Откровение: Вера

      Мэй всё-таки вытащила меня из комнаты в теперь уже тёмный коридор второго этажа. Атмосфера не казалась такой враждебной, как до этого, но меня всё равно потряхивало. Мой живот, жалобно урчащий от голода, оказался сильнее волнения и чувства стыда. Мне бы всё равно пришлось показаться новым знакомым на глаза и обязательно попросить прощения за моё поведение.       Признаться, меньше всего хотелось впускать кого-то нового в свою жизнь, не успев проститься с тем, что ушло без возврата. Глаза снова защипало от подступающих слёз, но я крепко сжала веки. Пальцы – в кулак. Боль от ногтей, впившихся в ладонь, помогла притупить желание поддаться эмоциям.       – Главное, не обращай на них внимание, – тараторила по пути Мэй. – Какую бы хрень они ни несли. А они будут, – она шмыгнула розовым распухшим от плача носом и нервно хохотнула.       Я в ответ закивала. Заметно, что она тоже нервничала, но это было больше похоже на предвкушение.       – Давно ты их знаешь? – спросила я, покосившись на неё.       – Да.       В ответ на её слова я снова закивала, поджав губы.       – А Фрэнки знал? – спросила я после короткой паузы.       Произносить его имя было тяжело. Когда-нибудь станет легче?       – Нет, – уже тише ответила она.       – Почему не рассказывала?       – Так было нужно, – её голос звучал мягче и тише.       Я промолчала. Не стала допытываться. Да, неприятно, что у лучшей подруги были секреты, но я не имела права её винить. Хотя бы по причине того, что сама была ничем не лучше.       Пока мы шли по небольшой тёмной прихожей, которая вела к кухне, я успела прокрутить в голове возможные варианты того, как сейчас меня встретят те ребята.       Сделают вид, что нет? Или три суровых пары глаз будут прожигать меня ледяными взглядами в полной тишине, а я буду ковырять содержимое своей тарелки, мечтая провалиться сквозь землю?       Через поток мыслей прорывались приглушённые басовитые голоса и хохот, разносившиеся по прихожей. Они становились ближе, пока мы не подошли к деревянной двери, оказавшейся чуть приоткрытой. Из щёлочки пробивался тёплый свет и повсюду разносился запах жареного бекона.       Кухня.       Мы вошли. По привычке слегка дрожащей рукой закрыла за собой дверь. Здесь были все трое. Тот, что со шрамом, возился у плиты, а двое других сидели на кожаном диване за небольшим обеденным столом прямоугольной формы. И вместо ожидаемого холодного приёма встретило меня совсем другое.       – О-о-о, – с улыбкой протянул темнокожий парень, расслабленно откинувшись на мягкую спинку и сомкнув руки за головой. – К нам присоединился Майк Тайсон!       Все трое засмеялись, а парень с белыми волосами ещё и возразил:       – Ну, какая же она Майк Тайсон? Наташа Рогозина! Она же леди.       – Точняк, брат – согласился его сосед сквозь тихий смех, а через секунду добавил с мечтательным вздохом. – Ох, Наташа... – мечтательно вздохнул темнокожий.       – Все Наташи офигенные, – сказал беловолосый.       В этот момент, отвлекшись от своих кулинарных дел, с хитрой улыбкой к ним повернулся парень со шрамом и произнёс низким и тихим голосом:       – Скарлетт Йоханссон.       – О, Скарлетт Йоханссон! – воскликнули те двое и буквально расплылись по дивану, а после посмеялись над самими собой.       – Придурки, – Мэй закатила глаза и покачала головой.       А я украдкой улыбнулась, вспомнив персонажку в её исполнении, которую тоже звали Наташа. В этот момент с ними было сложно не согласиться.       – Давайте за стол, девочки, – сказал парень со шрамом, направляясь к нам с двумя тарелками, а в них – яичницы с румяными ломтиками бекона.       – Как же круто ты их отделала, а, – продолжал темнокожий.       И тут парни втроём заулюлюкали. Рада, что они не видели, как я залилась краской.       – Простите, что так вышло, – тихо сказала я.       – Шутишь? Было бы за что.       – Легко сказать. Не тебе же по шарам и по кумполу прилетело, – хмыкнул беловолосый и ткнул его локтем в живот.       – Мне правда очень жаль, – сказала я, глядя на него.       – Не стоит, – раздался тихий голос сбоку. – Ты всё сделала, как надо.       На мгновение я замерла, но повернув голову в направлении звука, увидела рядом парня со шрамом. Он держал в руках две пустые и чистые чашки. Слишком близко. Невольно отступила в сторону.       – Это ты извини, что напугали, – снова заговорил он с мягкой улыбкой у уголков губ, глядя мне в глаза. – Садись, поешь с нами.       Я криво улыбнулась в ответ и кивнула. Он говорил настолько тихо, что среди шума на фоне его слышала только я. Возможно, именно на это и было рассчитано. Даже стало неловко.       Мэй по-хозяйски уселась на подлокотник рядом с темнокожим весельчаком и шлёпнула его по ноге. Тот дёрнулся и зашипел.       – Скарлетт Йоханссон, значит? – спросила она, приподняв бровь.       – Детка, ты в сто раз лучше, – он взял её за руку и поцеловал тыльную сторону ладони с улыбкой.       Мои брови поползли вверх при виде этого простого действия. Происходившее было похоже на какой-то очень странный сон, хоть до меня дошло наконец, что это не так.       Мэй в ответ на его поцелуй покачала головой и на подтянула к себе одну из тех тарелок.       Не знаю, как я выглядела со стороны в этот момент. Хотелось спрятаться. Слишком громко. Слишком странно. Слишком много незнакомых людей и единственной, кого я знала, была Мэй, хотя данный факт не очень-то спасал положение. Она-то знакома с ними. Ещё более странным казалось то, что она вела себя с тем парнем, как с... парнем. У неё не было парня, насколько мне было известно! Я знала обо всех её свиданиях и прочем. Что вообще происходит? Я была в ступоре. Честно говоря, уж лучше б меня дырявили злобными взглядами, чем это всё.       Я вздрогнула от внезапного и очень лёгкого прикосновения к плечу. Снова парень со шрамом.       – Всё нормально? – с этими словами он выдвинул стул из-под стола.       – Да, – я тряхнула головой, смахивая рассеянность, – Да, порядок.       – Не стесняйся, присаживайся.       – Спасибо, – я натянуто улыбнулась с очередным благодарным кивком, но всё-таки села.       На деревянной поверхности стола лежали приборы. В трёх тарелках, с виду уже остывшие, недоеденные порции других яичниц, на подставке – горячий черный кофе в прозрачном полупустом кофейнике, в другой тарелке – несколько поджаристых тостов. Передо мной стояла совсем нетронутая и ещё горячая порция завтрака. Тут-то у меня, что называется, слюнки потекли, а желудок жалобно заурчал.       – Я думаю, нам неплохо было б для начала хотя бы представиться, да? – сказал со шрамом, тоже усаживаясь за стол напротив меня. – Меня зовут Стэн. Это Кристиан, – указал на беловолосого.       – Можно просто Крис, – улыбаясь, подхватил тот.       – Да, – коротко согласился Стэн и тут же продолжил, – А это у нас Джим.       Темнокожий парень расплылся в довольной улыбке.       – Да-да, это я. Остальных можешь даже не запоминать, – шутливо сказал он, махнув рукой в сторону своих друзей.       Крис цокнул языком и закатил глаза, Стэн, сдержанно улыбаясь, поджал губы и опустил голову, Мэй захихикала, посмотрев на своего соседа.       – Супер, – на выдохе произнесла я, снова натянуто улыбнувшись, – Я рада. Рада знакомству, – ещё раз глазами прошлась по лицам трёх новоиспечённых знакомых.       Соврала.       – А мы-то как! – присвистнул Джим.       Это всё очень мило, и мне, наверное, должно было стать чуть спокойнее. На монстров они не похожи. И все такие дружелюбные. Всё ж классно? Вот только мой внутренний голос был, очевидно, другого мнения. Ну, да, у меня всегда были проблемы с доверием. И мне плевать насколько безмятежно всё выглядело. Жизнь научила меня одному важному правилу: хорошее не происходило просто так, а то и вовсе запросто могло носить маску, чтобы скрыть правду. И если честно, плевать даже на то, что у Мэй с этим Джимом. Лично мне это совершенно ни о чём не говорило. Для меня это значило только одно. Придётся держать ухо востро за двоих.       Вот и пришло ко мне полное осознание того, что я всё-таки выжила. Вы-жи-ла. Охренеть. А под осознанием я имела ввиду кучу вопросов, посыпавшихся со всех уголков разума.       Кто они такие? Где я? Что им нужно? Откуда Мэй их знала? Почему мне ничего не рассказывала? Как я осталась живой? Где Асмодей? Что теперь с Фрэнки? Куда исчезла дыра между рёбер? Куда делись мои шмотки?       Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как весь завтрак прошёл в тишине. Вкуса еды я тоже не почувствовала. Думала лишь о том, что должна была поговорить с кем-то, кто видел и знал всё от начала и до конца и мог дать ответы на все мои вопросы. С кем угодно.       Прошло ещё несколько минут. Крису кто-то позвонил, и он ушёл. Для меня это стало идеальной возможностью последовать его примеру, но Стэн, очевидно заметил то, что я собралась встать из-за стола и, прочистив горло, обратился к Джиму и Мэй:       – Ребят, вы не оставите нас?       Я напряглась и нервно сглотнула. Повернулась к Мэй. Ребята переглянулись, после чего Джим промокнул полные губы салфеткой, положил её на край стола, а после наклонился к уху Мэй и что-то шепнул.       – Что происходит? – с тревогой спросила я.       Мэй улыбнулась и сжала мою руку:       – Не волнуйся, всё нормально.       Они с Джимом встали из-за стола и ушли.       Остались только я и Стэн. Джим напоследок многозначительно посмотрел на него и закрыл за собой дверь.       Мой желудок сжался.       – Ну, что ж... – выдохнул Стэн и подпёр рукой подбородок.       – Что? – рассеянно переспросила я, встрепенувшись.       – Нам наверняка есть что обсудить. Разве нет? – с этими словами он расслабленно откинулся на спинку стула.       Я по-прежнему молчала, глядя на него, снова нервно сглотнула. Тот рой вопросов, который был в голове до этого, просто испарился.       – Я, что, такой страшный? – пожав плечами, спросил он после недолгой паузы.       Тишина.       – Ясно, – на выдохе сказал он с лёгким кивком. – Слушай, я знаю, как это всё странно выглядит и могу представить, что ты чувствуешь. Но нас-то уж точно можно не бояться, – он нервно усмехнулся.       Снова сглотнув, я облокотилась о спинку стула и приобняла себя обеими руками. На мгновение меня отбросило назад в воспоминаниях. Как будто я опять сидела на сеансе у очередного мозгоправа.       Он снова стал серьёзным и с горечью заглянул мне в глаза.       – Мне жаль, – едва слышно произнёс он.       От тона его голоса, взгляда, полного сострадания, и таких простых слов меня пробрало. Нутро похолодело, а в памяти теперь вспыхнули яркие обрывки той ночи. Такие пугающе живые, что грудная клетка отозвалась ноющей болью.       Столько всякого дерьма случилось за мою жизнь, но всегда я была с ним один-на-один. Это единственный раз, когда кто-то вдруг взял и сказал: «Эй, мне жаль». И это не то «жаль», которое повторяли чёртовы мозгоправы, когда я была девчонкой. Они постоянно твердили одно и то же, говорили что-то о психотравмах, болезненном опыте, что им жаль, что случилось то, что случилось. Но им платили за это деньги. Они говорили о том, чего не видели, во что не верили и пытались убедить в этом меня.       А он видел? Мэй сказала, что эти трое спасли меня. Какое, оказывается, отвратительное чувство, когда пытаешься держать себя в руках, но тут появляется кто-то и на полном серьёзе говорит, что понимает тебя, не считает больной на голову и сочувствует. Стало и легко, и, зараза, хреново.       Я даже не успела понять, в какой момент мои глаза наполнились слезами. А он всё так же смотрел.       – Сэм? Ты слышишь меня?       От этих слов по позвоночнику пробежали мурашки. Я уставилась на него с широко распахнутыми глазами. Сама не поняла, что на несколько секунд перестала дышать. Казалось, что я и вовсе находилась в вакууме, в котором был только его голос. И тут на меня снова нахлынули воспоминания: глухая тьма и именно этот голос. Он вывел меня к свету, когда я умирала.       – Это был ты... – невольно произнесла я почти шёпотом.       В ответ на мои слова Стэн вопросительно нахмурился.       – Что, прости?       Плохо или хорошо, но в кухню ворвался Джим с телефоном в руке. Я вздрогнула от неожиданности.       – Стэн, – выпалил он, тряся телефон в руке. – Слушай, старик, прости. Простите, ребят. Тут твой русский звонил. Сказала, что дело серьёзное.       – Извини, – сказал мне Стэн, встав с места.       Я продолжала, не моргая, пялиться на опустевший стул напротив, пока не закрылась кухонная дверь.