«Развесели Ранпо-куна!»

рука писателя скользит по нежным волосам, что послушно прогибаются под пальцами, щекочут ладонь, пока вторая бережно прижимает к себе тело детектива. так безмятежно и хорошо. они буквально только что сытно поужинали, теперь отдаваясь в объятия ласкающего удовольствия. обоим было хорошо. им не нужны были слова в такие моменты, их тела были красноречивее. Ранпо прижимался щекой к груди Эдгара, лениво лежа на нем: тот не возражал. руки обвил вокруг родного тела, что так старательно дарит тепло и ласку. детективу и не думалось никогда, что он будет вот так лежать на ком-то, полностью раскрывая душу на распашку и млеть под прикосновениями. все это было чуждо молодому человеку. но теперь, когда в жизни появился невероятно мягкий и заботливый Аллан, он с удовольствием открывал для себя другую сторону человеческой души. если Агентство подарило ему семью, дружбу и поддержку, то писатель дарит ему любовь, заботу и дом. да, Агентство тоже являлось домом Эдогавы, но скорее отеческим, в то время как дом По являлся тем местом, куда обычно отправляются все дети после взросления. так скажем, Ранпо покидает родительское гнездышко. нет-нет, не навсегда. он может прийти туда когда захочет и когда надо, но, все же, с Эдгаром все было иначе. замечая, что возлюбленный почти уснул, По нашел в себе смелость, что где-то вглуби души засела, после чего уткнулся носом в чужую макушку, шепча: — Мое очаровательное счастье..Моя муза, мой солнечный лучик..Никогда я не был в столь уязвимом положении. Твои глаза пленят меня, делают узником собственной любви, а мои руки судорожно ищут перо, которым я смог бы написать о любви к тебе. Твоя улыбка сражает меня наповал, колени подгибаются и я падаю навзничь, созерцая небо, которое я молю дать мне сил противостоять тебе и полюбоваться хотя бы еще немного..Я так слаб и глуп перед твоим гением и красотой..Господи, прости меня! Я предатель Родины, но я не смогу туда вернуться, зная, что там не будет тебя. Ты - мое безумие, моя погибель и моя икона. Отрада глаз моих, что не видали ничего прекраснее. Услада для ушей, что никогда не слышали столь прекрасного голоса и звонкого смеха. Если же любовь - глупость, то я самый отчаянный глупец на всем белом свете, любовь моя. Дар писать был дан мне лишь для того, чтоб описать всю твою сущность.. - закончив свою речь, писатель оставил на темной макушке поцелуй и несильно отсторонился, дабы у очередной раз созерцать свою прелесть. однако, вопреки ожиданиям, тот не остался неподвижным. наоборот, поднял голову и взглянул на Эдгара глазами, полными восхищения. — Эдгар..Ты так..Красиво все описал..Кажется, мое сердце сделало сальто, честно! Впервые мне посвящают такие монологи.. осознав, что все это время Ранпо не спал, Аллан в миг окрасился в красный цвет, что даже в полутьме было видно. потеряв всю свою уверенность, писатель стал пыхтеть и фыркать, подбирая слова в свое оправдание, как на устах появился чужой палец, в немой просьбе помолчать. — Все хорошо, По. Я тоже без ума от тебя..Тоже восхищаюсь тобой. Да, мне не хватит каких-то безумно красивых синонимов, дабы раскрыть все свои чувства..Но и один падающий лист предвещает наступление осени. Надеюсь ты сам поймешь, как ценен для меня. последовали нежные поцелуи - сначала в лоб, затем в губы. писатель решил промолчать, как его и просили. «Когда рисуешь ветвь, нужно слышать дыхание ветра.» - всплыла в голове американца японская пословица. в конечном итоге, даже в безмолвии была слышна их общая любовь.