Каким бы ты не был

Перед лицом зеркало, а в нём отражение уже давно привычных хмурых глаз и сдвинутых к переносице, подрагивающих от раздражения бровей. Дилюк привык к стабильности в своей жизни. Сильные перемены никогда его не радовали. Класть вещи всегда на определённые места в доме стало что-то вроде хобби для Рагнвиндра. Особенный уход винодел уделял своему внешнему виду, и он был всегда идеальный. Гладко выглаженная одежда без единого пятнышка на ней и туго собранная копна красных, кудрявых и таких непослушных волос были неотъемлемой частью его жизни. Но перемены всегда приходят неожиданно. Именно поэтому этим летним днём стабильность была кардинально нарушена. Вместо этой самой копны в зеркале отражались лишь её остатки. Короткие пряди, вьющиеся на концах, мягко падали на лицо, словно пытаясь не навредить их обладателю. Но они не смогут, даже если захотят. Настолько они были мягкими и нежными. Словно перья. Так их всегда описывал Кэйа. Любовь всей жизни Дилюка. Тот, кто ценил и любил эти кроваво-красные волосы больше всех в мире. Возможно, даже больше самого Рагнвиндра. Сколько же сладких речей было посвящено им, сколько эпитетов и сравнений лились из его рта. Возможно, именно эти слова были причиной такого бережного отношения Дилюка к ним. Но теперь этому пришёл конец. Теперь от этого останутся лишь воспоминания. Как так вышло? Как я мог допустить такую оплошность? Сможет ли Кэйа принять эти перемены? Эти вопросы мучали винодела с самого момента лишения этих кудрявых локонов. Это произошло случайно. Во время зачищения очередного лагеря хиличурлов. Неосмотрительность Дилюка привела к тому, что кто-то из этих чертей ухватился за столь дорогие сердцу пряди волос прямо там, где их перетягивала резинка. Выхода нет. Времени слишком мало. Одним движением Дилюк достает из-за сюртука нож, который ему ещё при жизни подарил отец. И лишает себя того, чем так сильно дорожил. На мгновение казалось, что даже время замедлилось. — Короткие… -всё что мог сейчас сказать винодел, смотря на эту картину в зеркале. — Ему точно не понравится. Дилюк понимал, Кэйа не монстр. Он не бросит его из-за каких то волос. Скорее всего расстроится, только и всего. Подуется пару дней и всё пройдёт. А как же. Так подумал бы кто угодно, но только не Люк. Он знал, что расстроенный Кэйа — самый худший из всех. Эта эмоция, которую он хуже всего прячет от Рагнвиндра. Криво натянутая улыбка, неловкий смех и попытки увести взгляд никогда не уходили от его взора. Тяжело на это смотреть и знать, что ничего не можешь сделать, кроме как спросить всё напрямую. Но Альберих всё скрывал. Тщательно и умело. Даже спустя год отношений продолжал прятаться за своей маской, словно улитка в домике. Остаётся только ждать, пока тот сам решит поделиться своими мыслями и переживаниями. — Дилюк? — осторожный и такой знакомый бархатный голос послышался из-за спины. — Ты… Винодел обернулся и взглянул полными страха глазами на Кейю, стоящего на пороге двери. Что скажет? Как отреагирует? Снова вопросы. И ответы на них стоят перед глазами. Но слов не найти. Дилюк осторожно отводит взгляд куда-то в пол, не решаясь нарушить молчание. — Ты сам подстриг их? — Начал Альберих и сделал пару шагов на встречу, словно пытаясь не спугнуть напуганного зверька. — Нет, — проворчал винодел сквозь поджатые губы, всё ещё не решаясь поднять взгляд. — Это вышло случайно. Кэйа уже подошёл совсем близко и положил одну руку на талию, а вторую на лицо Рагнвиндра, разворачивая к себе. В этот момент Дилюк увидел тот взгляд, которого боялся ещё пару минут назад. Он не был зол, расстроен или разочарован. В нём была вроде… Нежность? Или… Забота? — Тебе очень идёт. — и снова эта тёплая улыбка. Всё, что мог сейчас винодел, так это раскрыть от удивления и так большие глаза. — Что-то не так? — искренне удивился Кэйа. — Ты не злишься? И тебе нравится? — с диким непониманием начал ворчать Дилюк. — Не ты ли часами мог говорить о том, как тебе нравятся мои волосы? Не ты ли говорил, что их можно считать символом нашей любви? Не ты ли… Дилюк прервался, поняв, в какую краску вогнал самого себя. Альберих же на это только пустил лёгкий смешок. — Люк, твои волосы действительно много для меня значат, — он на секунду остановился, проверяя реакцию впереди стоящего. — Но то, что их стало меньше, никак не влияет на любовь к ним. Твои волосы всё ещё прекрасны, а тебя я люблю всё также сильно, как никого не любил. — Кэйа мягко обнял Дилюка, запуская пальцы в короткие волосы, и продолжил уже полушепотом. — Ты нравишься мне, каким бы ты не был. Неважно, с длинными или короткими волосами, раздражённый или расслабленный. Ты- это ты. Мой Дилюк. Мой возлюбленный и возможно… — Он окончательно перешёл на шёпот. — Будущий муж? Эти слова и объятия… Рагнвиндр был слишком слаб перед этим всем. Ничего не оставалось, кроме как расплыться в этом всём. Слишком хорошо. Слишком Спокойно. — Кэйа, неужели ты правда не злишься? — Конечно, нет, глупый мастер Дилюк, — Альберих немного отпрянул, заглядывая в чужое лицо, и сделал театрально-обиженное лицо. — Неужели ты действительно думал, что я способен на такое? Я, знаешь ли, даже немного обижен. Такие выходки Кэйи всегда веселили винодела. Пожалуй, это было одной из единственных вещей, которая могла бы его развеселить. — Ты сам виновен в такой моей реакции. — уже с улыбкой говорил Рагнвиндр. — Уж слишком много комплиментов я от тебя получаю. Я ведь и привыкнуть могу. — Что? Неужели ты ещё не привык? Ха-ха. Значит, мне теперь нужно стараться в два раза больше. — Я тоже не буду отставать. — О, архонты… Неужели сам Дилюк Рагнвиндр объявляет мне войну? Пожалуй, я не могу просто так отказаться от столь дерзкого вызова. Винодел, уже с трудом сдерживая смех, уткнулся лбом в плечо Альбериха. — Спасибо тебе, Кэйа. Утро было тёплым. Лёгкие лучи солнца нежно ласкали бледные веснушки на лице Дилюка, словно пытаясь не потревожить такую прекрасную картину. Вставать не хотелось, но глаза сами начали разлипаться, когда неприятный звук металла достиг ушей. Он идёт из ванной? Но что это за звук? Неужели это… От осознания глаза резко раскрываются, и Рагнвиндр подрывается, словно и не спал прямо сейчас вовсе, направляясь в сторону звука. Ножницы. Перед зеркалом в ванной стоял Кэйа с ножницами в руках, а под ногами его лежали уже обрезанные синие пряди волос. — Кэйа! — неожиданно громко, даже для самого себя крикнул винодел, стоя на пороге ванной. — Ты… Зачем ты…? — Ох, извини, — Альберих неловко посмеялся и положил руку себе на шею. — Я наверняка разбудил тебя, да? — Нет, я, — Дилюк устало вздохнул и подошёл к виновнику столь раннего пробуждения, проводя рукой по его волосам. — Зачем отстриг их? Тебе они вроде нравились. — Конечно, нравились. — Кэйа сложил руки на оголённой груди и прикрыл глаз. — Но ты вчера так расстроился. Мне хотелось тебя поддержать или вроде того. Ты знаешь, я плох в этом, поэтому подумал, что это будет самым лучшим решением и… Резкие и крепкие объятья заставили Альбериха прерваться. — Какой же ты дурак, Кэйа. — Дилюк прижимал его так сильно, как только мог. — Эй, ну чего обзываться то сразу! — возразил одноглазый, но всё же ответил на объятья. — Ты слишком добр ко мне, Кэйа. Слишком. Я не могу… Не знаю, как мне принять это. Я всегда думаю о том, что уже счастлив, но ты умудряешься делать меня всё счастливее с каждым днём. Я так благодарен тебе и не знаю, как отплатить. — Ты можешь просто оставаться рядом, Люк. Мне этого вполне достаточно. — сказал Альберих, прикрыв глаз и поглаживая по спине своего возлюбленного. Настало томное молчание. Каждый из парней думал о своём, но оба понимали, что слова сейчас совсем не нужны. Первый молчание прервал Дилюк. — Я люблю тебя, Кэйа. — Я тоже люблю тебя, Люк.