Крушитель цитаделей

      Меня вернул в реальность удар по столу. Майор стоял и злобно смотрел на меня.       — Клаус, чёрт тебя дери! Ты меня вообще не собираешься слушать!? — он ещё раз ударил по беззащитному столу, понемногу краснея.       — Нет, господин майор, я внимательно вас слушаю и вникаю, — ответил с ноткой лени, смотря мимо него.       — Ты издеваешься надо мной? — он томно выдохнул. — Твой взвод не вступил в бой! Из-за этого мы понесли больше потерь, чем могли бы! Была бы моя воля, тебя бы уже расстреляли.       — Господин майор, это...       — Да мне плевать! Тебе повезло, что тебя отмазали за хорошую службу. Надеюсь, такого больше не будет, иначе... С глаз моих долой, лейтенант! — майор вновь раздажённо вмазал по столу.       Мне оставалось лишь молча выйти, чтобы снова не попасть под руку.       Я вышел на улицу, мельком осмотрев лагерь. Со стороны складов ко мне шли два хорошо знакомых солдата, которых я ждал.       — Лейтенант, — обратился один из них, когда подошёл, — пройдёмте?       Мы зашли в пустую, самую крайнюю казарму, усевшись в ней поглубже, чтобы нас не смогли услышать.       — Лейтенант, — вновь обратился ко мне унтер-офицер шёпотом, немного наклонившись, — мы узнали то, что вам нужно.       — Выкладывай, Август, — обратился к нему также шёпотом, посматривая на обоих подчинённых. — Или же Болдер.       — Мы долго к этому подбирались, но выяснили, кто более не желает войны. Практически все готовы перейти на нашу сторону, а именно — сорок шесть человек с нашего взвода, включая нас, и ещё девять с другого, — Август протянул мне лист с именами, его глаза улыбались.       — Кто не с нами? — я поставил локти на колени, сложил ладони в замок и подпёр ими подбородок.       На улице кого-то позвали около казармы, и мы все разом чуть не умерли со страху, что нас засекли, потому на пару секунд затихли.       — Два офицера и один стрелок, — Август сказал это так тихо, боясь, что нас засекут, что почти нельзя было услышать. — Они в списке помечены.       — Работаем по плану. Дайте всем распоряжение, чтобы были готовы ко всему. Посвящены только вы, и всё упирается в вас. Через пару дней отряды выходят, а мы... знаете, — я затих. — Удачи.       Мы встали и разошлись, будто ничего не было.       Прошло три дня. Остальные батальоны уже были готовы, и только мой взвод не спешил. Я договорился, чтобы мы вышли позже. Рассказывал про план, который у меня и правда был для прикрытия. Мне пришлось объяснять тактику ведения боя и убеждать дать мне возможность воплотить свои задумки.       Через час батальоны выдвинулись, а мой взвод стал собираться. На месте осталось около пятидесяти штабных и около тридцати человек дозора. План рискованный, но ничего другого не оставалось.       Как только основные силы отошли, я пришёл в штаб, вновь с просьбой. В момент когда стоял перед командующим, моё сердце колотилось, а живот словно скручивало от волнения. Моя просьба заключалась в том, чтобы все вышли и построились для подарков от меня. Очень странно, но это сработало и не вызвало вопросов, ведь никто не откажется от подарка, верно?       Уже через десять минут все оставшиеся в штабе стояли на площадке. Кроме более высоких рангов — они стояли подле меня и моей роты.       Я медленно кивнул в сторону своих сил, на что те сразу подняли оружие на стоящих с требованиями не двигаться и взяли их в кольцо. На мою удачу, оружие они сами додумались не брать.       Каждый стоящий, мягко говоря, удивился, а мой пистолет у виска командующего заставил его из грозного и серьёзного мужчины превратиться в испуганную падаль.       Мне было страшно, но сделанное уже не даст мне пути назад.       — Что же. Думаю, в такой ситуации ты не будешь сопротивляться, — обратился я к майору, собрав уверенность в кулак.       — Ты что творишь, идиот! Сейчас же убери оружие и я сделаю вид, что ничего не случилось! — на это я ткнул дулом пистолета ему в висок.       — Заткнись, — холодно ответил. — Август, идём.       Я потащил майора за воротник рубашки, стараясь его обо что-нибудь ударить или как-то задеть.       Дойдя до кабинета и толкнув майора внутрь так, что тот упал на колени, приказал своему спутнику выйти и присмотреть за остальными.       Красный от злости майор смотрел на меня.       — Ну что ты пялишься, а? Ты ответишь за издевательства над пленными, — прошипел я. Свинья сразу заволновалась.       — И что же ты будешь делать? — его голос прозвучал неуверенно, сипло, словно его уже кто-то душил.       Как только прозвучал вопрос, я, разбежавшись, со всей яростью ударил ногой ему в грудь. Он упал на спину, глотая воздух и держась за место удара.       Медленно подошёл к лежачему и, встав на колено, схватил его за волосы так, будто одно движение и они вырвутся с корнем, прихватив за собой кожу. Хорошенько приложил его головой о пол. И ещё раз, и ещё.       Достаточно забив его, я на последок с размаху вмазал ногой в живот. Достав пистолет, направил на голову. Дуло смотрело в лицо, которое так и просило просто добить. Нажал на курок и наконец избавил свинью от последних мук, облегчив себе душу. Я мельком улыбнулся напоследок, осторожно отметив на рукояти пистолета его первое убийство. Если проживу достаточно, то Walther P38 получит не последнюю отметку.       В комнату вскоре забежал встревоженный выстрелом Август с парой солдат и оружием наготове. Он тихо охнул, увидев, что я сделал.       — Он того заслужил, — спутник немного качнул головой в бок, соглашаясь с его смертью. — Но это как-то слишком.       — Мне плевать. Такие не должны жить, а особенно представлять армию "великой" державы.       Я быстро достал сигарету и закурил, сделав свою жизнь чуточку короче. Хотя в обстановке войны меня это давно перестало волновать.       Август посмотрел на меня. Я кивнул ему, и он с солдатами ушёл обратно работать по плану.       Через пару минут, уже уходя, в последний раз посмотрев на майора, бросил: «Свинья».       Выйдя на улицу, наблюдал как мои люди связывают наших пленников, подгоняют и грузят грузовики расходниками, едой, оружием и остальными указанными вещами.       Стоящие на коленях пленные возмущались от наших действий, но я быстро усмирил самого буйного и громкого ударом ноги в плечо.       — На деле вы мне не нужны, но мне захотелось сохранить ваши жалкие жизни. Однако с каждым вашим необдуманным действием я всё больше буду склоняться к решению прострелить каждому его тупую голову, — обратился ко всем пленным, следя за процессом погрузки, и те стихли.       Пятнадцать минут, и все сели по грузовикам и коням, готовые к началу нашей операции.       Я сел в машину и крикнул: «Да разрушится цитадель!». Солдаты с колонны подхватили мой настрой, и мы двинулись прочь под гул моторов и криков.