осколки битых зеркал

Общество душ и Готей-13 буквально сходят с ума. Приспешники Айзена наблюдают за ними из черноты Уэко Мундо с нескрываемой насмешкой. Владыка всего лишь решил проверить боеспособность последнего поколения арранкаров, а заодно и взглянуть на степень готовности шинигами к приближающейся войне – но его осторожный эксперимент, который требовал всего лишь уничтожения пары небольших городов армией нового типа, почему-то вызвал удивительную панику в Сейрейтее. И почему только в Готее стали такими пугливыми? Улькиорра, завершив доклад перед командирами, покидает просторный зал, и эхо неспешных шагов еще долго бьется о белые стены бесконечных коридоров. – Капитан Айзен, – затягивает вдруг Ичимару, отрываясь от горячего чая. Сидящий напротив Тоусен тут же настораживается. Несмотря на слепоту, отчего-то кажется, что прямо сейчас он простреливает соратника внимательным взглядом. Иронично. – Позвольте под шумок сбежать в Генсей на пару дней. У меня очень важная встреча. – Важная встреча? – Айзен невозмутимо поднимает взгляд – лишь на секунду, чтобы выразить одним жестом нечто слабо похожее на недоумение и заключить, поясняя неоднозначную реакцию: – Ты меня удивляешь, Гин. Что тебе нужно? – Видите ли, капитан Айзен, – тот расплывается в хитрой улыбке, голос выводит до бурляще-мурлыкающих ноток, которые так радовали раньше сурового бога, – мой отряд в этом месяце ответственный за городишко неподалеку от Каракуры, – в последнее время для них единственный ориентир в Мире живых – это Каракура. К счастью, до центров еще не добрались. – Мне бы с Изуру повидаться, думаю, он ужасно соскучился. Да и сам, на самом деле, тоже. Возможно, еще сильнее, чем Кира. С Изуру он не виделся.. кажется, уже почти полгода. И точной даты встречи не обещал – лишь сказал как бы невзначай, что как-нибудь обязательно заглянет к любимому лейтенанту. Кира тогда вздыбился и огрызнулся, обиженный внезапной новостью о скором уходе капитана, но Гин знает – запомнил каждое слово и определенно ждал. Это же Изуру. Он по-другому не умеет. – Могу и Хисаги привет от тебя передать, – он шипит до приторного сладко, заставляя Тоусена скрипеть зубами от бессильного раздражения. – Замолчи, Ичимару, – отрезает на полуслове Канаме, прерывая этим не то гадкого союзника, не то себя самого, чтобы не сделать в присутствии господина ни одного лишнего движения. С Гином держать себя в руках обычно невозможно. – Какой же ты грубый. Айзен на их перепалку не обращает никакого внимания, не реагирует ни на язвительные шутки, ни на раздраженный ответный рык. Лишь опускает веки, прикрывая в задумчивости чернеющие провалы глаз, и после недолгого молчания, глотнув чаю, снисходительно роняет: – Хорошо, Гин. Иди. – Благодарю, капитан Айзен, – мурлычет Ичимару тем самым ожидаемым от него тоном – и в следующее мгновение теряется из виду, сливаясь бледной фигурой с белыми стенами Лас Ночес. За длинными коридорами он выскальзывает сразу в гарганту – и удовлетворенно хмыкает, отметив, что господин не послал за ним слежки. Интересно, к чему может быть такой благородный жест доверия? Впрочем, долго думать о мотивах Айзена не приходится, потому что сразу же на выходе из потустороннего мира прямо в воздухе его встречает Кира. С горящими глазами, с растрепанной челкой. С высвобожденным Вабиске, едва скользнувшим в миллиметрах от его лица. – Изу-уру, что ж ты так жестоко. Я ведь соскучился…