|Truth For Truth| |Правда за правду|

      Что-то всё-таки было в том, чтобы сидеть на крыше дома под сиянием звезд. Это всегда помогало Эндрю. И было не важно, как сильно его раздражал брат, или то, как сильно ему досаждал Кевин, — какие бы проблемы не возникали в его голове, он почти наверняка решал их к тому моменту, когда спускался вниз. Это хорошо, что у него было свое собственное место, где он мог покурить и хорошенько все обдумать.       Однако этой ночью оно было украдено.       — Полет вниз ничего не решит, — сказал Эндрю парню, стоявшему на краю крыши. — Если ты умрешь, никому не будет до тебя никакого дела.       Мальчик, не оборачиваясь, сказал:       — Это лучший способ отговорить человека от того, чтобы совершать суицид, который я когда-либо слышал. На самом деле, я не собирался прыгать, просто задумался.       Эндрю достал сигарету, зажглось пламя.       — На самом деле мне все равно, прыгнешь ты или нет. Ты на моей территории.       Наконец мальчик повернулся к нему лицом. Эндрю не часто был поражен человеческой внешностью, но что-то в этом мальчике — нет, не мальчике, он был, наверное, чуть старше, чем Эндрю сначала показалось, — поражало. Может быть, дело было в его глазах, голубых и призрачных. А может, в шраме от ожога, виднеющегося под правым глазом. Эндрю очень любил выразительные глаза, они часто говорили то, что не могли сказать слова. Быть может, все дело было в его волосах, русых с рыжими прядями. Что бы там ни было, он был красив, и Эндрю это прекрасно видел.       — Ты так и будешь пялиться на меня или предложишь сигарету? — сказал он, выводя Эндрю из задумчивости.       — Ни то, ни другое. Я вообще-то собираюсь закончить твою работу и сбросить тебя с этой крыши, если сейчас же не свалишь с моего места.       — «Конечно, будь моим гостем», — язвительно сказал парень в ответ. Но несмотря на свой комментарий, он не ушел. Лишь сел на край крыши, представившись. — Я Нил.       Эндрю подошел к своему месту и сел рядом с Нилом.       — Не припомню, чтобы я спрашивал.       Он протянул коробку с сигаретами и подождал, пока Нил вытянет одну.       — Эндрю, — голос Миньярда слегка смягчился, зажигая сигарету Нила.       — Приятно познакомиться, Эндрю, — видит бог, он проявил вежливость и протянул Эндрю руку для пожатия, но в итоге получил лишь взгляд полный недоумения. Кем был этот человек? Эндрю не тот, кто привык знакомиться на крыше, почему же такая простая вещь, как протянутая рука, заставила его сердце учащенно забиться? Он уставился на нее, но ни одна мышца не дрогнула.       — Что привело тебя на крышу? — продолжал Нил.       — Имею полное право спросить тебя о том же.       — Я же сказал, что просто задумался.       — Это слишком неконкретный ответ, о чем именно ты думал?       Услышав этот вопрос, Нил отвернулся. Возможно, Эндрю задел за живое, попросив его рассказать об этом, но Нил первый начал эту игру.       — Я предлагаю обмен: правда за правду. Ты первый, о чем ты думаешь?       Нил снова посмотрел на него, твердо выдержав зрительный контакт. Эндрю подумал, не вызов ли это, и поднял бровь, не желая отступать, хотя зрительный контакт был странно напряженным. Он не был уверен, было ли это из-за неестественного цвета глаз Нила или из-за едва скрываемых эмоций в них.       — Я думал о том, чтобы сбежать, — признался Нил. — Я никогда не задерживаюсь на одном месте слишком надолго, и теперь размышлял, не пора ли мне двигаться дальше.       — Почему?       — Не-а, правда за правду, — напомнил Нил, — теперь твоя очередь. Почему ты здесь?       Эндрю забыл, что обмен правды на правду означает, что в конце концов ему придется сказать правду взамен. Ему не понравилось, что его собственная игра обернулась против него. Он подумал о том, чтобы просто придумать ложь, но ему показалось, что было бы не очень любезно отвечать на искреннюю честность Нила враньем.       — Я прихожу сюда, когда мне тяжело или когда меня что-то беспокоит, — ответил Эндрю. Он догадался, о чем именно у него вскоре спросит Нил, однако не был против сказать ему, что именно его беспокоит, ради очередной правды. — Почему ты убегаешь?       Нил смотрел вперед, на город, лежащий под ними. Эндрю изучал его профиль, удивляясь, почему он никогда не видел этого человека раньше. Если Нил размышлял о побеге, то это явно означало, что он здесь уже достаточно долго.       — Здесь нет ничего моего. Я перехожу с места на место в поисках причины остаться, но никогда ее не нахожу. Поэтому меня это беспокоит, — простодушно заявил Нил. Эндрю понимал это чувство беспокойства, он слишком долго находился здесь, связанный семейными обязательствами, но не мог и не хотел уезжать.       — Южная Каролина — странное место для поиска цели. Здесь нет ничего, что подошло бы всем, — сказал Эндрю.       — Да я уже понял, — согласился Нил. Эндрю заметил, что он не курил сигарету, а просто держал ее перед собой. — Ты сказал, что приходишь сюда, когда тебя что-то беспокоит? Так что же в этот раз?       Послышался сухой смех Эндрю и он сбросил догоревший окурок с крыши.       — Меня беспокоит то, что ты тратишь сигарету, которую я тебе дал, впустую. Эти штучки стоят дорого. Пачка обошлась мне в пять долларов и пять центов, то есть двадцать пять центов за сигарету.       — Я дам тебе четвертак. Что тебя беспокоит?       Настала очередь Эндрю молча смотреть прямо перед собой. Он уже начал жалеть, что затеял эту игру. Он был большим поклонником правды, но не в том случае, когда приходилось самому выворачивать душу для совершенно незнакомого человека, даже если этот человек был симпатичным и мог приятно поддержать с беседу.       — Мой брат женится на следующей неделе.       — Разве это не должно быть чем-то хорошим?       — Конечно, я рад за него, — он знал, что сказал это таким тоном, будто это вранье. На самом деле, он на самом деле был рад за Аарона, просто по какой-то причине у него самого было какое-то жалкое настроение. — Мы с Аароном близнецы. Его женитьба и пришедшее счастье напоминают о том, как трудно мне открываться и сближаться с людьми.       Нил открыл рот, чтобы заговорить, но Эндрю резко прервал его.       — Если ты скажешь что-нибудь жалостливое, я тут же выполню свою угрозу. Мне не нужна жалость.       — Я вообще-то хотел сказать, что ты открылся впервые за все время, пока мы здесь сидим, — сказал Нил и пожал плечами, как будто это было очевидно.       Эндрю понял, что он прав: сказать правду и открыться — это практически одно и то же. И, наверное, легче открыться кому-то, когда он делает то же самое по отношению к тебе, даже если это незнакомый человек.       — Итак, если не останешься здесь, то куда бы ты двинулся? — спросил Эндрю, возвращаясь к их игре.       — Не знаю, на данный момент я понятия не имею, где еще не был.       — А что, если кто-то... то есть что-то... даст тебе повод остаться здесь? — Слова вырвались изо рта Эндрю прежде, чем он успел их проконтролировать. Он не был импульсивным парнем, не говорил просто так, не обдумав все хорошенько. Однако с тех пор, как Нил сказал, что собирается уехать, он начал много думать об этом. Эндрю хотел узнать его получше, хотел, чтобы у них было больше таких ночей, чтобы они делились секретами и... были ближе друг к другу. Он хотел узнать, действительно ли это возможно для него.       — Ты предлагаешь? — спросил Нил, бросив на него взгляд, который Эндрю не смог расшифровать.       — Ну, я не смогу предложить многого, но могу дать тебе больше таких ночей. Это не цель, но начало положено. Да или нет? — Эндрю протянул коробку с сигаретами, как физическое проявление сделки. Он предлагает Нилу причину остаться, а взамен получает придуманную им игру, правда за правду, секрет за секрет. Взамен он получает возможность чего-то захватывающего.       Нил улыбнулся и, не раздумывая, взял сигарету из коробки. Эндрю зажег свою, а затем одну для Нила. Они вместе сидели на краю крыши и смотрели на раскинувшийся внизу город. Правда за правду, причина остаться ради дружбы или ради возможности чего-то большего.