наконец подскчив к выключателю, он заставил вспыхнуть желтую грушу на потолке. Та осветила всклокоченого соседа над осколками пиалы. — Ты шо творишь изверг! — А вы что делаете, что это такое, так убить можно!.. — гневно крикнул Валера, поправляя съехавшие очки. — Ты мне приманку угробил, я им блюдце, а ты поганец!.. — Да я пораниться мог, об эту вашу!.. — Там у меня картошка с борной кислотой, чтоб они подохли, а теперь из-за тебя!.. В коридоре пооткрывались двери, кухню заполнил парад домашних халатов, жильцы окружили спорщиков. — Предупреждать надо!.. — А неча шлятся по ночам! — Да он у вас совсем помешался! — воскликнул Валера обратившись к обитателям квартиры №5. — Всего меня этой дрянью облил, я как теперь домой поеду! — Ха! Хорошо ему, домой он поедет! А нам тут дальше как прикажешь! — злобно проворчала соседка. — Да! Приманку испортил, а кто убирать будет! — Всех распугал! Гудящая толпа с ветераном во главе обступала Валеру всё теснее. В следующее мгновение на него замахнулись веником, и он, поторопился сбежать от сбрендившего деда. Промчавшись по коридору, он захлопнул дверь и прижал её спиной. Ругань неслась ему вслед. Он пытался отдышаться, глядя на удивленного и непонимающего Федю, замершего с кружками в руках. — Ты чего старик? — Твои соседи совсем ополоумели! — Ха, да это ещё ничего. Ты еще не видел как они на дезинсектора кинулись… — Ухмыльнулся Федя — Ух они его… Воспитанный в духе научного атеизма Валера подавил желание перекрестить дверь. У него закралось сильное подозрение что обитатели «нехорошей квартиры» одержимы бесом, не ясно только каким — если Вельзевул повелевал мухами, то имя повелителя тараканов похоже было напрочь предано проклятью забвенью и анафеме. Так или иначе Валера решил что со следующим дружеским визитом можно и повременить, ускользнув от Феди, как только «зомби» в коридоре разойдутся по комнатам. *** За неделю до экзамена Федяй не пришел на консультацию. Валера заподозрив неладное, решил проверить дела на тараканьем фронте. Зайдя в очередной раз навестить друга валера его на месте не застал. Соседи однако его впустили, пояснив что «Феденька скоро вернется, в хозмаге какое то средство выкинули, говорят прям чудодейственное, он в очереди стоит, говорит еще часик и придет с покупкой, просил вас подождать» Валера сонно покивал и уселся ждать. Чтобы не уснуть он открыл конспект и углубился в предмет профессора Муромского. Эффект это оказывало противоположный. Потерев глаза он задумался о чае, или ещё лучше — кофе. Будто нарочно его взгляд упал на баночку индийского кофе, коричневый цилиндр с яркими оранжевыми узорами. Протирая слипающиеся глаза, он щедро зачерпнул содержимое банки и сыпанул его в кружку, и залил кипятком. Вопреки ожиданиям порошок и не думал растворятся в воде. Валера взглянул в чашку, затем, надев очки в банку, чтобы удостоверится, что не сошел с ума. Брови поползли на лоб, Валера внвоь протер глаза, чтоб убедится, что ему не чудится этот апофеоз войны. — Тфу, черт, ну совсем спятил! — обругал Валера отсутствующего товарища. Банку занимал вовсе не ароматный индийский кофе, коричневым порошком были дохлые тараканы. Федяй похоже стряхивал туда убиенных врагов, бог знает зачем, видно ленился протискиваться к мусорке. Исполненный праведного гнева, он направился выбросить банку ко всем чертям. Обитатели квартиры пять, вооруженные шлепанцами газетами и вениками окружили, как охотящиеся туземцы что-то мелкое на полу, и тихонько подступали ближе. Валера пригляделся и увидел на белом квадрате шахматного пола маленькую коричневую точку. — Бей! — скомандовал дед, и вся орда туземцев ринулась молотить пол, стены потолок и друг друга, грохоча спотыкаясь и визжа, а их добыча прытко улепетывала прочь по обоям и побелке четырехметровых потолков. Охотники всей гурьбой кинулись за усачом, и Валера едва, успел разглядеть коричневое пятнышко мелькнувшее рядом с ним на обоях прежде чем его сбила с ног толпа с криком «дави его». Вскочив он поторопился унести ноги, скрыться в комнате Федяя, решив что свой заряд бодрости он уже получил и без всякого кофе. Еще затопчут чего-доброго эти охотнички! Судя по доносившимся из-за хлипкой двери звукам, побоище там и не думало прекращаться. Сидя за учебником Валера то и дело содрогался от душераздирающего грохота, который как будто приближался, пока не впечатался в дверь «кельи» чуть не выбив её. Под дверь сиганул скотина! Валера молниеносно среагировал вскочив и одним движением прервал земной путь загнанного таракана. Секунду полюбовавшись на результат учиненной расправы он пнул его обратно в щель под дверью, дав охотникам шанс полюбоваться трофеем. Качая головой он сел и вернулся к зубрежке, думая что надо-б раздобыть ваты на ушные затычки. Когда Федя наконец появился сделал он это триумфально. От самых дверей он крикнул на всю Ивановскую «Урвал!». Валя выглянул. С почетным караулом из вооруженных газетками соседей, Федяй шествовал с охапкой дихлофоса, держа его благоговейно как священный грааль. А ведь даже хваленый брэйнстронгер не удостаивался таких почестей при представлении публике. — Во, гляди, еле успел, вещь убойная!.. — Хвастался ему Федя с очумелыми горящими глазами. — Ну молодец ты, молодец! Пошли учить скорее!.. — Да какое там учить, надо скорее все опрыскать! — отмахнулся друг, не выпуская из рук балончики. — Ладно. Я пойду тогда наверное…- Смущенно сказал Валера, потихоньку пятясь. — Да погодь!.. — Федя попытался поймать его за пуговицу. — Завтра загляну, у меня от дихлофоса голова болит… — Никакой от тебя помощи!..- досадливо воскликнул друг. Валера только брови поднял. Направляясь домой, он размышлял о том, что друг вряд ли сядет за учебники сегодня. И завтра и послезавтра. В его мысли мало по малу закрадывалось подозрение, что с таким подходом экзамен Федяй сдаст разве что на дезинсектора, несмотря ни на какие чудодейственные американские таблетки, о которых он похоже и думать забыл. Друг становился положительно одержим идеей истребления насекомых. В последующие дни он тоже часами торчал на рынках и в хозяйственных, выстаивая в очередях отдела бытовой химии. *** Валере Тимовееву стало казаться, что тараканы повсюду. Едва он ощущал как что-то чешется или шуршит рядом по этому месту тут же хлопал молодецкий удар. То и дело ему казалось, что по нему что-то ползет. Окружающие уже начинали на него коситься с опаской — мол, вон до чего доводит зубрежка в медицинском! Одного таракашку он даже нечаянно принес домой на куртке и обнаружив приобретение, долго отряхивал одежду выбежав в подъезд под непонимающим взглядом матери. С этого момента и дома любая точка или пятнышко на обоях удостаивались нескольких секунд придирчивого взгляда, в ожидании шевеления. Федяй же, совсем отчаявшись сулил фарцовщикам любые деньги за какое-нибудь фирмаческое чудо-средство, способное раз и навсегда избавить коммуналку от паразитов. На этот раз Валере уже не пришло в голову над другом подшучивать — он лишь поражался недальновидности челночников везущих какие-то там джинсы и сигареты! Иногда возникало чувство что слишком уж сильно это противостояние вовлекает его в свою пучину, но голова забитая зубрежкой и оглушенная недосыпом была уже не способна осмыслить как следует творящееся сумасшествие. Они забыли о всех радостях жизни — в существовании остались только тараканы и зубрежка, причем первые отрывали от второго. Боевые действия набирали обороты. Даже Валера, находясь в гостях, большую часть времени был поглощен выслеживанием и уничтожением прусаков. Сам Федя похоже уже рукой махнул даже на то, что те бесповоротно и окончательно загадили его диплом фельдшера, и смахивал их с книжных страниц, только если те загораживали нужное слово. И на галёру он тоже ходить забросил — делать там было решительно нечего. На работе он взял отпуск. Атмосфера в университете была наэлектризована до предела, профессор Муромский в пух и прах разносил истории болезни, метал громы и молнии по поводу отсутствия студентов. Привычно доставалось Федяю, который теперь почему-то прогуливал даже больше обычного. Впрочем даже Валера, посещавший исправно все пары и кружки хирургии умудрялся получить "втык". После очередной выволочки за отсутствующего уже третий день Феди, Валера решил, что надо положить этому конец. Он даже готов был приютить друга у себя, несмотря на все его гордые возражения. Противостояние судя по всему достигло пика. Всю следующую неделю Федяй являлся на пары благоухая всеми ароматами отчаянной борьбы с насекомыми. За пять дней до экзамена Федяй поймал его за пуговицу белого халата, и зашипел на ухо. — Валера! — Что? — Валюш ты мне друг? — Ну друг. Ты чего хотел-то. — Нужна твоя помощь. Помоги мне найти, как этих тараканов… — Так ведь у вас уже назначена санобработка… — Валера, — простонал федяй сквозь зубы — она у нас назначена на восьмое июня, а дед Коля травит их каким то зельем, и если мы с тобой не выкурим тараканов то там… — Ладно. — Вздохнул Валера, испугавшись, что жильцы квартиры 5 чего доброго так потравят не тараканов так друг друга — Пойдем в библиотеку, посмотрим, что можно сделать… Но ты лучше другое жилье б поискал. — Где ж я так дешево найду!.. — Да ты на взятки в СЭС уже больше потратил! *** Вдвоем они стояли над ковшиком полным самой невообразимой химии: — Так… ну вроде все правильно смешали. Шас опрыскаем и сработает. — заявил Федя еще раз перечитывая рецепт в дореволюционной книге для домохозяек. Валера попытался заглянуть другу через плечо и вникнуть но яти так заплясали перед его глазам что захотелось проморгаться. Он притопнул, когда почувствовал будто что-то ползет по ноге. — А ты уверен что… — Валера подавил зевок — что эти соли там точно нужны… — Да. Тут пишут что без них никак. — Ну смотри… Теперь главное чтоб не испарилось, и не выкипело… От средства уже начала побаливать голова, но из-за навалившейся сонливости уйти сил не было. Федя остался сомнамбулически помешивать чудо-средство, Валера же сел рядом за косой стол перед открытым окном, вчитываясь в латиницу англо-русского словаря. Я пока переведу немного… Шас я тока… подремлю полчасика. **** Тень наползала на них, и слышался трубный глас заполнявший все пространство вокруг, и давивший на голову как свинцовый обруч: «Вдруг из подворотни Страшный великан, Рыжий и усатый Та-ра-кан! Таракан, Таракан, Тараканище!» Голос шумел в ушах, слова смешивались, он не знал куда деваться, ему хотелось уменьшиться, и на своих маленьких шести лапках убежать от этого набата, шмыгнуть в темный и глухой угол. Подальше от страшных непонятных слов сводящих с ума: «Погодите, не спешите, Я вас мигом проглочу! Проглочу, проглочу, не помилую». Самый оглушительный грохот заставивший все тело содрогнуться его разбудил. Оказалось грохотало и в реальности. Соседи вновь швырялись посудой в маленькие мишени, где то рядом звонкий детский голос повторял запинаясь и начиная заново стихи Корнея Чуковского. Валера покосился на захлопнувшуюся плотно оконную раму. Вот черт, так и задохнуться можно! Федя рядом спал, пуская слюни на рецепт зелья, которое выкипало тихо шипя на плитке… Валера вскочил, и шепотом ругаясь схватившись за ручку поспешил с ним прочь, на улицу, к пухто, стараясь не вдыхать ядовитые пары. Очень вовремя — прямо над баком дно ковшика прохудилось и провалилось расплескивая по помоям адское варево. Валера выпустив ручку поспешив обратно. Когда он вернулся Федя пытался продрать глаза. — Представляешь жуть такая снилась… Что мы от всех этих штук в тараканов превратились! — Ничего себе! — Ага. А где средство? — А я его… уже распылил. — соврал Валера. — Ну хорошо... — улыбнулся Федя и собрался было снова уснуть уронив голову на руки. Валера торопливо воскликнул. — Пойдем-ка в библиотеку, пока не надышались! — он попытался выдернуть друга из-за стола — Да не, ты иди, а я тут… *** Наконец то, накануне экзамена перевод инструкции был закончен. Как Валера не старался он не нашел ни опасных ингредиентов ни подозрительных побочек, ни рискованых противопоказаний, даже раскопал статьи о том что вещества входящие в состав нормализуют сон и способствуют концетрации внимания. Ему ничего не осталось, как признать, что идея друга им если и не поможет, то не повредит. Выпив строго отмеренную дозу таблеток на брудершафт они уселись усиленно готовится с помощью посвежевших и поумневших от снадобья мозгов. Через пол часа Федя поднял осоловелые глаза и спрсил понизив голос: — Ты как? Тебя, того, это?.. — Меня не это и не то, ты читай давай. Таблетки за тебя не выучат. — Буркнул Валера, не отрывая глаз от конспекта. — Угу… а я вот… что то спать охота. Может я подремлю быстренько, а ты как главу дочитаешь разбудишь. — Давай не распускайся! — строго потребовал Валера, но сам он чем дольше читал тем чаще зевал, тер глаза, и всё больше подпирал рукой щеку, облокачиваясь на стол и сползая по его наклонной поверхности. Наконец заподозрив, что-то он протянул подавляя зевоту. — Федя… А там ничего нет про это… Побочные эфекты. — Я шас, я это…. Федя с трудом, как сонная муха открыл словарь, и медленно будто космонавт придавленый силой тяжести на Юпитере, листая страницы и водя соскальзывающим пальцем по строчкам переводил нужную часть анотации. Наконец он протянул жмурясь и пытаясь разлепить веки — Тэээк-с, тут написано… Ага, вот, может вызывать сильную сонливость в течении первого дня приема, но затем нормализует режим, улучшает когнитивную деятельность, тэк-с, показания… Ага. — Он поднял на друга покрасневшие слипающиеся глаза — Короче надо будет пораньше на боковую значит. — Значит надо. — Серьезно кивнул Валера, думая о том, как бы не уснуть нечаянно в метро. — На тебя сильно действует? — Ну вродь спать хочется… Но мне всегда спать хочется. Валера только пожал плечами, и решил что ещё час и он отправится к себе. Они вернулись к конспектам. Строчки слегка плыли перед глазами, слова мешались в голове. Веки смежались сами собой. — Я шас усну… — тяжко вздохнул Федя обессилено захлопывая конспект. Валера тоже ощутил что так или иначе придется сдаться в плен Морфею. — Ух, я чет… Совсем я… Это… мне домой… — Да какой домой… — махнул рукой Федя — Куда ж ты такой… Ты того… Ложись… Я тебя разбужу через пол часика. — А ты этого… Сам… — пробубнил Валера, принимая на постели горизонтальное положение — Не усни давай… — Я не это… Я будильник… — Ага… Вздремну и домой… — Валера уснул едва коснувшись головой подушки, но ещё раньше услышал храп друга. Глубокий сон поглотил его. Он забылся совершенно, и изредка ловил отрывки фраз и голосов, как эхо на дне колодца. Сквозь дверь слышался смутный бубнеж деда, плывущий над их головами как облака над Волгой на картинах Левитана: — Это иприт учебный… Шас мы их быстренько усмирим… Ша мы их как фашистов… И голос женщины отвечал ему: — Да вы что, совсем! Это ж только людей отравить может, а этим-то что!.. А вот… Но голоса терялись и исчезали, и он погружался в сон на еще одну вечность. Он видел сон в котором ему снились лапки. Снилась темнота, и пребывание в каком то огромном меняющемся, живом пространстве, по каждой поверхности которого он мог взбежать перебирая своими крохотными ножками, ловя чуткими усами все что происходит вокруг… Иногда до его слуха доносились голоса и гудение, а иногда он на несколько секунд разлеплял веки, не в силах пошевелится, помня, что было у него какое-то важное дело, но не помня, ни какое это дело, ни кто он. Сновидение опять охватывало его и он снова бежал на шести лапках, все больше слабея, силясь убежать от вездесущего запаха, заставляющего задыхаться. *** Когда он открыл глаза потолок засиженный тараканами вращался. Комнатоверчение не прекратилось, голова раскалывалась. Валера захрипел, пытаясь приподнять голову с подушки. Квартира была поразительно тиха. Не слышалось ни пения из душа, ни детского плача, ни шкворчания масла на плите… Будто обитатели вымерли все разом… Нехороший холодок пробежал по спине Валеры, и тот машинально проверил, не забежал ли таракан за шиворот. Что-то рядом заскрипело. В глаза будто песка сыпанули но он перевел взгляд, и через перекошенные очки заметил шевеление у стола, вздрогнув от знакомого образа быстрых движений. «тараканы?» От стола донесся стон, и новая порция скрипа: — Валя!.. — просипел едва узнаваемый голос Федьки. — А? — Ты… — Я… Что-то я… Голова болит… — И у меня… Они сели уставившись друг на друга красными глазами. Во всей квартире не слышалось ничего кроме тихого шороха маленьких лапок… Хотя Валера не поручился бы, что ему не послышалось. Что-то было не так. Федя приложил палец к губам. — Ш-ш! Слышишь? — Что? Валера прислушался, и вздрогнул. Не слышалось ни одного звука из коридора. — Не слышу. — И я не слышу. Они покосились на дверь. — А почему… Почему так тихо… — наконец осмелился шепнуть Валера. Федя приложив палец к губам на цыпочках подкрался к двери и как мог тихо открыл. Осторожно высунув нос наружу Фёдор поманил рукой друга. Валера сделал нетвердый шаг вперед, не вполне соображая, кто он и зачем… Комната не прекращала вращаться, но повихляв на носочках как балерина, он таки сумел разминуться с дверным косяком и оказаться в коридоре. Безмолвие ожидавшее там было апокалиптическим, почти космическим. Будто приняв «брэйнстронгера» они уснули так крепко, что проспали армагеддон, и Гавриил махнул на них рукой отчаявшись добудиться. Воздух полнился привычным ядренным дезинсекционным духом, не было слышно ни дуновения ни скрипа форточки. Всюду валялись брюшками кверху мертвые и умирающие тараканы похрустывая под их шагами. Федя приложил ухо к двери самой шумной комнате армянской семьи с глухой бабушкой и тремя детьми. Взглянув на Валеру с ужасом покачал головой. От закрытых дверей веяло жутью. Пошатываясь, задыхаясь, и затаив дыхание они кивнув друг другу распахнули дверь в единственную не покинутую комнату и уставились внутрь. Увиденное повергло в шок и трепет. Огромный, двухметровый монструозный, шевелящий усами, и сверкающий линзами… — Таракан! — заорал Федяй, кидаясь обратно, оступаясь, падая, отползая прочь. Силуэт медленно повернулся, поблескивая чешуёй, и нараспев говорил. — Вот Серафим Павловна, смотри какова красота!.. Всех положил, только добить осталось самых мелких… — с этими словами таракан уставился на них. У Тимовеева захолонуло сердце и начали подкашиваться ноги. Чудище перебирая лаками двинулось к нему, сверкая линзами очков и хитиновыми чешуйками… В лапках оно держало серебряную рамочку с фотографией. Николай Петрович, одержимый борьбой с вредителями сам превратился в одного из них. С криком Валя выбежал вслед за другом прочь, прочь, прочь из этой проклятой квартиры!.. Скорее, на свежий воздух, пока сам не превратился… *** — Коль, а чё эт с ними? — соседка проводила взглядом убегающих студентов. — Не знаю Марф — Пожал плечами Николай Петрович, протирая линзы противогаза, и оборачиваясь на трогающий его листами цветок — Зашли ко мне, и как заорут… Погодь, это что ж получается, они тут всю ночь пробыли?! — Получается что так!.. Ох и нанюхались же они, касатики… — Сочувственно вздохнула соседка. — Ох слабая нынче молодежь, вот я в их годы под Сталинградом!.. Хоть бы помогли цветы занести, тфу, убежали, лентяи… — заворчал Николай Петрович снимая с себя трофейный костюм химзащиты, предусмотрительно надетый перед уборкой. *** — Ой, Валя, чтоб я ещё раз туда вернулся! Валера его не слушал, плеща себе в лицо водой и фыркая. Вода из обводного невероятно бодрила, и ради этого он мог пренебречь взглядами прохожих, смотрящих на них как на очередную шпану у канавы. — Валя!.. А экзамен! Сколько времени? — Проспали! — Черт! — Надо звонить, вдруг он ещё там! Бросившись к будке таксофона они принялись щедро пихать в щель мелочь и наперебой крутить диск. — Алло, а скажите профессор Муромский… Как ушел… Как выставил? А скажите, Лизюкову и Тимовееву… Как отлично, а мы ведь даже не… — Федя!.. — грозя кулаком Валера нажал на рычаг — Молчание золото! Нам автоматы выставили, а ты… — А я теперь без жилья! — Зато со стипендией. Федя улыбнулся разведя руками и вешая трубку на рычаг. Переглянувшись друзья рассмеялись облегченно. Все плохое было позади, и глядя на мутную, медленно текущую воду обводного канала, Федя, почесывая макушку задумчиво произнёс: — Интересно, почему будильник не зазвенел… О, точно! Я ж забыл что у него… Ха… Провода перегрызли. Знатно мы задрыхли, без задних ног от этого брэйн-как-его-там… — Федя, мать твою, если я еще раз услышу о твоих фарцовщиках!.. — Да я… — растерянно развел руками Федя — Я ж как лучше хотел… — Угу, как обычно. — хмыкнул Валера протирая очки в роговой оправе и водружая их на нос. — У меня ж там словарь остался… — вздохнул Федя глядя через обводный на родную улицу. — Мой словарь! — Ахнул Валера, хватаясь за голову. — Твой. — отозвался Федя предусмотрительно пятясь. — Да ты!.. — начал Валера замахиваясь — Да я тебя щас тапочком!.. Но друг уже улепетывал в сторону лиговского, не дожидаясь обещанного ускорения.