Спасибо за лучший год

      Возможно, Петров и его друзья были правы, называя Макса педиком. Потому что натуралы к своим преподавателям мужского пола так не относятся: не улыбаются, при любом подходящем случае, не подмечают про себя красоту глаз, не чувствуют, как сердце сжимается при каждой улыбке этого самого преподавателя.       От всего этого бреда хотелось биться головой о стену. Но зачем, если можно выкурить четверть пачки сигарет за одну перемену после урока химии? Она у одиннадцатого класса всего один раз в неделю, и, с одной стороны, чем меньше Макс видится с химиком, тем лучше — может так и это наваждение дурацкое пройдёт, но, с другой, этого одного урока становится чертовски мало.       Во всём этом был только один плюс — улучшилась оценка по химии, которую Макс теперь ночами вдалбливал себе в голову, чтобы не выглядеть в глазах химика идиотом.       Пачки сигарет стали выкуриваться быстрее, что совершенно не радовало — в неделю у него всего семьсот пятьдесят рублей, из которых ещё нужно откладывать на струны и оплату модема для ноутбука, а помимо сигарет хотелось покупать ещё всякой дряни, что тоже немного помогала забыться и уйти в отстранённые мысли. Помимо этого, появилась ещё одна проблема — гитара от мыслей о химике не спасала, а напротив подогревала воображение возможными песнями, что можно было бы ему сыграть и спеть.       В какой-то момент Максу уже сниться начали эти гетерохромные глаза за прозрачными стёклами прямоугольных очков. И после каждого такого сна парень, тихо матерясь, достаёт из рюкзака картонную упаковку, открывает нараспашку окно, достаёт сигарету, прикуривает, и только вдыхая едкий дым в лёгкие, вроде бы приходит в себя.       За окном холодная октябрьская ночь. Небо усыпано тысячами звёзд, среди которых виднелась полная луна. Все огни в многоэтажных домах погасли: нормальные люди в это время спали.       "Время", — мелькает в голове Макса. "Сколько сейчас, интересно?" — выдохнув дым, парень подходит к стулу с одеждой, что стоит у кровати, берёт оттуда свой телефон и смотрит на время. "4:58". Положив телефон обратно на ноутбук, что лежал на стуле, парень идёт докуривать сигарету. А потом ещё две, чтобы точно успокоится.       Вскоре пачка отправляется обратно в рюкзак, а Макс падает на кровать лицом в подушку и не хочет даже нормально лечь, чтобы спокойно и быстро заснуть. Но сделать это приходится, поскольку после такой позы у него с утра точно всё будет болеть.       Обо всём этом хочется кому-нибудь высказаться, сказать, как его вся эта ситуация выводит из себя, как он хочет вернуться к нормальной жизни, где он знать не знает, что является чёртовым педиком. Но одновременно с этим страшно. Кому он расскажет, чтобы потом не оказаться избитым? В Питере ко всему этому движению относились плохо, пусть и не так категорично, а здесь…       На ум, конечно, первым делом приходит добрая Настя, но ведь Макс не знает наверняка, как она отреагирует, если узнает, что он по парням. Да, она как-то сказала Петрову, что вновь докопался до его длинных волос, что ей наоборот больше нравятся парни с длинными волосами. Но длинные волосы — не признак ориентации — слова самой Насти. И получается, то, что ей нравятся длинные волосы Макса, — не гарантия того, что она примет его ориентацию.       Но голова уже кругом шла от того, что парень держит всё в себе. И в итоге, когда Макс в очередной раз прогуливался с подругой по посёлку, он всё же решился поговорить с девушкой.       — Насть, можно странный вопрос? — крутя в руке полупустую банку из-под энергетика, начинает Фомин.       — Да, конечно.       — Как бы ты отреагировала, если бы я действительно был педиком?       Настя резко останавливается, и Макс делает тоже самое, после оборачиваясь к застывшей в ступоре подруге. Кажется, он всё-таки слишком резко начал.       — Ты по парням?       — Ну… — взгляд опускается с лица девушки на банку в руке. — Допустим.       — Ничего себе.       — Слушай, можно только одну просьбу? Не говори никому, ладно? — вновь подняв взгляд на Настю, просит парень. — Или это слишком наивно с моей стороны?       — Это… Ох, прости, — девушка быстро мотает головой, пытаясь прийти в себя. — Это просто слишком неожиданно, Макс. Конечно я никому не скажу. На самом деле, мне приятно, что ты мне так доверяешь, — с улыбкой говорит Прохорова, а после возобновляет ходьбу.       — То есть, ты не против? — направившись вслед за девушкой, уточняет Макс.       — Конечно нет. Но можно теперь мне задать странный вопрос?       — Что угодно.       — Ты только по парням или по девушкам тоже?       — А разве… — Макс резко останавливается, что вскоре делает и Настя. — Так бывает?       — Ну, я знаю, что некоторым людям нравится и свой пол, и противоположный, — пожимая плечами, говорит девушка. — Поэтому мне и интересно, как у тебя.       — Погоди, но мне казалось… — в действительности, Фомин только сейчас вспомнил, что, вообще-то, когда-то был влюблён в давнюю подругу Сашу. — Мне казалось, что можно любить только либо противоположный пол, либо свой.       — Не-а, — мотает головой девушка. — Можно и оба одновременно.       — Тогда у меня ещё есть шанс на нормальную жизнь, — выдыхает парень. — Ладно, пошли, — Макс возобновляет ходьбу и вновь идёт с Настей непонятно куда. — Ты мне прямо настроение подняла, Насть, — с облегчённым смешком говорит парень.       — Подожди, Макс, это ещё не значит, что и у тебя так будет. В большинстве-то любят либо один, либо другой пол.       — Я раньше в свою соседку по этажу был влюблён. Так что всё нормально.       — А, ну ладно тогда. А можно спросить, в кого ты сейчас влюбился?       — В кого влюбился? — Макс вздыхает и отпивает немного энергетика. — Ну… смеяться не будешь?       — Конечно нет.       — Вот в кого влюблены… ну не влюблены, я полагаю там больше симпатии, но… кто, короче, нравится половине наших одноклассниц?       — Эм… химик?       — Химик, — кивает Макс. — Вот и мне тоже.       — Да ладно? Ты умудрился влюбиться в Олега Викторовича?       — Круто правда?       — Точно. Ну, на самом деле, он действительно классный.       — Тебе тоже что ли нравится?       — Нравится, — кивает Настя, — но как учитель.       — Ясно.       — Ну ты вообще не грусти. Сильно его любишь?       — Сильно ли? — взгляд парня опускается на потресканный асфальт. — Настя, то, что я чувствовал к свой старой подруге, и рядом не стоит. Это просто ужасно. Будто все мысли заняты только им. Настя, я химию учить начал! — закинув голову, простонал Макс, чем вызвал тихий сочувственный смешок Насти.       — Так вот чего ты за неё взялся.       — Это просто идиотизм. Из-за него я нормально на гитаре играть не могу: всё время думаю, что мог бы посвятить ему какую-нибудь песню. А то и вовсе родительскую. А я её никому, кроме них не играл и не пел! Чёрт, я видеться с ним чаще хочу, Настя… Мне так мерзко от всех этих мыслей.       — А зря. В этом нет ничего такого. Искренняя любовь прекрасна, к кому бы она ни была.       — Настя, мы живём в России, я влюбился в парня, будучи парнем. Что может быть хуже?       — Ну… Бывают вещи и похуже, я думаю, что всё не так уж и катастрофично. Может тебе всё-таки просто стоит принять эти чувства?       — Думаешь?       — Да. Они вряд ли куда-то денутся от простого отрицания, так не проще ли их принять?       — Ты когда-нибудь влюблялась в девушек?       — Макс, я влюбляюсь в сорокалетних актёров.       — Что?       — Ну а что? Ты видел того же Рикмана?       — Настя, ему шестьдесят девять. Было. Царство небесное.       — Ну вот в том-то и проблема. Так что не переживай, у тебя всё не так уж и плохо.       Макс, закрыв глаза, вздыхает.       — Ладно, допустим.       — Слушай, а может ты попросишься к нему на дополнительные?       — Чего?       — Ну, будете время проводить вдвоём… Почему нет?       — Настя, ты с ума сошла?       — Ну хотя бы попробуй. Во вторник после урока выйди за ним в коридор и попроси хотя бы один дополнительный урок в неделю. Обоснуй тем, что тебе очень интересен предмет.