Демон сумеречной пустоши

В тот день, после встречи с Юй Бинем, Сяо Чжань поздно вернулся домой, как всегда проблемы на работе вымотали до предела, но в голове по инерции продолжали бродить мысли о делах в университете. Он нажал на панель сенсорного замка, не сняв обувь, прошёл в гостиную, тяжело опустившись на диван. Всего пару минут отдыха и Чжань снова потянулся к портфелю, чтобы проверить завтрашнее расписание. А когда доставал планшет, вместе с ним выпал небольшой листок бумаги, это был распечатанный электронный билет на самолёт до Макао с открытой датой вылета. — Бо-ди, — такое привычное и родное имя давно прижилось в мыслях. Чжаню нравилось, как уютно и даже немного интимно оно звучит. Не совсем соображая, что делать дальше, он покрутил билет в руках. Бумага истрепалась, а линия сгиба стала настолько глубокой, что по краям листок уже разделился на две отдельные части. Только сейчас, как будто пришло понимание, что прошёл почти год с судьбоносного поцелуя, очертившего грань между до и после. Почти год они не виделись, и уже больше семи месяцев Сяо Чжань каждый день смотрел на эту бесполезную бумажку, никак не решаясь всё бросить и отправиться на поиски Ван Ибо. Сначала мысль, что Ибо найдётся и им удастся поговорить, очень помогала справиться с болезнью. Потом Чжань стал сомневаться, вдруг он не нужен, вдруг противен, ведь Ибо не просто ушёл, а сбежал, и навязчивое преследование всё испортит, лишит последней надежды. Маятник от «Я найду, я всё выясню, я объясню» до «Я совершил непростительную ошибку, я его напугал, он не хочет меня видеть» постоянно колебался из стороны в сторону. И, кажется, наконец остановился, Чжань ещё раз посмотрел на потертый билет и медленно разорвал его пополам, потом ещё пополам, потом на мелкие кусочки и подкинул вверх. Обрывки бумаги как конфетти разлетелись по гостиной, а Сяо Чжань, грустно вздохнув, пошёл готовить любимый зелёный чай. В глубине души были сомнения, но сейчас как никогда Чжань осознавал, что просто трусит. Боится встретиться с Ван Ибо и услышать, что все воздушные замки о чувствах только в его одинокой голове, что Бо-ди давно где-то счастлив и забыл профессора со странными наклонностями. — Демон должен быть один, такая у него судьба, — Чжань задумчиво покрутил в руках чашку с плавающими чайными листьями и отодвинул её от себя. — Устал, — сказал он в пустоту и, поднявшись, направился в спальню. Закончился ещё один день, который был точь-в-точь таким же, как сотня дней до него и как сотня после. Работа, дом, работа. Да, работа приносила удовольствие, да, она — вся жизнь, но после встречи с Ван Ибо Сяо Чжань знал, что может быть иначе. В жизни может быть любовь не только к цифрам, но и к живому человеку… К сожалению подобная любовь бывает невзаимной, это теперь он тоже знал.

***

А ещё в университете учился Чо Сынëн, прилежный студент, не пропускающий ни одной лекции. Он всегда с энтузиазмом отвечал на зачётах и экзаменах, задавал много вопросов, если чего-то не понимал по теме. Но Сяо Чжань часто прятал от этого приветливого парня взгляд, будто чувствовал свою вину и перед ним. И если их глаза встречались, Чжаню казалось, что Сынëн всё знает и осуждающе, со скрытой усмешкой смотрит на него. Винит, что Ван Ибо где-то скитается, не имея возможности видеться даже с лучшим другом. Вначале стыд был болезненно острым, но со временем стал привычным состоянием, превратившись в хроническое чувство неловкости перед студентом Чо Сынëном. Как профессор, Чжань старался не обделять парня вниманием, всегда подробно, терпеливо объяснял любую тему, никогда не увиливал и не отмахивался. Но стоило им пересечься вне занятий или не дай бог вне университета, Сяо Чжань бежал от Сынëна, как от стихийного бедствия. Чо Сынëн же на самом деле до сих пор был не в курсе, из-за чего Ван Ибо бросил университет. Смутно догадывался, что это как-то связано с Сяо Чжанем. Тем более каждый раз чувствовал напряжение профессора, но поговорить об этом никогда бы не отважился ни с Чжанем, ни с Ибо. Сынëн знал, где Ван Ибо, знал, как он живёт. Они часто созванивались и болтали. Ну как болтали, в основном болтал Сынëн, а Ибо одобрительно мычал в трубку. Студент программист много рассказывал своему другу об университете, о ребятах, учителях, экзаменах. Одна тема между ними была табу, это Сяо Чжань. Так уж повелось, Сынëн не заговаривал о профессоре, Ван Ибо никогда не спрашивал. Когда произошла трагедия, Чо Сынëн хотел рассказать Ибо о происшествии в горах. Это не было секретом, историю знал весь университет, но потом Сынëн всё же передумал. Ведь тема профессора под запретом, значит, нельзя, решил он. А потом как-то само собой забылось, конец учебного года, зачёты, экзамены… Сяо Чжань тоже без отдыха крутился в жёстком университетском графике, попутно работая над новым экспериментальным проектом, созданным совместно с шанхайским институтом кибернетики по внедрению в обучающие программы искусственного интеллекта. В общем, о личном думать времени не оставалось, чему в тайне Чжань был даже рад.

***

Чо Сынëн поймал Сяо Чжаня в коридоре третьего корпуса. Шли последние недели каникул, и теперь уже второкурсников распределяли на профпрактику. Сынëн хотел попасть на предприятие по производству и сборке технических роботов, но для этого недостаточно было зачетки с отличными оценками, требовалось рекомендательное письмо, рейтинг, так сказать, благонадежного гражданина, а декан упёрся, припоминая Сынëну частые опоздания. — Профессор! — быстро сообразив, с волнением воскликнул Сынëн, преградив Сяо Чжаню дорогу. — Вы мне жизненно необходимы, прошу… Чжань поднял тревожный взгляд на Сынëна: — Что-то случилось? — на ум сразу пришёл Ибо, и чуть не вырвалось привычное Бо-ди. — Тут такое дело, в общем, ну… нужна ваша помощь. — Да, что произошло? Говори. — Вы только не волнуйтесь, ничего страшного… — Чо Сынëн, что-то с Ван Ибо? — у Чжаня пересохло в горле и голос звучал хрипло. Сынëн не ожидал такого поворота, даже в мыслях не допускал, что профессор может вот так в лоб спросить о Ибо. Он округлил глаза и замер, рассматривая Сяо Чжаня. — Что ты молчишь? Говори же, — рявкнул Чжань, схватив Сынëна за плечо. — Нет, нет, — очнулся парень. — С Ван Ибо всё хорошо, я о другом. — Хорошо? — как в тумане повторил Чжань, восстанавливая равновесие после минутной паники. — Хорошо это хорошо, — он дёрнулся, чтобы уйти, так и не узнав зачем его окликнул Сынëн, но тот всё-таки уцепился за рукав преподавателя. — Профессор, мне очень сильно нужна положительная характеристика, не могли бы вы поговорить с деканом? Пожалуйста. — Характеристика? — Чжань, находясь в тот момент где-то в другом изменении, бессмысленно повторял за Сынëном слова. — Да, да, у нас завтра распределение, а меня без характеристики в какую-нибудь дыру запрут. Извиняюсь, я хотел сказать на мебельную фабрику тестировать оборудование. А мне надо… — Подойди завтра в девять утра к секретарю, я оставлю твою характеристику у него. Прости, мне надо идти. Сынëн выпустил рукав профессора, и Чжань молнией помчался по коридору, делая огромные шаги своими длинными ногами. — Сказал про Ван Ибо, — протянул в удивлении каждое слово Сынëн, провожая взглядом убегающего профессора. А Сяо Чжань влетел в свой кабинет и закрыл дверь на замок. Кинув рабочую папку на стол, он сел в кресло, перед глазами стояло лицо растерянного Чо Сынëна: — Боже, какой я дурак. Зачем? Как же стыдно, черт бы меня побрал, — ощущался лёгкий мандраж. Чжань посмотрел на свои дрожавшие руки, покрутил ими, рассматривая со всех сторон, сфокусировался на пальцах, и вдруг пришло озарение: «Пальцы! На исчезнувшей в храме фреске таинственный коленопреклоненный демон прятал лицо за копной растрепавшихся волос, широкие одежды скрывали фигуру, лишь кисти рук и пальцы были хорошо видны». — Пальцы демона, — задумчиво произнёс Чжань. — Как я сразу не догадался? Его руки. Вот, что тогда смутило. У демона сумеречной пустоши мои руки, кривой палец на правой руке. — Как тысячелетний бессмертный мог иметь мой сломанный палец? — Чжань иронично улыбнулся, теперь уже наверняка подтвердив подозрения. В детстве, когда он упал со скалы с бумажным змеем, несколько пальцев правой руки были сломаны, один сросся неправильно. Но мама тогда отказалась мучить ребёнка и ещё раз ломать кости из-за небольшого искривления, тем более на функциональность эта маленькая особенность никак не влияла. Поэтому верхняя фаланга среднего пальца у Сяо Чжаня так и осталась слегка с дефектом. — Глупая оплошность, не правда ли, мой друг? — Чжань резко вскочил и направился к выходу, потом опомнился, вернулся, захватил портфель и пошёл в деканат. Он поручил секретарю написать положительную характеристику для Сынëна, оставил письмо декану с ходатайством заверить печатью документы Чо Сынëна, как примерного студента, достойного протекции университета. Потом позвонил коллеге из Шанхайского института и перенёс онлайн встречу на следующую неделю. Сяо Чжань ехал домой в полной уверенности, куда отправится завтра утром. Все рабочие моменты были улажены, оставался один личный, который больше не мог ждать. Этот гнойный нарыв зрел давно. Чжань тянул до последнего, наверное, потому что подсознательно не хотел, чтобы правда всплыла наружу. Если бы кто-то спросил, вряд ли Сяо Чжань смог внятно объяснить, почему не хотел замечать очевидные вещи, почему не разобрался со всем ещё тогда. Это была банальная трусость или что-то более глубокое, может быть страх одиночества или надежда, что близкий человек не мог так поступить, что есть другое объяснение, его просто надо найти. Взвешивал ли он когда-нибудь на весах важности два понятия — «любовь» и «дружба»? Нет, он просто не думал об этом, он гнал мысль, что между ними придётся выбирать. И если всё так, как предполагал Сяо Чжань, то почему именно сейчас? Может быть сгорел предохранитель, от постоянной ноющей боли в сердце? Ведь сколько бы он не запрещал себе думать о Ван Ибо, не было дня, чтобы его образ не мелькнул в мыслях. Чувство влюблённости оказалось тяжелее, чем рассчитывал Чжань, и нести его камнем в душе больше не было сил.

***

Гостиница в горах как всегда встретила Чжаня своим тихим, почти домашним уютом, портье неизменно сидел на своём месте за стойкой регистрации. Низко склонившись, старик что-то внимательно рассматривал в учетном журнале, когда Сяо Чжань открыл дверь. — Добрый день. — Добрый, добрый, давно тебя не было. Я думал, ты раньше в гости заедешь, — старик поднялся, отложил журнал в сторону и потянулся за чашкой, чтобы угостить гостя свежезаваренным кофе. — Как здоровье? — перед Чжанем появилась чашка с ароматным напитком и маленький французский круассан на блюдце. — Для завтрака поздновато, но обед ещё не готов. — Спасибо, — Сяо Чжань отхлебнул приятный крепкий кофе. — Это правда? — ничего больше не объясняя, спросил он. Портье опустил глаза и почесал седую макушку: — Как тебе сказать, — старик ещё потоптался на месте, пока Чжань, поправив очки, не сводил с него пристального взгляда и ждал подробностей. — Поймёшь ли ты меня… — Я постараюсь. Только расскажите всё с самого начала. — Это не моя тайна. — Знаю, поэтому я приехал сюда. Мне необходимо услышать всю историю именно от вас, а не от него. Проанализировать, прежде чем я приму решение. — Хорошо, — старик почувствовал, что у Чжаня холодная голова, и он не намерен выносить приговор на эмоциях. — Пойдём в сад, чтобы нам никто не мешал. Они шли по дорожкам, уложенным мелким гравием, среди цветущей магнолии, старик начал неожиданно, прервав молчание. — Бинь-Бинь мой единственный сын. Сяо Чжань остановился, с удивлением глядя на собеседника: — Это неправда, я знаю отца Юй Биня. Господин Юй был замечательным, добрым человеком, очень заботился о сыне и… Старик перебил: — Да, Юй Гао вырастил его, но не был родным отцом, — он глубоко вздохнул: — Мне тяжело говорить. Мать Бинь-Биня в семнадцать лет родители выдали замуж. Конечно, не трудно догадаться, что не по собственной воле она пошла на этот брак. Тогда мне уже было сорок пять. Я считался успешным бизнесменом, имел приличный отель в Шанхае, неплохое состояние. В общем выгодная партия для сельской девушки. Надо ли говорить, что она меня никогда не любила. Чтобы я не делал, между нами всегда стояла стена. После рождения Бинь-Биня, она ушла. Уехала в Пекин и вскоре встретила Юй Гао. — Не может быть, — Чжань не знал, что сказать. Старик улыбнулся, понимая, как фантастически звучит его рассказ. — Бинь-Бинь тоже не сразу узнал обо мне, поэтому если он не делился с тобой, то от того что не знал. Уже, когда стал работать в полиции и получил доступ к базе данных, он нашёл документы, а после связался со мной, — старик зажмурился и вытер рукавом влажные глаза. — К тому времени я уже продал свой отель и купил этот райский уголок, чтобы доживать свою жизнь в гармонии с природой. Я одинок, семью так и не создал, и сын, который захотел меня видеть, был подарком небес. Они ещё побродили молча по саду, пока старик справился с эмоциями. Сяо Чжань не давил, терпеливо ждал продолжения. — Он не со зла. Веришь? — Гм, — неопределённо кивнул Чжань. — Он любит тебя. — Я тоже его люблю, — не совсем понимая смысл сказанных стариком слов, ответил Чжань. — Любишь? — Да, конечно, он мой брат, друг, даже можно сказать единственный лучший друг. Старик снова улыбнулся: — Бинь-Бинь был прав, ты непробиваемый. — Что? Почему? — нахмурился Чжань. — Он любит тебя, любит, понимаешь? — Лю-би-т? — Чжань ещё больше сдвинул брови, наконец соображая, о чем говорит старик. — Любит? Бинь-Бинь меня? Невозможно. — Думаешь, он бесчувственный? В жизни иногда случаются неожиданные вещи, которые нельзя просчитать наперёд, особенно в любви. Тебе ли не знать? — Но… — Бинь-Бинь хотел как лучше, хотел уберечь тебя от роковой ошибки, спасти. А вышло, что вышло. Не знаю, кто этот мальчишка, почему он встал между вами, вижу только, что забыть ты его не можешь. И моему Бинь-Биню здесь не выиграть. Об одном прошу, прости его, не отталкивай, ему и так нелегко. У Чжаня пульсировало в висках, сердце колотилось так громко, что, казалось, старик слышит его биение. Вот чего чего, а такого исхода Сяо Чжань точно не предполагал. Захотелось побыть одному, всё взвесить, ещё раз обдумать, да и в общем просто разместить эту новость в голове и найти ей место. — Наверное, я поеду. — Нет, — старик твёрдо сжал руку Чжаня. — Я уже допустил одну страшную оплошность, отпустил тебя в горы перед бурей. Второй раз от меня не уйдёшь. Бинь-Бинь не простит меня, если с тобой что-нибудь случится. Пойдём, — он потащил Чжаня к летнему домику с камином. — Отдохни, успокойся, подумай. Один день ничего не решит. Наказать Бинь-Биня сможешь и завтра, и послезавтра, он всегда ждёт тебя, даже если ты придёшь с мечом. Располагайся, а я чуть позже принесу обед. — Не надо, — слабо возразил Сяо Чжань. — Ещё как надо. Посмотри до чего себя довёл, кости да кожа. Молодчик твой и не посмотрит на такого худосочного мужчину, — заворчал по-отечески старик. — Ну вот скажите тоже, — смутился Чжань. — Я сам приду к обеду. Во сколько? Не хочу вас утруждать. — К часу самый раз будет. И не безобразничай, в горы не ходи, нет там больше ничего. Не заставляй меня на старости лет волноваться. — Хорошо, — послушно кивнул Чжань. Старик ушёл, шаркая мягкими тапочками по гравию. А Сяо Чжань упал навзничь на широкую кровать и уставился в белый потолок. — Юй Бинь меня любит? Бред какой-то, — Чжань лежал и думал, что история, которую рассказал старик, кажется обычной, но в то же время совершенно невероятной. Все эти семейные драмы сбивали с толку, почему Юй Бинь никогда не говорил, что нашёл настоящего отца? И потом, получается Юй Бинь с отцом устроили спектакль для одного зрителя, а этим наивным глупцом был он, Сяо Чжань? «Как вести себя с Юй Бинем? Что ещё скрывает этот с виду простой человек и верный друг? Кто он вообще? Знал ли я его когда-нибудь? Почему он так поступил?» — пока были только вопросы, а ответы ещё предстояло узнать.