Словно во сне

Солнце медленно спускалось за высотки и на прощание заливало улицы нежным оранжевым светом. Ветер стал немного прохладнее, и сейчас каждому бы стоило позаботиться о себе, одеться теплее, но где-то на просторах Сеула, в множествах многоэтажек, людей согревали не одежды, а любовь. Такими были и два парня, застывшие у открытого настежь балкона. Их сердца с бешеной скоростью разгоняли кровь по телу, отчего то горело, и в нескольких сантиметрах, что остались между ними, становилось по-настоящему жарко. Они не знали, сколько прошло времени с того момента, как оба замолчали и просто наслаждались близостью, появившейся так быстро и желанной настолько долго. — Чайник, наверное, уже успел остыть, — нарушил тишину Тэхен хриплым голосом. Чонгук боялся даже пошевелиться. Уходящее солнце напоминало о всех их встречах во снах, и ему все еще казалось, будто любое неправильное движение может снова привести к холодной постели, где он просыпался совсем один. — Пойду сделаю нам горячего чаю. Ты, наверное, замерз уже, — стоило Тэ двинуться назад, как спину Чона обдало ледяным порывом ветра. Вот теперь стало холодно, но совсем не от температуры на улице, а от страха остаться без любимого человека, без его глубоких, размеренных вздохов за спиной. Парень уходил ненадолго, но Чонгук, проживший без него столько месяцев, боялся теперь отпускать и на минуту. Все, что он мог – это прислушиваться к звону посуды и шуму закипающего чайника, успокаивая себя этим, будто маленький ребенок в темной комнате, засыпавший только под голоса родителей, раздающихся за дверью. Так он ощущал себя в безопасности. Тэхен вернулся в комнату и, бросив мимолетный трепетный взгляд на Чона, двинулся к маленькому журнальному столику. Учитывая то, с какой легкостью Ким поднял его и поставил перед диваном, мебель была практически невесомой. — Устраивайся поудобнее, — произнес Тэ, уходя обратно за угол. Гость послушно поплелся к месту чаепития и уселся на софу, подтянув к груди колени и обняв их обеими руками. В его голове вдруг на какое-то время поселилась пустота, заставляющая бездумно смотреть в одну точку. Слишком много потрясений за один день, и мозг, видимо, решил взять передышку, отключившись от окружающего мира. Тэхен объявился примерно минут через семь, кое-как удерживая чайник в одной руке и две кружки во второй. Комната вмиг наполнилась цветочно-сливочным ароматом, принуждая Чонгука наконец очнуться и выбраться из фантомного тумана. — Это молочный улун. Пробовал когда-нибудь? Я не принес сахар, потому что считаю это преступлением по отношению к таким напиткам, — Ким невинно заулыбался, расставляя посуду на столешнице и разливая прозрачную оранжево-желтую жидкость по бокалам. — Не доводилось, но запах замечательный. Хозяин помещения устроился рядом с Чоном, пренебрегая любым расстоянием, что должно было бы остаться между едва знакомыми людьми. Сейчас их разделял только здравый рассудок, не позволяющий перейти к чему-то большему так быстро. Тэхен осторожно поднес к губам кружку и слегка подул, чтобы остудить чай. Чонгук так засмотрелся на это действие, что не думая хватанул со стола разгоряченную керамическую емкость и сделал глоток, тут же дергаясь от температуры, обжигающей язык, и следом проливая часть содержимого на толстовку. Гость раздраженно поморщился и зашипел, оттягивая двумя пальцами ткань, прилипшую к коже, и затряс ею в воздухе, пытаясь остудить пятно и полыхающую грудную клетку. Ким подскочил, тут же оставляя свою кружку на столе, и замахал руками, создавая поток воздуха вокруг парня, будто это могло хоть как-то помочь. — Сейчас сбегаю за мазью от ожогов и чистой кофтой, — сообразил Тэ и быстро удалился из комнаты. Всего через пару минут он подлетел обратно с небольшим тюбиком в ладони и идеально сложенной светлой одеждой. — Снимай кофту. Чонгук опешил настолько, что даже боль и жжение чувствовать перестал. Прямо здесь? Перед ним? Раздеваться!? Он вылупился на ожидающего действий человека и быстро заморгал, пытаясь представить, как это все будет выглядеть. — Сказать о том, что влюблен в меня, ты осмелился, а просто снять кофту стесняешься? Я просто помажу, иначе заживать будет долго. Чон медленно потянулся к горлу толстовки и стянул ее через голову, после чего забегал глазами по комнате, избегая взгляда парня напротив. Тэхен поджал губы, пока наблюдал, как одежда поднимается вверх, оголяя торс и выпирающие на нем мышцы. Наверное, надо было бы хотя бы отвернуться для приличия, но он застыл, уставившись на спортивное телосложение, широкие плечи и рельеф пресса, уходящий под ремень джинс. Тюбик, что лежал в ладони, готов был вот-вот треснуть от давления пальцев, как и Тэ, еле сдерживающий себя в руках. Чонгук весь сжался под этим пристальным заинтересованным взглядом и как бы невзначай прочистил горло, напоминая о поставленной перед ними задачей. Ким тут же тряхнул головой, подошел ближе и осторожно присел рядом, открывая упаковку с мазью. Ловким движением пальцев он подхватил небольшую выдавленную часть густого содержимого и поднес ее к груди Чона, аккуратно касаясь красного пятна, что проступило на его коже. Раненный в бою с чашкой чая снова зашипел, но теперь от неприятной прохлады и жжения, и Тэхен невольно вскинул голову вверх, встречаясь с черными глазами напротив. Вместе с этим моментом все вокруг, казалось, остановилось, и даже сердце у каждого на секунду замерло в ожидании неизбежной близости. — Ты же психолог, верно? — вполголоса спросил Чонгук, вместе с тем сглатывая вставший в горле ком. — Тогда скажи мне, как сдержаться. Взгляд Тэ бегал от манящей в радужках темноты до не менее желанных губ, и так по кругу. — А зачем? — прошептал он и несмело подался вперед, не позволяя себе сделать что-то большее, пока не увидит одобрение в виде встречных действий. Чон слегка опустил голову и коснулся кончиком носа щеки владельца комнаты. Стоило им прикрыть глаза, как оба двинулись друг другу навстречу, сливаясь в нежном, робком поцелуе. Никто из них не думал о том, как глупо вот так сдаться чужим губам напротив, и только солнце, заглядывающее за линию горизонта и окрасившееся в розовато-персиковый оттенок, знало, что неспроста именно сейчас одинокие ранее люди наконец-то стали чьей-то необходимостью. Одному из них понадобился целый год для того, чтобы обрести счастье, другому всего день, чтобы понять, какого это – быть по-настоящему любимым. Трепет, что пропитывал слияние двух парней, медленно, но верно превращался в жадность и жажду. Тэхен скользил ладонями по горячей шее и вздымающимся плечам Чонгука, игнорируя мазь, что распределялась по коже вслед за гуляющими по ней пальцами. Ким еще напористее подался вперед, укладывая тем самым парня на спину. Их поцелуй разорвался всего на пару секунд, когда Тэ снимал с себя свитер, обнажая утонченный торс и худые, жилистые руки. Температура в комнате поднималась, несмотря на до сих пор распахнутые двери балкона. Становилось особенно жарко, когда Чонгук, приподнимаясь, подавался к шее, мечась губами из одной точки в другую и оставляя на каждой следы, что остынут через пару секунд, но уже никогда не сотрутся из их памяти. Из одежды на них остались только джинсы, а души же обнажились полностью и просили друг друга настолько громко, что вырывались откуда-то из глубины грудной клетки вздохами, смешанными с неконтролируемыми стонами. Тэхен невесомо провел пальцами по направлению косых мышц пресса Чона и, задев ремень, двинулся дальше, скользя по бедру и уходя ладонью под сгиб колена. Он приподнял его ногу, что послушно согнулась, и придвинулся еще ближе, касаясь ширинкой джинс паха Чонгука. Младший двумя руками схватился за талию Тэ, жадно сжимая хрупкие изгибы и притягивая торс ближе к себе. Мир вокруг и вовсе перестал существовать, когда Ким под напором чужих и своих желаний плавно качнул бедрами вперед, покусывая губы парня от нетерпения. Чон зарычал и уверенно поднялся, лишь на секунду усаживая Тэхена на своем паху, затем укладывая уже его на спину, на противоположную часть дивана. Сильное, накаченное тело нависло над утонченным и более слабым, забирая себе возможность доминировать и контролировать процесс. — Даже если это сон, то точно самый лучший из тех, что я видел, — прошептал Чонгук, слегка прикусывая нежную мочку уха. — Это еще не все, — озвучил прижатый к софе и потянулся к пуговице джинс парня, еле удерживающей поток похоти, что импульсами ударяла в твердеющий член. Чон заинтересованно заулыбался и смело двинул бедрами вперед, после чего отдалился. Он повторял эти же действия еще и еще. Из плавных и скромных, движения потихоньку перетекали в грубые и жадные. Его расстегнутые джинсы скользили по ягодицам взад-вперед, оголяя плотно сидевшую резинку боксеров. Парни оба поддались срывавшей крышу жажде и подавались навстречу друг другу. Тэхен выгибался в пояснице, его тело чуть подрагивало и пальцы впивались в кожу спины Чонгука, оставляя красные следы и царапины. — Уверен, что хочешь большего? — вопросил младший, глядя на Тэ из-под полуприкрытых век и облизывая припухшие губы. — Это лишний вопрос, Чонгук, — ответил старший, глотая ртом воздух, и тут же притянул к себе покрывшуюся испариной шею, сливаясь в молящем, сладком поцелуе. То, что происходило между этими двумя, возможно, теряло всякую логику и здравость, но их сердца, тянущиеся друг к другу с таким стремлением, не оставляли ни шанса, ни времени для того, чтобы что-то обдумывать и рассуждать. Закат сменялся сумерками, погружая влюбленных в полумрак. Было лишь слышно звяканье пряжки ремня на штанах Тэ, глубокое дыхание, изредка обрывающееся стонами, и шорох от слетающей на пол ненужной сейчас одежды. — Смазка в нижнем шкафу письменного стола, — намекнул Тэхен, заметив нотки растерянности в лице Чонгука. Парень лишь кивнул и двинулся в нужном направлении, проклиная длину комнаты, по которой приходилось идти совсем голым. Ким же с удовольствием наблюдал за нагим телом, разглядывая его со всех возможных сторон без капли смущения. Чон быстро вернулся и снова навис сверху, легким движением выдавливая холодную липкую жидкость на пальцы. Тэ, по-видимому, только наслаждался позицией снизу, отчего ерзал по бархатной обивке, устраиваясь поудобнее и шире расставляя ноги в стороны, позволяя тем самым Чонгуку быть еще ближе. Тот с удовольствием воспользовался возможностью и двинулся к разведенным бедрам, вместе с тем уже без былой жадности, встречаясь с Тэхеном в поцелуе. Сейчас перед ним лежал любимый человек, со взглядом, пронизанным доверием и трепетом. Хотелось быть как можно нежнее и ласковее, чтобы ни в коем случае не сделать больно, не оттолкнуть этим самым от себя и не потерять. Парень провел двумя пальцами меж ягодиц Тэ, слегка надавливая на чувствительную зону, и уловил тихий стон. Внутри все закипело, и жжение металось от грудной клетки до паха, разливаясь негой по всему телу. Терпеть и сдерживаться не хотел уже никто. Оба полыхали и с жадностью разглядывали напряженные тела друг друга. Чонгук опустился к шее Тэхена и оставил на ней несколько невесомых поцелуев, одновременно с этим медленно подаваясь вперед и проникая в горячее пульсирующее нутро. Он двигается плавно, наблюдает за тем, как партнер гладит себя руками, прикусывает губу и жмурится, тяжело дыша. Вид настолько прекрасен, что голова идет кругом. — Чонгук… — сорвалось с губ Кима, когда он выгнулся в пояснице, хватаясь руками за подлокотник над головой и сжимая пальцами обивку. Тело Тэ извивалось от удовольствия, и Чон наслаждался каждым его изгибом, ускоряя темп движений. Ему все равно было мало, хотелось пометить поцелуем каждый участок нежный кожи, пропитанной соблазнительным ароматом корицы. Чонгук взялся ладонями за бедра, что двигались под ним, подаваясь навстречу от нетерпения и откинув голову назад, резко толкнулся внутрь до основания члена, вызывая тем самым протяжный хриплый стон. — Нравится? — вполголоса поинтересовался парень, сладко ухмыляясь. — Еще… Не останавливайся, прошу… Для Чона этот умоляющий тон сыграл в роли основного двигателя. Он начал ускоряться, заполняя темную комнату громкими шлепками бедер о ягодицы, и наблюдал за пухлыми губами Тэхена, что приоткрывались с каждым звонким стоном и последующей просьбой «Еще». Пальцы Кима беспощадно цеплялись за кожу, покрывшуюся испариной, скользили, царапали, вынуждая Чонгука не сдерживать рык. Оба тонули в омуте наслаждения и в слегка приоткрытых довольных глазах друг друга. Одаривали незабываемыми касаниями, жаркими поцелуями и любовью, что парила в воздухе, оседая на запотевшие окна. Тэ вдруг приподнялся и, удерживая Чона за плечи, облокотил его на спинку дивана, усаживаясь сверху на его бедра, вместе с тем принимая в себя липкий от смазки член. Чонгук обхватил его талию одной рукой, помогая двигаться в удобном для обоих темпе. Второй ладонью заскользил по головке, стараясь доставить как можно больше удовольствия. Тэхен отбросил голову назад, пытаясь глотать ртом воздух. Эта картина вызывала у парня, управляющего процессом, довольную улыбку. Невозможно было отвести взгляд от этого хрупкого тела, тонкой талии и узких бедер. Он сводил с ума, заставлял терять разум, путал все мысли в голове, в конце концов оставляя только сладкий туман в сознании. — Чонгук… я… - задыхался Ким, выгибаясь еще сильнее. Слышать свое имя, слетавшее шепотом с любимых губ, и чувствовать, как горячие стенки все плотнее сжимают член, было невыносимым. Рывки Тэ в секунду стали еще интенсивнее и ярче. Стоило только почувствовать, как внутри запульсировало еще сильнее, он заскулил, изливаясь тягучей горячей жидкостью и пачкая ею ладонь и живот Чона, что в эту же секунду зажмурился, откидывая голову на спинку дивана, и кончил следом, не покидая дрожащее тело. В помещение было ужасно душно, но никто из парней не собирался двигаться с места, чтобы открыть окна. Оба наслаждались прерывистым дыханием и устало улыбались, не отводя глаз друг от друга. — Мне понравилось пить с тобой чай, - на выдохе озвучил Тэхен, укладываясь лбом на плечо напротив. Чонгук хрипло рассмеялся и поцеловал влажную от пота макушку. — Я готов пить с тобой все что угодно до конца своих дней… Только снова боюсь, что ты пропадешь и я проснусь один в своей постели. — Я думал, доказательств того, что я уже никуда от тебя не денусь, достаточно. Это не сон, и сегодня ты даже заснешь не один. Чон наклонил голову, пытаясь рассмотреть темноте лицо Тэ. Тот лениво поднял голову и неохотно слез с бедер парня. — Останься сегодня со мной, Чонгук, — взгляд Тэхена сменился на внимательный, изучающий. — Нет, даже не так. Просто оставайся со мной.