Yes To Heaven

Время тянулось по стенам комнаты словно белая карамель и липким налётом скуки покрывало каждую проведенную секунду в этих четырёх стенах. На полу валялись алюминиевые банки пива вперемешку с одеждой, которой давно уже было пора оказаться на стирке, а стол был завален книжками от Великого Гэтсби до словаря по-латинскому. Последнее Ричард приобрёл, дабы наконец-то не чувствовать себя так изолировано, когда друзья перекидывались фразами на мёртвом языке, но так и не перелистнул ни странички этого огромного зелёного орудия убийства (он буквально весил килограмм пять). Бумаги по французскому и греческому красным напоминанием кричали о низкой успеваемости парня, вот только пересилить себя и сесть за работу казалось непостижимой задачей, когда твои мысли то и дело возвращались к поцелую с одним из твоих близких друзей. Да, пришло время себе признаться, что Ричард думал о поцелуе с Фрэнсисом намного чаще, чем среднестатистический гетеросексуал должен был. В памяти отпечаталось каждое нежное прикосновение к тёмной коже, что вызывало до сих пор волны знобительных мурашек. Вкус чужих влажных губ, горькие сигареты и крепкий чай, въелся в собственные и теперь любое чаепитие или ночной перекур напоминали о том вечере. Смотреть на Фрэнсиса стало невозможным без того, чтобы пламенное желание закончить начатое не загоралось в каждой клеточке тела. Каждый атом так и тянулся прикоснуться к бледным щекам, притянуть к себе слегка приоткрытый от удивления рот и позволить себе впиться в тонкие губы. Страсть перекрывала любой страх быть отверженным, как и раздумья о том, что, скорее всего, ему привлекательны не только девушки. Хорошо, у него и до этого мелькали такие мысли, но никаких серьёзных подтверждений этому не находилось до момента, как он повстречался со своими одногруппниками. Джулиан и близнецы вызывали у него лишь эстетичное восхищение; за ними хотелось наблюдать часами, запоминать паттерны жизни, напоминающая весенний ветер перемен, и зарисовывать образы при солнечных лучах небес. Банни оставался в нейтральной зоне для него. Да, отрицать его хорошие черты было бы глупо, но, когда Ричард вспоминал обо всём, что тот выдавал, то хотелось забыть о его существовании навеки вечные и игнорировать любые упоминания об этом куске дерьма. Бегать вокруг да около оказалось бесполезным, ведь правда всё-таки встала перед его лицом и уворачиваться от неё больше не было сил. Ему нравился Генри, не больше и не меньше, чем Фрэнсис. Спокойствие, с которым Генри подходил к каждому делу, будоражило; натянутое выражение безразличия притягивало только сильнее и хотелось увидеть, что скрывается под маскарадом беспристрастности ко всему, что не касается монотонно скучных томов. Ричард видел его без балахонов черной одежды всего единожды, когда Винтер ухаживал за розами и ему пришлось пренебрегнуть эстетикой в угоду удобству. В тот момент Ричарду пришлось собрать всю свою оставшуюся волю, дабы мысли оставались привязаны только к важному разговору о приближающихся тестах. Половину о том, что произносил одногруппник осталось неизвестностью для затуманенного воображением разума. Поток жужжащих воспоминаний прервал неритмичный стук. Промычав что-то невнятное, студент медленно встал, обошёл все препятствия на захламленном полу и приоткрыл дверь, ожидая увидеть в щели света Джуди. Это оказался Генри. – Можно войти? С него, как всегда, свисало плотное чёрное пальто, в карманах которого болтались тонкие сигареты и раскрашенная белая зажигалка (дело рук Банни). – Да, конечно. Отодвинувшись от прохода, дабы дать спонтанному гостю доступ к своей берлоге, Ричард слегка почувствовал себя неуютно от раскрывающегося перед посторонним хаос. Не то чтобы Генри отличался чистоплотность, скорее он просто не страдал захламлением и в принципе у него в квартире не было так уж и много вещей. – Что-то случилось? – обычно приглашать на групповые посиделки приходил Чарльз или Банни, в свою очередь Генри навещал однокурсника исключительно по важным вещам, что вызывало не особо приятные ожидания от визита того. – Нет, я с экстренным предложением. – Винтер выдвинул единственный имеющийся стул и присел на него, оглядывая стопку жгучих дедлайнов. – Джулиан тебе не простит ещё одно "забытое" эссе. Ричард не особо увлеченно кивнул, вспоминая разочарованный вздох и немного беспокойный взгляд процессора при слушанье хлипкой отговорки про плохое самочувствие и ещё что-то там. Даже несмотря на то, что он пришёл на час раньше обычного в надежде застать Джулиана одного, Генри всё равно подслушал это признание его безответственности. Тишину в комнате нарушало только шуршание страниц словаря, который просматривал одним глазом визитёр. – Я знаю. – слова слетели нетерпеливым бурчанием от ожидания того, когда Генри наконец озвучит своё экстренное предложение, хотя, зная своих друзей, даже путешествие в лес за ядовитыми ягодами может стать экстренным. Нога неосознанно отбивала бит последних радио хитов, глаза искали за что бы зацепиться лишь бы не начать пялиться на друга, хотя, походу, у того тех же проблем не представлялось. Пэйпен всем своим нутром ощущал тяжесть изучающего взгляда янтарных глаз, словно припечатывающий его к краю не застеленной кровати. Волнение муравьями собиралось в солнечном сплетение, щёки окрашивались в практически незаметный румянец и благодарить за эту конфиденциальность нужно лишь плохое освящение. – Я с Фрэнсисом, не хотел бы ты присоединиться к нам? – от неожиданности нарушения молчания Ричард вздрогнул, а потом задрожал от того как интимно эти слова были произнесены, словно под "присоединиться" имелось ввиду что-то большее, чем просто выпить и обсудить новинки повседневности. Оказаться наедине с теми, кто в последние месяца не покидали твою голову... Подняв глаза на собеседника внутри всё начало кричать о том, что единственным правильным ответом будет согласиться, что Ричард прав о своих предчувствиях и навестили его не просто так. Генри встал, расправил подол пальто и подошёл ближе. Ледяные пальцы попытались уложить бардак на голове и вблизи Ричард заметил острую ухмылку на лице напротив, уверенно завязывающая узел внизу живота. Он точно в скором времени не признается себе в том, что тот взгляд свысока, которым его одарили, как бы предзнаменовавший положительный ответ, вызвал в нём те самые ощущения желанности. Ему хотелось почувствовать как он отдаёт себя под чужой контроль и лишь плывет по молочному источнику наслаждения и доверительного послушания. Ричард автоматически кивнул и, как только Генри отошёл, стал собираться. В скором времени они вышли и спустились к машине, где их ожидал Фрэнсис на переднем пассажирском сиденье, встретивший друзей обворожительной улыбкой. (Удачливо на тумбочке собралась стопка чистой одежды и, когда Ричи переодевался, он отчётливо ощущал маршрут чужих глаз по своему оголённому телу) В салоне Фрэнсис завёл непринуждённую беседу, поинтересовался самочувствием одногруппника и в красочных деталях пересказал события загруженного дня по городу. Ричард с улыбкой слушал запутанную болтовню, хоть частенько засматривался на участок кожи открытый тремя расстёгнутыми пуговицами льняной рубашки. (Было очевидно, что Фрэнсис нарочно то и дело поправлял воротник, привлекая к себе не только нескрываемый интерес слушателя, но и водителя. По итогу, Генри попросил Абернати сесть смирно и не мешать) Приехав в загородный дом Абернати, студенты не особо долго мешкались. Разувшись, Ричард почувствовал холодные ладони Фрэнсиса на своих щеках и, получив окончательное полное согласие, почувствовал долгожданное прикосновение сладостных губ. Сзади тут же появился Генри, начавший не глядя расстёгивать мятую рубашку и покрывать поцелуями шею и плечи. В ту ночь Ричард наконец-то ощутил себя любимым. Не из-за пошлых прикосновений и глубоких проникновений, а из-за того как бережно к нему относились, словно боялись спугнуть или навредить, перегнув палку. В расчет ставились его чувства, разрешения и прямые согласия, что зарождало непокоримое счастье внутри. На утро Ричард проснулся в объятиях Фрэнсиса и с Генри у своей груди, играющийся лениво с неаккуратными прядками его отросших волос. Он приподнялся на локте, пожелал доброе утро быстрым поцелуем и позвал за собой в ванну. Оставлять Абернати одного не хотелось, но он бы просто не смог физически пролежать до полудня в кровати. В ванной комнате Винтер занялся своим любимым делом – целовать Ричарда со спины, мимоходом помогая тому с принятием душа и расспрашивая о его самочувствие. Завтрак они провели в приятном молчании за тостами с яйцом, чашками кофе и домашним заданием по греческому языку. К моменту как дверь на втором этаже раскрылась, часы в гостиной показывали две часа дня и парни перевалили за добрую половину работы. Фрэнсис что-то неразборчиво промычал и направился прямиком умываться. После позднего и холодного завтрака, юноша добрался обратно до гостиной и расположился между однокурсниками, нагло положив голову на плечо Генри. Ричард стал мечтательно расчёсывать его ярко рыжие лохмотья, что никогда не поддавались укладке и глупо улыбаться открывшийся картинке. Что может быть лучше, чем проводить утро с любимыми людьми и знать, что твои чувства от и до взаимны?