Crybaby

Снова он стоит передо мной и плачет, уткнувшись носом в моё плечо, покрытое мягкоё тканью зелёного свитера. И всё это, все его слёзы - из-за очередной подстилки, бросившей его стоило лишь на горизонте показаться кому-то с кошельком побольше. Я нежно поглаживаю его по спине, желая успокоить. Пускай не плачет, Господи, прошу! Эта блядь не заслуживает его слёз! Он самый лучший, честный и милый из всех людей, кого я только знаю! Вдруг он отстраняется от меня и смотрит своими заплаканными глазами прямо мне в душу. Его вечно разлохмаченные ярко-рыжие волосы ровными, слегка спутанными прядями ложатся на лоб, а аккуратный нос, весь покрытый веснушками, сейчас содрогался от только что душивших его рыданий. Боже, какой он красивый... Разве что слёзы не помешало бы убрать, ведь видеть его страдания для меня равносильно самым страшны пыткам... - Почему, Джим? - голос его слегка дрожит, чему способствуют всё те же треклятые слёзы. - почему, в то время, как все отворачиваются от меня из-за моего невезения и часто пустующего кошелька, ты остаёшься уже как пять лет и всегда продолжаешь меня поддерживать? - в его глазах столько неподдельного детского интереса и безграничного доверия к моей персоне, что я чуть ли не давлюсь воздухом от нахлынувших разом эмоций. "Потому что люблю..." - мысленно отвечаю, однако в слух произношу совершенно другое: - Потому что ты мой друг, Билл, и я не отвернусь от тебя ни смотря ни на какие невзгоды, буду помогать тебе во всех твоих проблемах и начинаниях. Разделю с тобой горе и радость, ведь, как мне кажется, все друзья так поступают. - говорю это без каких-либо колебаний и с лёгкой улыбкой на губах. - Ох, Джимми! - он бросается в мои объятия и трётся щекой о мою грудь. - я так рад, что у меня есть такой друг, как ты! - я лишь улыбаюсь и вновь начинаю поглаживать его по спине. - Да, я тоже рад... нашей дружбе... - едва сдерживаю нотки грусти в голосе и закусываю нижнюю губу. Возможно, в моих зелёных глазах промелькнула печаль, однако Билл, уткнувшийся в мой изумрудный свитер, этого не заметил. Да и не заметит никогда, я надеюсь... Сейчас я приглашу его к себе на кухню, где мы вновь будем пить столь горячо им любимый чёрный чай с лимоном. Он постепенно успокоится и, как и всегда, отблагодарив меня фразой "Спасибо тебе, Джим, ты самый лучший!", умчится в очередной клуб, где обзаведётся новой пассией. А я? А что я? Я, как и всегда, следующей ночью буду пытаться убавить хоть толику той моральной боли, которую причиняю себе же сам. Буду карать себя за то, каким трусом являлся, раз вновь не смог признаться ему в своих чувствах. Не смогу уснуть до самого утра... Ну и пускай. Главное, что Биллу сейчас хорошо рядом со мной. А всё остальное - уже абсолютно не важно. Лишь бы мой мальчик не плакал...