Миниатюры

Он шел. Как всегда один. Шел в сторону от города. По не слишком узкой, но и не чересчур широкой дорожке. Не быстро и не медленно. В самый раз. Его брови то хмурились, то взлетали недоуменно вверх. Но чаще все же были нахмурены. Губы кривились в улыбке: от презрительной до саркастической. Но чаще все же были презрительно сжаты. Он о чем–то размышлял и эти размышления явно не давали ему покоя и не нравились. Разговор, как обычно, начал Внутренний Голос: – Так, так, так. И чем же мы тут опять недовольны? Что заставляет твои лицевые мускулы корчить такую морду лица? – Сам знаешь. – Я может и знаю, но не уверен, знаешь ли ты причину своего недовольства. Может начнешь излагать и вместе выясним что не так и как с этим бороться? Он сделал еще несколько шагов и остановился. Постоял с минуту, смотря невидящим взором под ноги, и тихо, спокойно произнес: – Я – инфузория. – Причем, приличного размера, – съязвил Внутренний Голос. – Перестань, – поморщился Он, – ты прекрасно понял, что я имею ввиду. Моя жизнь, моя деятельность ничем принципиально не отличается от жизни и деятельности инфузории. Я добываю питательные вещества, а насытившись и, если к тому есть подходящие условия, произвожу действия приводящие или могущие привести к размножению. Тем же самым всю свою жизнь занята инфузория. Я – инфузория. – Да ладно, тебе. Скажешь тоже. У нее ничего нет, кроме всего одной клетки. Ни разума, ни... – И это еще более досадно, – прервал Он, – предполагается, что у меня разум есть, но всю свою жизнь занимаюсь ровно тем же, что и инфузория, не имеющая этого самого разума – ищу пищу и пытаюсь размножиться. Заметь, у инфузории это получается куда лучше. – Нда-а-а... – протянул Внутренний Голос. Наступило молчание и Он продолжил свой путь. Прошло минут пять-семь, на протяжении которых, Внутренний Голос несколько раз хмыкал и наконец проговорил: – Хорошо. Мысль понятна. Но я совершенно не согласен, что твоя жизнь такая же, как у инфузории. Ты совершил и достиг немало такого о чем другие только мечтают. Вот смотри, ты отлично учился... – Чтобы лучше искать пищу. – ...участвовал и успешно в разных состязаниях... – Чтобы привлечь больше самок. – ...получил прекрасную профессию... – Пища и самки. – Да хватит уже перебивать! – вскричал Внутренний Голос. – Дай договорить. – Говори. – На чем мы остановились? – На самках. – Тьфу, на тебя! Помолчали еще несколько минут и несколько сотен шагов. – В общем-то выход напрашивается сам собой, – снова заговорил Внутренний Голос. – Займись чем-то таким, что инфузории, в широком смысле этого слова, не под силу. Что требует использования той штуки, что находится у людей между ушами и часто называется мозгом. – Я думал об этом, – ответил Он, – и как раз до того момента, когда ты прервал мои размышления своими выкриками. Ничего путного в голову пока не приходит. – Странно. Есть же масса видов деятельности, где потребен интеллект. – Например? – Спорт. Эээ... Извини, вырвалось. Например, наука. – Какая? Их тысячи. Хочешь несколько лет выяснять маршруты миграции ушастых сов? Или заняться проблематикой мужской потенции? Или угадывать возраст реликтового излучения? Это очень, очень увлекательно. Пару дней. И для этого сначала получи профильное образование, помой пробирки пару-тройку лет, затем... – Ясно, ясно, не продолжай. Ммм... Карьера? Все равно какая. – А смысл? Вот взял ты проявил свои доминантные способности, забрался по карьерной лестнице и что в результате получишь? Только более широкий ассортимент пищи и самок. Та же инфузория, вид с боку. – Ну да, ну да. Хм. Дело на благо общества и воспитание детей не предлагаю. Ответ более-менее очевиден. Скажешь, что это инфузории помогают другим инфузориям выполнять свои инфузорные функции. – Ты меня начинаешь понимать. – Что ж, получается, что остается только искусство? – Получается, – подтвердил Он. – И получается, что с этим тоже ничего не получается. Ну не глотку же драть и по сцене прыгать, чтобы повеселить сам понимаешь кого? – Нет, нет, только не это! – воскликнул Внутренний Голос. – Начни писать. Но только не музыку. Я этого не переживу. – Картины? Учиться несколько лет, чтобы нарисовать кирпич похожим на кирпич? Ладно, ладно. Человека, похожим на человека или дерево похожим на дерево. Вот это будет достижение. – Нда... Остается литература. И ведь тебе есть что сказать. – Ну... Я как раз об этом размышлял, когда ты обратил внимание на форму морды моего лица. Но уж больно этот процесс не быстрый... – Стихи! – выкрикнул вдруг Внутренний Голос. – Тебе нужно начать писать стихи. Это и времени не будет много занимать, а значит можно написать о разном за короткий промежуток, и, главное, вложить мысль в несколько строк – это ли не Искусство? Не уверен, что инфузории на такое способны, – сказал Внутренний Голос и рассмеялся. Он остановился. Сжал левой ладонью затылок, затем почесал его. Губы медленно изобразили довольную улыбку: – Черт! А ведь ты прав. А ведь ты прав, чертяка! И этим можно заняться немедленно! Без всякой предварительной подготовки. Приступаем. – Хорошо, хорошо. Только не спеши, на пень наскочишь. И, кстати, а куда это мы шли или идем? – Откуда мне знать? Ноги куда–то сами несут. Вот послушай: "Мы с тобой шизы, напополам. Живём в какой–то фантасмагории. Отныне каждый решает сам Как не скатиться до инфузории". – О, начинается! Сам ты шизик. – Ладно, ладно. Не ворчи. Пошли обратно? – Пошли. – Кто ногами будет рулить? – Да пусть сами идут. – Пусть, – согласился Он и направился в сторону города. По не слишком узкой, но и не чересчур широкой дорожке. Не быстро и не медленно. В самый раз.