simul

      Жгучая боль расползалась по моему телу от шеи, острыми иглами проникая всё глубже. Меня окружала темнота, и в ней я не могла ничего — ни что-либо увидеть, ни что-либо услышать. Последним воспоминанием были полные ярости глаза Влада, когда он впивался в меня своими клыками.       Неужели… это всё? Я умерла? Мне хочется верить, что хотя бы Лео удалось спастись, и вытащить девочек из того адского местечка. Страшно даже представить, как напугалась Милли, увидев столько ужасов… Надеюсь, о ней позаботятся, потому что я, кажется, уже никогда не смогу сделать этого.       Сможет ли Влад побороть в себе тьму без меня, или же теперь он точно обречён на жизнь безжалостного монстра, которого, рано или поздно, убьют люди из Тетры? Мне бы очень хотелось верить, что всё закончится хорошо.       — Миледи?       Голос, преследовавший меня последние несколько дней, резанул уши. Почему я слышу его именно сейчас, обречённая на вечное одиночество? Септентрион так и остался для меня неразгаданной загадкой, и очень жаль, ведь до сих пор я бережно хранила воспоминания о нашей последней встрече. Вспоминала, как нежно советник касался меня своими руками, совсем немного царапая длинными демоническими когтями, но это было настолько сладкой болью, что трудно описать словами…       Его столь вежливое, и в то же время дерзкое «миледи» вызывало рой бабочек в животе, а его умело спрятанное, но всё же открытое смущение, просто не могло не очаровать. Мне и самой не верилось, что после произошедшего с Ноэ, я так легко задумалась о других отношениях, но Септентрион был для меня словно магнит…       Мне было стыдно за те мысли, что прочно засели у меня в голове после того, как я услышала их с Ноэ разговор обо мне. Но… Возможно, советник специально завёл эту тему, зная, что я услышу о его желаниях? Либо же он просто, как и все бесы, умело вывел нас обоих на эмоции, чтобы немного потешиться. Учитывая, что он был наставником Ноэ, я могу предположить, что умение действовать на нервы у них одно на двоих.       — Ну же, миледи… Очнитесь.       Почувствовала чей-то внимательный взгляд, и прикосновение к плечу, обернулась, но никого не увидела. Сколько уже времени я в этой темноте? Быть может, гораздо дольше, чем мне кажется, и разум стал покидать меня, желая увидеть причину своих бессонных ночей?       Закружилась голова, и я осела на… пол. Если у этой бездонной черноты он был. В нос ударил резкий и неприятный запах, заставивший зажмурить глаза и задержать дыхание, чтобы не потерять сознание. Было ли такое возможно, если я уже мертва…? Это было мне неизвестно.       Боль нарастала, расползаясь по всему телу. Не в силах больше задерживать дыхание, я была вынуждена глубоко вдохнуть. Пальцы рук покалывало, и это чувство усиливалось с каждой секундой. К головокружению добавилась тошнота и озноб, а едкий запах проникал всё глубже в лёгкие, и, казалось, разъедал их.       Приступ кашля заставил согнуться пополам, а когда отдышалась и открыла глаза, увидела перед собой взволнованное лицо советника Септентриона. Мысли спутались в тяжёлый ком, и я огляделась, не понимая, что происходит. Я была в какой-то комнате — мрачно, но со вкусом обставленной. И была на сто процентов уверена в том, что нахожусь в Тёмном мире. Особая энергетика здесь всегда вызывала тревогу, а сейчас она накрывала приступами паники ежесекундно, но мне приходилось держать себя в руках, убеждая, что для страха нет причин, а рядом со мной Тёмный, которому можно доверять. По крайней мере, мне бы хотелось в это верить.       Получается, я всего-лишь была без сознания, и не умерла?       Советник пару секунд смотрел на моё растерянное лицо, а после засуетился, выбрасывая куда-то назад флакон с, вероятно, тем самым остро-пахнущим раствором, что привёл меня в чувства, и схватил стакан воды, поднося его к моим губам. Мне хотелось взять его самой, но попытка поднять руку закончилась провалом, и пришлось, краснея, позволить Септентриону самому меня напоить. Это помогло избавиться от неприятного першения в горле, и я смогла спросить:       — Где я? Что случилось?       Демон смотрел на меня с некой грустью в глазах… Или мне только так казалось. Он явно мялся, не желая рассказывать, а мне оставалось лишь терпеливо ждать его решения. Сил на спор с ним у меня бы точно не хватило.       — Миледи, вы помните, что с вами случилось?       Лишь после его вопроса я полностью осознала то, о чём думала в забытье… Пошевелила шеей, и острая боль пронзила всё тело, заставив заскулить. Чувствовалось, что рана перетянута бинтами. Наверное, это сделали мои друзья прежде, чем отправить меня в Темный мир.       — Очень смутно. Влад получил двойную тьму из-за нашей ошибки в ритуале, и убил множество посетителей праздника, в конце напав и на меня. Чем всё закончилось?       — Для начала успокою вас тем, что ваша сестра, её подруги, и ваши друзья в полном порядке.       Я облегчённо выдохнула. Начало уже звучит неплохо.       — Влад в самом конце смог прийти в себя, и использовал карманный портал, чтобы передать вас мне. Сам же он ушёл вместе с людьми из Тетры. Боюсь, о его судьбе теперь можно лишь догадываться…       Советник увёл взгляд куда-то в сторону, а я сжала зубы до скрежета. Сперва отдал меня в руки тому, кто точно спасёт, а после добровольно сдался в плен… Аквилл точно прикажет его убить при первой возможности, а Влад, чувствуя безграничную вину передо мной, даже не станет противиться, уверенный в том, что заслужил такой страшной участи. Я почувствовала, как слёзы стали скапливаться в уголках глаз, тонкими струйками стекая по щекам.       Септентрион бережно провёл рукой, смахивая их с моего лица. Я впервые видела этого сильного демона таким… Разбитым? Отчаявшимся? Он переживал за Влада и Ноэ как за родных, и знал их уже много веков. Наверняка, он сейчас чувствует себя намного хуже, чем я.       — Сейчас Тетра точно не станет предпринимать ничего серьёзного. Они предполагают, что если убить носителя тьмы, то те, кто уже был заражён этой тьмой, тоже погибнут. Они не могут допустить смерти невинных. Будут тянуть с вынесением приговора до тех пор, пока Влад будет в состоянии себя контролировать.       — Но… Кто, помимо Юстина, заражён этой тьмой?       — Миледи… Я не знаю точно, сколько существ заражены ею, но вы… Теперь тоже её носительница.       Я смогла выжать из себя лишь короткий вздох. Страх сковал всё тело… Почувствовав, как начинаю дрожать, подняла взгляд на Советника. Мне не хотелось верить в правдивость его слов, но глубоко в душе я понимала, что это правда. Меня укусили, но всё же посчастливилось выжить… Теперь часть тьмы Влада будет со мной, и я… Тоже буду бессмертной? Обречена на страдания от потери близких и мучительную жажду крови, призывающую убивать? Обессиленно уронив голову на свои согнутые колени, я коротко вскрикнула.       — Вы находитесь здесь уже несколько часов — я не решался приводить вас в чувства сторонними способами, пока вы не начали что-то бормотать во сне. За это время я изучил вашу энергию, и то, как она течёт в вас на данный момент. Признаться, сначала я обеспокоился, что противоположные свет и тьма, столкнувшись в вашем теле, просто убьют вас до того, как я успею что-то предпринять… На удивление, сейчас они в… балансе, если это можно так назвать. Они не вредят друг другу, не стараются смешаться или поглотить энергию-соперника. Но, думаю, такой поток может вызвать у вас некоторый физический дискомфорт. Вы чувствуете в себе что-то лишнее, миледи?       — Да. У меня немного покалывают кончики пальцев, и лёгкая тревожность.       Советник кивнул, записав это. Было видно, что работа и изучение нового отвлекают его от грустных мыслей. Сейчас передо мной был тот Септентрион, которого я знала и видела всё это время — серьёзный, собранный, увлечённый своим делом… И до боли привлекательный. Я с жадностью ловила каждый его взмах рукой, пока он писал, наблюдала как напрягаются его вены на руке, пока он сжимал ручку… Поймала себя на мысли, что таким — в своём настоящем облике — он мне нравится гораздо больше, чем в человеческом.       В голове вновь пронеслись воспоминания его разговора с Ноэ… Поддержать, приласкать… Эти фразы эхом отдавались в голове слишком часто. Живот предательски скрутило от лёгкого возбуждения. Я не могла поверить, что чувствую это в такой ситуации… Полная неизвестность и страх перед тем, как тело отреагирует на враждебную моему свету тьму… Влад, которого могут убить в любое мгновение. Но рядом с этим демоном мой мозг не хотел думать о проблемах. Хотел думать лишь о нём.       Я трусливо отвернулась, не в силах больше наблюдать за ним, и моё резкое движение привлекло его внимание. Периферийным зрением я уловила его лёгкую улыбку. Неужели, догадался, о чём думаю? Впрочем, наверное, все демоны могут похвастаться своей проницательностью. Он отложил ручку с блокнотом, подвинувшись ближе ко мне. Рука коснулась подбородка, и он немного повернул мою голову в бок, задумчиво рассматривая шею.       — Думаю, сейчас, когда вы в сознании, миледи, я могу убрать бинты и попробовать исцелить ваши раны. Не уверен, что это сработает с раной, оставленной Владом, учитывая, во сколько раз его сила превышает мою, но попробовать стоит. Что скажете?       — Я не против, советник.       Голос предательски охрип, и я была очень рада тому, что сейчас, в моём состоянии, это можно было списать на что угодно, не принимая во внимание возбуждение. Септентрион, кивнув, завёл руки за мою шею, развязывая узел на бинтах, практически обнимая меня, и моё сердце ушло куда-то вниз, а сама я затаила дыхание. Его холодные руки аккуратно разматывали слой за слоем, пока я любовалась его сосредоточенным лицом, что находилось буквально в паре сантиметров от моего. Лёгкого кивка было бы достаточно, чтобы наши губы соприкоснулись… Я не могла позволить себе такую вольность.        К концу процедуры моё сердце уже вовсю колотилось, словно бешеное. Советник не мог не обратить внимание, но оставил это без комментариев. Уверена, он знал, какой эффект производит на девушек его близость, чем бесстыдно пользовался абсолютно всегда.       Снимать присохшие к открытым ранам бинты было очень больно, но я была благодарна — это немного отрезвило меня, заставив прийти в себя и отвлечься от столь ужасных и недопустимых мыслей. Септентрион недовольно качнул головой, увидев, как на самом деле выглядят эти раны. Его рука осторожно прошлась по моей шее, не задевая укуса, просто осматривая.       — Тяжело представить, насколько больно это было, миледи…       Его взгляд выражал сочувствие и обеспокоенность, а рука всё ещё нежно касалась моей шеи. Меня пугала его близость, но в то же время я жаждала её ещё больше, едва ли сдерживаясь, чтобы не прикрыть в наслаждении глаза, пока он поглаживает место укуса.       От мыслей меня отвлекла вспышка боли, заставившая зажмуриться и вскрикнуть от неожиданности. Раны срастались очень болезненно. Я вновь почувствовала на губах привкус соли — слёзы непослушно и быстро скатывались по щекам.       Советник не отпустил мою шею, продолжая заживлять раны, но вторую руку протянул к моей, переплетая наши пальцы. Он уже не первый раз меня лечит… Но чувствую я себя так же неловко, как и раньше. Наконец боль сошла на нет, и я почувствовала прилив сил. Слабость отступила, и я могла свободно пошевелиться.       Советник отстранился, глядя на меня с ухмылкой. Он определённо был очень доволен тем, что смог заживить рану, оставленную Владом. Или он был рад тому, что помог избавиться от ранения именно мне..? Я не была столь высокомерна, чтобы возомнить, будто что-то для него значу, но верить в то, что помочь он хотел искренне, мне очень хотелось. Септентрион был комком противоречий…       Рассказывает о том, как зарёкся больше не связываться с людьми, и тут же говорит, что был бы не против увести меня у Влада, пав жертвой моих чар… Прекращает столь интимную ласку едва ли узнаёт, что перед ним я, а не Анна, и через пять минут уже говорит Ноэ о том, как желает меня утешать… Возможно, именно эти противоречия меня и покорили… Или мне хотелось просто добиться его внимания, чтобы он всецело принадлежал мне.       Нет, я точно была эгоисткой, стремясь покорить сердце демона такой высокой должности, и за плечами имея бывшего, взошедшего на должность адитума… Удивительно, как сильнейшие демоны не сдерживали ревности, когда речь заходила обо мне, почти устраивая соревнования на то, кому же достанется моя любовь… Но, кажется, я уже знала ответ на этот вопрос. Знала его в момент, когда заглянула в глаза Септентриона ещё там, в Сонной Пустоши… Когда его руки бережно оттащили от клетки с преступницей. Когда он мило увёл взгляд, прямо сказав, что мой комплимент его смутил… Ещё тогда я поняла, что пропала.       — И что, миледи даже не поблагодарит меня за помощь?       Его шёпот раздался прямо возле моего уха, и я отпрянула от неожиданности, выпадая из своей задумчивости. Он всё так же сидел на кровати, совсем рядом со мной, и всё так же сжимая мою руку в своей.       — Простите, Советник, я немного задумалась. Я очень вам благодарна за помощь.       — В таком случае, я могу рассчитывать на небольшую награду в виде поцелуя?       На мгновение я выпала из реальности, переваривая услышанное, и гадая — точно ли мне не послышалось? Сердце сделало кульбит, вновь уползая куда-то вниз, а Септентрион рассмеялся, глядя на моё шокированное лицо. Я не знала, пошутил ли он, или же говорит серьёзно, но тянуть время к моменту, когда он отстранится, не стала, хватая его за плечо и притягивая ближе, чтобы поцеловать.       Сначала он не отвечал на мой порыв, и я уже готова была отстраниться и извиниться, как почувствовала, что он перемещает руку мне на затылок, притягивая ближе, и проникая языком в мой рот. Я с готовностью его приоткрыла, позволяя ему взять контроль в свои руки. Он почти болезненно схватил мои волосы, но это его умение делать боль столь желанной и сладкой, мне нравилось, поэтому я лишь шумно выдохнула, в наслаждении прикрывая глаза, полностью отдаваясь своим желаниям и чувствам. Есть лишь мгновение. Завтра я могу умереть, могут убить Влада, может случиться ещё сотня ужасных вещей. Поэтому сейчас всё происходит правильно… Как должно быть.       Септентрион отстранился, аккуратно, стараясь не тревожить только зажившую шею, переместил меня чуть ниже, чтобы я не сидела, а лежала, и я охотно поддалась, с интересом ожидая, что же будет дальше.       Советник полностью переместился на кровать, нависая надо мной сверху. Он просто наблюдал — не спешил ничего делать. Так, словно… Любовался, словно давно мечтал увидеть меня под собой. Впрочем, возможно, так оно и было? Он всегда был со мной более любезен, чем обязует простая вежливость. Я довольно улыбалась, смотря на его лицо. В его глазах горела страсть, которую я не видела в нём ещё ни разу, и это выглядело чертовски сексуально.       Невольно я протянула руку к его лицу, касаясь щеки, и аккуратно поглаживая все ороговелые части, что выглядели словно шрамы. Шрамы действительно украшают… Он был прекрасен. Внутри меня кипел целый вулкан из эмоций. Страх, нервы, неизвестность, новые силы во мне, что ощущались даже физически — всё это под его взглядом смешалось в необузданную страсть, и больше всего я сейчас боялась, что он решит остановиться, посчитав подобное неуместным.       — Это всё так чертовски неправильно, миледи…       Он сказал это так неуверенно, что у меня не осталось ни малейшего сомнения — одно моё действие или слово способно разбить эту тонкую стенку здравого смысла в нём.       — Как хорошо, что мы буквально в обители самого настоящего чертёнка, верно?       Из его груди вырвался короткий смешок, а я, стараясь засунуть своё стеснение куда-то поглубже, спустила с его плеч плащ. Снять в такой позиции его не вышло бы, но свои намерения я показала ему достаточно прямо, вызвав на его лице улыбку, полную восхищения.       — Миледи, я уже говорил вам, что вы опасны… Убеждаюсь в этом в очередной раз… Под вашим взглядом не имею сил отказаться, отступить. И пусть сейчас всё летит в Бездну. Эту ночь я украду у наших проблем.       — И пусть это будет самым большим в мире кощунством, я с вами полностью согласна, Советник. Я тоже желаю провести с вами эту ночь. И не только её.       Септентрион окинул меня нежным взглядом, приподнимаясь, чтобы окончательно скинуть плащ. Следом на пол полетела рубашка и несколько аксессуаров, после чего он вновь склонился надо мной, расшнуровывая корсет платья. И только сейчас я поняла, насколько он мне мешал всё это время…       — О, миледи, поверьте, у нас будет ещё очень много ночей впереди. Одной мне будет явно недостаточно.       Жестом показав, чтобы я привстала, и дождавшись, пока я выполню немую просьбу, Септентрион спустил плечики моего платья, обнажая грудь. Несмотря на желание как можно скорее прикоснуться, он всё же не торопился — аккуратно снял платье полностью, немного полюбовался моим телом, и лишь тогда позволил себе мягко коснуться груди.       Я немного прогнулась в позвоночнике, чтобы быть ближе к его рукам, и, кажется, его позабавило моё нетерпение. Наклонившись, он вновь поцеловал меня, на этот раз медленно, нежно… Его волосы упали мне на лицо, щекоча, но это не раздражало. Меня всю окутал его запах — мяты с примесью морского солоноватого воздуха, и это было до безумия приятно.       Одна его рука поднялась выше, сминая мою грудь, мягко сдавливая сосок между пальцев, и я застонала в поцелуй, вызвав этим у него довольных вздох. Отстранившись от моих губ он поцелуями спустился ниже, без стеснения кусая и оставляя болезненные засосы. Всё, что я могла — просто наслаждаться, зарывшись руками в его волосы, притягивая ближе к себе, со страхом понимая, что больше без него не смогу. Его запах преследовал меня последние несколько ночей. И как бы не было стыдно признаваться, даже когда я была с Ноэ, не могла отделаться от мыслей о Советнике. Его глубокий, пробирающий насквозь взгляд, покорил меня слишком быстро. Слишком быстро я тонула в этом демоне, и чёрт, как же мне это нравилось.       Его губы спустились ещё ниже, теперь уже покрывая поцелуями мою грудь. Он не был нежен — делал всё так, как, наверное, и полагается демону — нагло, грубо, впиваясь зубами в соски, чем делал так больно, что хотелось ощутить это вновь.       Он был словно наркотик для меня. С первого взгляда, с первого касания, с первого поцелуя — я чувствовала, что больше не смогу без него. Даже когда мы толком не были знакомы, я не могла найти в себе сил встать, сказать, что я не Анна, мне хотелось посмотреть, что же будет дальше, ощутить его прикосновения ближе, глубже, раскованнее…       — Миледи, о чём задумались?       Септентрион вновь приподнялся, смотря прямо мне в глаза. И это было непередаваемое чувство — осознание, что сейчас всё его внимание на мне… Он желает доставить удовольствие мне… Такой сильный, уважаемый всеми, не имеющий много свободного времени, но с удовольствием отдающий его мне без остатка.       — О том, насколько сильно хотела ощутить ваши прикосновения ещё в тот день, когда вы оттащили меня от клетки. И о том, насколько сильно хочу большего сейчас.       — Как прямо и смело, миледи. Быть может, просто попросите того, чего желаете?       — Боюсь, такие вещи не подобает говорить девушке вслух.       — Вы меня заинтриговали. Что же такое происходит в вашей миленькой головке, что вы не решаетесь сказать этого вслух?       Я лишь засмеялась, приподнимаясь, и спихивая с себя, явно растерянного от этого жеста, Септентриона. Сняв с себя остатки нижнего белья, я придвинулась к нему, расстёгивая пояс и следом ширинку. Советник наблюдал за тем, как я раздеваю его дрожащими от возбуждения руками, не скрывая того, насколько доволен. Его улыбка смущала сильнее пошлых слов и смелых касаний.       — Итак… Поставлю небольшое условие, миледи. Пока вы не скажете, чего же так сильно желаете, я больше ничего делать не стану.       Не могу сказать, что это было неожиданное заявление, скорее наоборот. Окончательно расправившись с его одеждой, я аккуратно коснулась члена, обхватывая головку, и легонько двигая рукой вверх-вниз. Септентрион вдохнул сквозь зубы, усаживаясь немного удобнее. Он был очень сдержанным и терпеливым, что придавало ему ещё больше особого шарма.       — Возьмите меня так, как сами того пожелаете… Не опираясь на то, чего могу хотеть я.       Советник выглядел удивлённым моей просьбой. А я же желала сейчас полностью оказаться в его власти, чтобы он показал, чего жаждет и на что он способен, если дать ему волю. Безудержный жестокий демон, не знающий пощады даже с любовницей? Или же ласковый нежный котёнок, что жаждет любви как грешник помилования? За короткие мгновения нашего общения он был слишком разным, чтобы я могла сказать точно, чего он ищет в связи со мной. Потому желала это увидеть… Даже не так. Почувствовать… Каждой клеточкой тела ощутить ответ на свой вопрос.       — Миледи, надеюсь, вы не пожалеете о своей просьбе…       Я оказалась прижата к кровати слишком быстро, не успела даже моргнуть. А ещё через мгновение поняла, что мои руки плотно привязаны к изголовью кровати атласной лентой. Она приятно охлаждала кожу, и так же приятно подогревала интерес. Я посмотрела на Септентриона, а он в ответ лишь довольно улыбнулся, разглядывая получившуюся картину.       Он явно не любил медлить, но сейчас продумывал каждое своё дальнейшее действие с практически безумным энтузиазмом. Либо ему очень давно никто не давал воли, либо он в целом давно не был с девушкой. Но то, как он делал всё, было… Прекрасно. Красиво. Каждое его движение было наполнено аристократичной грацией. Благородной медлительностью. Я восхищалась, наблюдая за тем, как он медленно наклоняется, проводя языком от груди к низу моего живота, и даже задержала дыхание, когда он приподнял взгляд, не прекращая поцелуев и внимательно наблюдая за моей реакцией.       Я так сильно хотела уже скорее ощутить его внутри, что почти не могла улежать ровно, нетерпеливо покачивая бёдрами, чем лишь вызывала у демона короткие смешки. Он явно планировал долго издеваться, оттягивая момент наслаждения для нас обоих. И мне… Даже нравилось. Обычно все такие сумбурные в сексе, оставляющие на прелюдии совсем немного времени, но этого точно нельзя было сказать о Септентрионе. Растягивая каждый поцелуй и каждое касание, он лишь усиливал наше желание, и я понимала, с какой целью он это делает — момент единения тогда станет незабываемым, сводя с ума нас обоих.       Септентрион поцеловал внутреннюю часть моего бедра, а после больно укусил это место, и сразу же вновь я ощутила сладкое прикосновение его губ к ране. Такое ощущение, что он желал пометить меня всю — плечи, шея, грудь, ноги, живот — не было ни единого места, куда бы не прикоснулись его губы, где бы он не оставил засос или укус. Порывало схватить его за волосы, притянуть ближе к себе, но лента тормозила меня ещё на старте, заставляя удручённо вздыхать каждый раз.       Совсем уж тяжело контролировать своё желание стало, когда я почувствовала, как он коснулся рукой чувствительного места, после вгоняя внутрь сразу два пальца, чуть раскрывая их внутри, чтобы растянуть меня. Я уже не стонала — мои вскрики почти превратились в плач с мольбой, но это лишь раззадоривало его, подначивало ещё немного потянуть время.       — Септентрион… Умоляю…       Он закрыл мне рот ладонью, чтобы я молчала, и я покорилась, ожидая, что он сделает дальше. А дальше он резко вошёл в меня одним движением, не давая и секунды, чтобы привыкнуть, тут же срываясь на самый быстрый темп, который только мог поддерживать. В моих глазах замелькали искры, а крик не сдержала даже его рука.       Он двигался чаще, чем я успевала вдохнуть, и это просто сводило с ума. Глубоко, быстро, по-животному… Он выполнил мою просьбу сделать так, как хочет он, это точно. Я почти скулила под ним, пытаясь двигать бёдрами с тем же темпом, что и он, но быстро отбросила затею поспеть за демоном, просто обхватив его бёдра ногами, чтобы прижаться ближе.       Искр в глазах становилось всё больше, и уже скоро они почти застилали собой весь обзор, знаменуя мой скорый финал. Хватка на руках внезапно ослабла, и я с удивлением пошевелила руками, тут же притягивая Советника ближе, и целуя. Он немного замедлил свои движения, и это стало для нас небольшой передышкой. Теперь уже был мой черёд сжимать его волосы, кусая губы до крови, и зализывая небольшие ранки. Мне было так хорошо с ним, что я не могла описать этого словами.       В какой-то момент искры перед глазами собрались в одну яркую вспышку, и я словно взорвалась изнутри, крича почти во весь голос, и этим криком разрывая наш поцелуй. Это был определённо самый яркий оргазм в моей жизни. Настолько сильные эмоции сделали моё тело столь чувствительным, что последние несколько движений Септентриона ощущались почти болезненно, но он кончил почти вслед за мной, успев перед этим выйти, забрызгав кровать, и немного мои ноги и живот.       Он тяжело дышал, и выглядел абсолютно обессиленным и счастливым, наблюдая за мной. А я лишь аккуратно подобрала пальцем каплю семени, стекающую по моему животу, с довольной улыбкой облизывая его. Советник наблюдал за мной со всей возможной внимательностью, после улыбаясь, и щёлкая пальцами. Все пятна пропали, и он упал на вторую половину кровати, подвинув меня ближе к себе, и уткнувшись носом мне в висок.       Я немного отстранилась, чтобы иметь возможность рассмотреть его лицо. И вдруг поняла одну важную вещь, видя его таким — уставшим, взмокшим, и с забавно приклеенной ко лбу прядью волос…       — Я люблю тебя, Септентрион.       Я перешла на «ты» неосознанно, но мне кажется, что я уже могла позволить себе такое обращение к нему, потому что сближаться сильнее уже некуда. Он окинул меня таким же зачарованным взглядом, после отворачиваясь, чтобы посмотреть куда-то наверх.       — Надеюсь, однажды я скажу тебе тоже самое, миледи. Теперь, я предполагаю, нас будет ждать удивительная жизнь в Тёмном мире на долгие века. Вдвоём.       Ему тяжело разобраться в своих чувствах, и я отнесусь к этому с уважением. Сейчас не до любви и романтики — уже этим утром мы начнём решать множество разных проблем… Будем думать, как избавить от этой пугающей тьмы меня, и как вызволить Влада из лап Тетры. Как выполнить вторую часть его контракта, чтобы на этот раз освободить его от тьмы окончательно… И как помочь в поисках сбежавшего преступника, обрёкшего на смерть одного из адитумов.       Вдвоем.