Покалеченные

      Люди часто задумывались о таком развитии событий. Только никто всерьёз не верил, что катастрофа действительно наступит. Придёт по их души. Писатели-фантасты, играясь с воображением и словами, создавали потрясающие тексты о возможном печальном будущем. Возможно, они писали такие книги как раз, чтобы заставить людей одуматься. А может, просто скрывали свои страхи за сотнями тысячами знаков. Потому что люди, стоящие у власти, такие книги не читают и вряд ли задумаются.

«Как люди перебрались под землю» Павлов. Н.Е

      Костя хмыкает, проведя кончиками пальцев по печатным чуть стёршимся строчкам. Он думает, что люди абсолютные дураки, потому что не верили в катастрофу. В своих руках он держит книгу — подарок от коллег из отделения смотрителей. Где и каким образом они её достали, Костя не знает, но держать настоящую бумажную книгу в руках было приятно. Она пахла как-то совсем по-особенному, а её странички были мягкими на ощупь и шуршащими, когда их пытались переворачивать. Книги сейчас — большая редкость. Они обычно передаются по наследству и оберегаются, как самое ценное в семье. Если судить по дате на её титульном листе, написана она была как раз после того, как люди, словно тараканы, залезли под землю.       Константин Гром родился уже в бетонных стенах бункера. Он был почётным представителем четвёртого поколения и, естественно, не знал никакой другой жизни, кроме как жизни под землёй. Холодные безжизненные стены и отфильтрованный или восстановленный воздух — всё что у него было. Помимо нескольких рассказов о прошлом мире, которые в нынешнем стали легендами предков.       Когда Костя был ребёнком, он ещё позволял себе мечтать. Наслушавшись рассказов взрослых, он выдумывал себе совершенный мир. Где ярко-зелёные растения растут везде, а не только в специальном растворе. Где есть много животных. А вода была неиссякаемым ресурсом. Он, правда, не мог это всё уместить в своей голове, это как-то было всё сложно и непонятно. Но Костя правда мечтал! О том, что он, например, вышел на поверхность и что там всё хорошо.       С возрастом мечтать становилось сложнее. С возрастом мечты разбивались о горькую действительность. Сначала в школе, где они изучали основные предметы, а потом и в академии смотрителей, где они изучали, как убивать людей. С возрастом Костя понял одну истину — всем на тебя плевать. Бункеру интересно лишь то, как хорошо ты выполняешь работу. Потому что иначе бункер не выживет. А что ты при этом чувствуешь — уже не дело бункера. Бункеру лучше, если бы ты ничего не чувствовал.        — Константин Игоревич! — Костя вздрагивает, когда слышит своё имя, и откладывает книгу на стол. Кидает быстрый взгляд на часы на правой руке — до конца обеденного перерыва остаётся ещё пятнадцать минут.       В комнату отдыха влетает молодой светловолосый парень. Он весь растрёпан и взъерошен, а галстук съехал куда-то в сторону. Его лицо было покрыто красными пятнами от неожиданного марш-броска, а грудь быстро поднималась. Костя жалеет его и не делает моментальный дисциплинарный выговор, а решает дождаться, может, новость действительно этого стоит. Костя силится вспомнить, как зовут парня, пока тот пытается отдышаться и привести форму в человеческий вид. — Выкладывай, — по-отечески разрешает Костя, когда видит, что парень может говорить и не умереть при этом от нехватки воздуха. — Константин Игоревич, у меня там жена рожает, не могли бы вы меня отпустить? — Вываливает он на одном дыхании Костя задумывается, глядя на растерянного парня. В целом, он имеет право его отпустить, ситуация только не совсем подходит, но в документах это не сложно подправить.       Парня перед ним зовут Александр, но все почему-то сокращают до Алек. Ему двадцать пять и имя своё он получил только недавно, законно заработав на него своими кровными. Костя мельком видел его жену — хорошенькая, миленькая девочка с третьего уровня. Что в целом не было плохо. — Не положено, — цыкает Костя и тут же машет на него рукой, возвращаясь к книге, — Но иди. Форму снять не забудь. У тебя сегодня выходной! — Спасибо, Константин Игоревич, не забуду, — Алек чуть ли не в ноги ему кланяется в благодарности, — Там сегодня последняя сопроводительная, не могли бы проследить, а то парни там ещё совсем зелёные, дел могут наворотить. — Иди уже, — почти приказывает Костя и со вздохом переводит взгляд на часы.       Остались же люди, которые умеют чувствовать. Почему-то невольно вспомнился Юра — этот неугомонный парень с четвёртого, но он быстро отогнал эти мысли. Не время. В своё время все чувства из Кости выбили в академии. Тогда все было строже, чем сейчас. Пятнадцать лет назад они переживали перенаселение.       Костя со вздохом поднимется, прикрыв книгу, подхватывает серый пиджак с эмблемой бункера и шевроном смотрителя на левом плече и выходит из комнаты отдыха. До сопроводительной было ещё полчаса, но опаздывать Костя не любит. Да и Алек был прав: молодые ребята, недавно выпущенные с академии, могут наворотить дел.       Из-под подошв тяжелых ботинок эхом разносятся шаги. Они разлетаются по бетонному коридору как мухи. Костя не очень любит эти ботинки, но они были частью формы, поэтому деться от них некуда. Тяжёлая поступь смотрительских ботинок всегда сообщает о том, кто идёт. Люди привыкли бояться смотрителей.       Возле тюремного сектора Костя останавливается, кивая коллегам. Прикладывает руку к маленькому квадратику интерфейса, позволяя считать информацию с чипа, вшитого под кожу, и спокойно заходит внутрь. Здесь всегда царит какая-то особая атмосфера. И не всегда понятно, хочется тебе свернуться в панцирь или же выбить кого-нибудь из него. Костя всегда предпочитает выбирать третье. Он наблюдатель и всегда им был.       Он морщится, когда до него доносятся хохот и гомон. Костя ожидал, что его будут ждать ещё молодые ребята, правда не ожидал, что вести они себя будут именно так. Они даже толком из подросткового возраста не вышли, а уже академию закончили. Не удивительно, что сразу после выпуска их кинули выполнять грязную работу. — Отставить, — гаркает на них Костя, когда заходит внутрь одной из комнат. Парни тут же вытягиваются, со страхом в глазах смотря на него, — Что за цирк вы здесь устроили?!       И только сейчас Костя замечает её. Девушку, стоящую на коленях у ног парней. Она в защитном жесте склонила голову, прикрыв её руками. Её светлые короткие волосы давно потеряли лоск, ведь здесь не дают даже элементарно помыться. Одежда на ней — рабочий комбинезон, порван, наверное, ещё при задержании. Её брали на забастовке, очередной. D5-563 — читает Костя на её плече и ему действительно её жаль.       После затянувшегося молчания, она осторожно, опасаясь новых ударов, отнимает руки от головы и осматривается. Костя сталкивается с её взглядом и не понимает чего там больше — страха или ненависти. Он не спасает её жизнь сейчас, лишь продлевает муки. — Кто здесь старший? — громко спрашивает Костя, отводя взгляд. Сердце делает тревожный удар, закрываясь от жестокого мира. — Я, — из круга, столпившегося возле девушки, выходит невысокий парень с длинным каштановыми волосами. Он замирает в метре от Кости, склонив голову, и произносит, — C5-188. — Имя, — в приказном тоне требует Костя. Он, конечно, мог обращаться по буквенному номеру, но по имени всё же было короче. Да и проще запомнить имя, нежели буквенный код, которым их всех клеймят в системе. — Светлан, — удивлённо произносит парень, взглянув на Костю чуть по-другому. Словно Костя заслуживает какое-то уважение своим вопросом. — Девушку в камеру, остальных подготовить к сопроводительной. Действуем строго по протоколу. Ещё раз услышу или увижу подобное, каждому выдам дисциплинарный выговор. Выполняйте, — отдаёт Костя приказ и замирает у стены, наблюдая за его исполнением.       Парень кивает и непонятно откуда достаёт планшет. Очередной фокусник. Костя наблюдает за тем, как Светлан заполняет протокол, отдаёт приказы своим ребятам и понимает, что бункер реально сломал их. Навскидку этим ребятам семнадцать-восемнадцать лет. А они уже работают как часы, никаких лишних эмоций, только машинальные действия. На это больно смотреть, пока не понимаешь, что тебя так же поломали. Ты такая же бесчувственная машина, пусть и пытаешься играть другую роль.       Заключенные, которыми оказываются девушки и дети, пойманные при разгоне очередной забастовки, сидят смирно. Женщины в отличие от мужчин тихие. Это Костя заметил почти сразу же, участвуя в сопроводительных протоколах. Мужчины на их месте бы постарались выбить из парней почву, вывести как-то из себя, пока те записывали их в протокол. Женщины лишь смотрят грустными ненавидящими глазами. — Вам не стыдно? — неожиданно спрашивает одна. У неё синяк над правым глазом и разбитая губа. Костя наблюдает за её действиями с лёгкой долей интереса. — Что? — отзывается Светлан, отрывая взгляд от планшета и переводя его на женщину, внимательно слушает продолжение фразы. — Убивать невинных детей, — отвечает она тихим, уставшим голосом. Костя думает, что это бессмысленно, но диалог не прерывает. — А вам не стыдно было их тащить туда? — ядовито уточняет у неё парень, а после уже спокойно произносит, — Я всего лишь выполняю приказ. — Они бы умерли в любом случае. — Тогда этот диалог лишён смысла, — коротко отрубает Светлан и переходит к другой девушке.       Костя тут же теряет интерес ко всему происходящему. Он дожидается, пока заключенным наденут наручники и выстроят в ряд. Среди них неожиданно оказывается девочка семи или восьми лет и Костя правда не понимает, каким местом думала мать, когда тащила девочку вслед за собой. Раньше таких детей забирали на третий уровень и обучали какому-то ремеслу. С недавнего времени появился приказ убивать всех.       Костя ведёт колонну в специальный блок. Он расположен недалеко, всего лишь несколько коридоров. Женщины, ослабевшие после нескольких дней в тюремном блоке, идут медленно. Ребята не торопят и в целом никак не комментируют. И Костя не понимает, почему досталось той девушке с четвёртого уровня. Или они себя так ведут только при нём?       В спец секторе их принимают холодно, несколько человек в белых халатах оглядывают толпу и начинают готовить препараты. Костя по просьбе одного из врачей оставляет электронную подпись под протоколом, пока наблюдает за подготовкой.       Девушкам помогают занять свободные койки. Белые халаты бегают между ними, подключая аппаратуру и вводя в вену катетер. Парни-смотрители занимают место около стены, чтобы не мешать. Врач, который просил Костю оставить подпись, смотрит на него ожидающим взглядом. И Костя начинает говорить. — Согласно протоколу, любое серьёзное нарушение карается смертной казнью. Перед ней вам позволено назвать собственное имя. Вы можете умереть людьми, а не буквенным набором, — Костя произносит слова не особо громко, но его голос достигает всех.       Люди по очереди начинают называть свои имена. Заканчивает та семилетняя девочка. Её зовут Алиса и Костя отмечает, что она смелая, понимает, что происходит, но не боится. Кивая врачу, он дожидается введения снотворного и только после этого выходит из специального сектора. Дальше не остаётся, прекрасно знает протокол — видел его не раз. Трупы скинут в одну телегу, накрытую тканью, и вывезут к фермерскому сектору. Там разберутся. Имя девочки крутится в голове и Костя совершенно не понимает, чем она его так зацепила. Алиса не первый и не последний ребёнок, чья кровь на его руках.       До кубрика добирается словно в бреду, не разбирая дороги. Просыпается лишь тогда, когда замечает неясную тень на кровати. При включении света неясной тенью оказывается всего лишь Юра. Он усмехается, ловя на себе взгляд Кости, и устраивается поудобнее на его кровати. — Я даже не буду спрашивать, как ты тут оказался, — устало произносит Костя, сдвигая его ноги и садясь на кровать. Мышцы ноют после долгого рабочего дня и Косте хочется просто забыться тупым сном без сновидений. — Ты чего такой? — Юра хмурится, поправляя чёлку, полезшую в глаза, — Случилось что-то?       Костя оглядывает его с ног до головы. Юра, не изменяя своим традициям, был одет во всё чёрное. И это не был рабочий комбинезон, который предписывалось носить по протоколу. На нём были какие-то джемпер и джинсы. Где только достал. Хотя Юра всё может. — Коллегу на сопроводительной подменял, — кивает своим мыслям Костя, стягивая с себя пиджак.       Юра тут же оказывается рядом. Стоя на коленях за спиной, помогает снять пиджак, пробирается руками под серую хлопковую футболку. Словно осьминог, руками залезает под кожу, а кажется, что в душу. Юра жёсткими движениями разминает уставшие мышцы и Костя плавится под его прикосновениями. — Сегодня последняя была, — То ли спрашивает, то ли уточняет ему на ухо Юра.       Костя ловит его руку у себя на плече и ласково целует Юрино предплечье. Тот позволяет, проводит кончиками пальцев по подбородку, поворачивая лицо Кости к себе, целует, легко прикусывая губы. Юра отрывается с тихим вздохом, успокаивающе проводит по плечам, целует куда-то за ухом. — Так что тебя так расстроило? — интересуется Юра, положив свою голову ему куда-то на плечо. — Ты серьёзно хочешь об этом поговорить? — иронично спрашивает Костя, поворачивая к нему голову. На него не смотрит, боится увидеть в глазах осуждение или ещё что хуже. — Ну-у, если тебя это волнует, то да, — Юра зевает ему в плечо, а потом игриво прикусывает, щурясь под холодным светом ламп. А после подумав утягивает за собой, роняя на кровать. — Это закон… — начинает говорить Костя, смотря на потолок, и Юра уже знает, что он скажет. — У закона нет чувств, только цель, — Закрывая Косте глаза, нагло перебивает, — У людей нет цели, только чувства. Кость, они сами виноваты, что попались. — Тебе не жалко так говорить? — Костя убирает чужую руку с лица и кидает взгляд на Юру. — Нет? — тянет тот вопросительно, приподнимаясь на подушке.       Костя устал. Правда устал. Только на это всем как-то всё равно. «Юре не всё равно», — шепчет внутренний голосок, пока сам Юра в действительности перебирает его волосы.       Юра делает это аккуратно. Мягко пропускает пальцы через пряди, словно расчёсывает их. Оттягивает некоторые прядки на себя. Легко массирует кожу головы. И всё это в каком-то трансе. Взгляд пустой. Юра даже не моргает. Тоже наверное о чем-то задумался. — Юр…? — тихо зовёт Костя, приоткрывая один глаз. — А-а? — так же тихо отзывается Юра, прекращая перебирать его волосы. — Ты зачем пришёл? — Соскучился? — спрашивает, будто сам не уверен в ответе. — Неправильный ответ, — Костя хмыкает и переворачивается, сталкиваясь с задумчивым Юриным взглядом, — Вторая попытка. — Ладно, — Юра поджимает губы и кидает на него виноватый взгляд. — Мне переждать надо. На третьем не вариант, там проверки участились. А на втором только ты. Но это не отменяет первого варианта.       Тут же начинает оправдываться Юра и Костя кидается на него с поцелуем. Плевать зачем он сюда пришёл, главное, что пришёл. Юра улыбается в поцелуй и тут же зарывается руками под футболку, оглаживая бока и притягивая к себе. Может, вправду соскучился. Он открыто стонет в поцелуй, когда Костя зарывается в волосы и оттягивает их на себя.       Юра отталкивает его от себя, скидывая джемпер, и снова увлекает в поцелуй, касаясь везде, куда руки дотягивались. Это настолько отчаянный жест, что Косте его становится жалко. Он ласково проводит по Юриным волосам, расцеловывая лицо — максимальная нежность на которую способен Костя.       А Юре казалось этого было не нужно. Он каким-то резким движением стягивает футболку с Кости, меняет их местами и седлает его бёдра. Костя тяжело выдыхает, когда Юра проезжается по его члену своим, а потом ещё несколько раз. Кто сегодня ведёт — не понятно. Юра словно с цепи сорвался, а Костя слишком устал. Может даже сегодня кто-то отступит. — Можешь быть сверху… Раз такой настырный, — на выдохе произносит Костя, заставляя Юру замереть. Его лицо принимает настолько сложное выражение, что Костя неудержавшись тихо смеётся. — Кость, ты башкой долбанулся? — тихо спрашивает Юра, придя в себя. Костя продолжает смеяться. — Ну а что ты такой резвый? Такое ощущение, будто у тебя секса полгода не было. — Прости… Я… — Юра не находится с ответом и Костя машет на него рукой. — Забей. Так ты хочешь быть сверху? — интересуется Костя, устав просто лежать. — Да? — и снова эта полувопросительная неуверенная интонация, за которую Косте хочется убивать.       Костя тяжело вздыхает, рывком меняет их местами и встаёт с кровати, оставляя Юру лежать на хлопчатобумажной простыни в непонятных чувствах. Костя кидает в него пластиковый бутылёк с маслом, попутно стягивая с себя штаны. С Юры стащить штаны оказывается ещё проще — те уже почти висели на его бёдрах. — Шоу, специально для тебя, Юр, — ухмыляется Костя, снова седлая его бёдра.       Под внимательным взглядом Юры, он льёт масло, пахнущее какой-то синтетикой, себе на руки. Одной легко сжимает его член, размазывая масло по всей длине. Другую заводит себе за спину, с выдохом вставляя первый палец. Юре хочется его ближе, хочется под самую кожу так, чтобы не расставаться вообще. Но вместо этого он позволяет Косте устраивать шоу, даря ему наслаждение.       Чем больше пальцев в себя принимает Костя, тем меньше он уделяет внимания члену Юры. Но тот не расстраивается. Куда интереснее было наблюдать за самим Костей, а подрочить можно и своей рукой, не маленький. Костины брови в напряжении были сведены к переносице. По виску стекает капля пота. А грудь высоко поднимается при каждом вдохе. Такого бы Костю запетчатлеть на картину, как это делали раньше. Но Юра может только смотреть и запоминать.       Юра сглатывает вязкую слюну и за шею тянет Костю к себе, впиваясь поцелуем во влажные губы, буквально вылизывая его рот. Хотелось до дрожи во всём теле. Хотелось всего Костю. Юра наслаждается его запахом, ведя носом по подбородку и спускаясь к шее поцелуями, пока Костя насаживается на его член. Костя делает это резко, так, что оба задыхаются, забывая дышать. Словно Костя прямо сейчас умрёт, если не вберёт в себя его член полностью.       Юре кажется ему хватит пару толчков, но Костя валит его на кровать, опирается на него рукой совсем рядом с шеей и подмахивает бёдрами, растягивая удовольствие. Тяжелое дыхание обоих разносится по комнате. Никто из них не богат на стоны. Не то время, чтобы таким раскидываться.       Костя откидывает голову назад, касается себя и спустя несколько толчков кончает. Юре хватает того, насколько сильно Костя на нём сжимается. Кончать в него не хотелось, но Костя не оставлял ему выбора, буквально дотрахивая все оставшиеся в нём соки.       Когда Юра кончает, Костя устало ложится на кровать. Ноги дрожат как после лёгкого марафона, а поясница побаливает. Юра хмыкает каким-то своим мыслям, целует его в загривок, встаёт с кровати и идёт в ванную. Костя чувствует холодное полотенце, обтирающее его ноги, и расслабляется, почти погружаясь в лёгкую полудрёму. А затем чувствует укол в районе шеи, который заставляет вздрогнуть и очнуться от сладкой неги. Ничего предпринять не успевает, Юра аккуратно, но крепко держит его руки, коленом наседая на тело, пока вводит препарат. — Тише-тише, — шепчет он вырывающемуся Косте, на которого начало действовать снотворное. Юра вынимает шприц, поглаживая его по плечу, и почти плачет, — Прости. Скоро все закончится. Когда очнешься, можешь делать, что хочешь. А пока спи.       Юра ласково гладит его по спине и слова, словно вольные птицы, ускользают от Кости, не достигая сознания. Веки тяжелют и сами собой закрываются, не смотря на все попытки Кости удерживать их в открытом состоянии. Он проваливается в сумбурный сон. Косте снится какая-то дикая мешанина из картинок и звуков. Откуда-то берутся скачущие чёрты почему-то с лицом Юры. Они кружат хоровод вокруг Кости, насмехаясь над ним. Словно наваждение, которое не получается смахнуть.       Глаза открываться не хотят совсем. Тело тяжелое, а во рту сухо. Собрав все силы, Костя наконец открывает глаза и приподнимается, голова кружится, а левая рука как-то странно побаливает. Чертята в его голове перестают смеяться. Сливаются в одного грустного черта, который смотрит на него знакомым обеспокоенным взглядом. Юра сидит рядом, на полу. На черта он совсем не похож и Костя безуспешно пытается собрать все мысли в одну большую осознанную кучу.       Он плачет. Костя замечает блеклые мокрые дорожки на его лице и перестаёт думать о чем либо. Подрывается с кровати, не обращая на лёгкое головокружение. Он присаживается на пол рядом с Юрой и целой рукой приподнимает его подбородок, заставляя смотреть на себя. Юра закусывает губу, чтобы не кричать, и внутренне сжимается. Он предал Костю. Он предал их обоих. — Рассказывай, — сиплым голосом требует Костя, морщась от внутренней горечи, что поднимается откуда-то из верхушки сердца.       Юра смотрит на него несколько секунд. Потом глубоко вздыхает, проводит языком по кромке зубов и переводит взгляд за спину Кости. — Я… Да без разницы уже, блять, — зло проговаривает Юра и кидает быстрый взгляд на Костю. Юра сжимает руки в кулаках так, что ногти впиваются в кожу, — Я знаю, что тебе мои извинения, наверное, до пизды. Но мне правда жаль, Кость. Жаль что всё так вышло. — Рассказывай, — уже просит Костя, вдыхая колючий воздух и садится рядом, опираясь на холодную стену, — Ты прав, мне нахер твои извинения не нужны. — Я влюбился. Кость, как дурак. В тебя, такого же дурака, который ничего вокруг себя не видит и выполняет грёбанный протокол, — Юра проговаривает ровно, словно сам для себя уже все давно решил. Он пустым взглядом смотрит на стену и продолжает сухо говорить, — Я должен был втереться к тебе в доверие. Ну-у, не конкретно к тебе. Нам бы подошёл любой смотритель с доступом второго и частично первого уровня. — А тут я… — Тянет Костя, пытаясь вспомнить их знакомство. — А тут ты, весь такой правильный и ершистый. Да. Если рассказывать вкратце, то сегодня произошёл переворот. Чип вырезал я, нужен был доступ. Учёные ещё несколько лет назад доказали, что на поверхность можно выходить. Но руководству на это было насрать. Если бы люди вышли, они бы потеряли власть. А у нас есть шанс. Если на поверхности нет возможности дышать, значит у нас просто будет новая, более справедливая власть. А если все выгорит, то нам больше не придётся как крысам сидеть под землёй и питаться объедками. Это ты родился и вырос на втором. Ты не понимаешь, что там происходит. Знаешь, но не понимаешь. Да и давай говорить на чистоту, ты не хочешь понимать. Иначе твои принципы развалятся в крах, — Юра вываливает чуть ли не на одном дыхании. Не останавливается, боясь, что его перебьют и не услышат.       Костя молчит, обдумывая сказанное. С какой-то стороны Юра прав. Во всяком случае он точно прав, что усыпил его. Костя бы точно не дал им совершить подобное. Все те же принципы. А ещё страх. Страх, который даже сейчас расползался по его телу. Все эти «что если» и тому подобное. Но с другой стороны, Юра, по сути его предал. Воспользовался, пусть и не в своих интересах. — И что теперь? — спрашивает Костя, вместо того, чтобы озвучить свои не очень радужные мысли. — Ждём результатов с поверхности. Если все в норме, дадим объявление по бункеру и начнём готовиться к выходу, — говорит Юра уверенно. — А если нет? — Сделаем для всех одинаковые порядки. Только бунты начнутся уже со стороны первого уровня, — он хмыкает, — даже интересно на все это посмотреть. Четвёртый уровень не доволен условиями, которых у них и так нет. Им ничего терять. А первый будет недоволен тем, что у них забирают часть комфортных условий. При плохом течении обстоятельств, они могут потерять все. — Недовольные будут всегда, — философски изрекает Костя. — Не спорю, — Юра снова хмыкает и комната погружается в тишину.       Они сидят долго. По Костиным внутренним часам — полчаса точно. В голове куча мыслей, нужных и не особо. Он уверен, в Юриных мыслях тот же переполох, что и происходит в его голове. Никто не говорит, оба делят тишину напополам. Она какая-то уютная, родная, спокойная. Во всяком случае в тишине никто не сможет ранить словами. Но это не значит, что мысли тараканами не выедут кусок души.       В какой-то момент Юра пальцами подлезает под его руку, переплетая их пальцы. Костя не против. Юрина рука холодная, обжигает своим холодом, но быстро согревается от тепла Кости. Костя не может понять, что делать дальше. Они чего-то ждут, но чего. Пока кто-то первый не выдержит и сломается под натиском своих мыслей?       Костя слышит тяжелые шаги, распространяющие по коридору, и выпадает из транса. Поступь знакомая, так звучат смотрительские ботинки. Так звучит страх. Дверь кубрика открывается с тихим шумом гидравлических прессов. В комнату заходит молодой мужчина, радостная улыбка на его лице сменяется удивлением и каким-то смущением. — Мы получили результаты, Юр. Радиация в пределах нормы. Кислорода в атмосфере достаточно для дыхания. Первая группа уже готовится, — быстро отчитывается он, а Костя не может понять смысл слов. — Спасибо, Федь, можешь… можешь нас оставить? — Федя кивает и выходит из комнаты, Юра поворачивается к Косте и выражение на его лице выглядит слишком сложным для Кости, — Ты… Ты понимаешь, что это значит, Кость?!       Юра от радости кидается ему на шею, а до Кости начинает доходить. У Юры получилось. Они смогут выйти на поверхность. Детские мечты Кости исполняются. Костя как-то чересчур сильно прижимает к себе Юру, зарываясь носом в его волосы. Хочется плакать, а лучше кричать.       Скоро начнётся новая эра. Скоро придётся разбираться в отношениях и скорее всего с доверием друг к другу. Скоро придётся жить по-новому. Но это всё будет скоро. А пока в его объятиях счастливый Юра и Костя понимает, что его мир наконец-то перевернулся на нужный бок.