Спасите-ка Арсения!

В жизни Арсения нет поводов для радости. Почти всё, ради чего он хотел жить разрушалось на его глазах. Все друзья либо уехали, либо нашли себе новую компанию, в школе друзей и вовсе не было, а совсем недавно и любимый человек его бросил. Из близких людей ,кому он доверял была только мама, но и ее Арсений в ходе ДТП лишился.Теперь он совсем один, ведь с отцом он никогда не имел близких и теплых отношений. А после смерти жены, старший вообще перестал воспринимать мальчика, как человека. Он скорее был для него половой тряпкой, о которую удобно вытирать ноги. Арсений в полном отчаянии, ему плохо, ему страшно. Он хочет кричать об этом во всё горло, но понимает что этот крик никто не услышит и скорее всего не поможет. Ему всего 15, а его жизнь уже похожа на каторгу. Отец остался его единственным опекуном, что вообще не радовало парня. Ведь тот и при живой жене плохо обращался с ребенком, что уж говорить теперь, когда ее нет. Защитить мальчика уже никто не сможет. Поэтому приходиться подчинятся, ведь за малейшим проступком всегда следовало наказание. Если пришел домой позже положенного, то на ближайшие сутки о еде можно было забыть. Получил плохую оценку или выговор за драку— получи с десяток ударов ремнем. А в драках мальчишка учавствовал частенько, но всегда был жертвой в стычке, а не инициатором. От того часто приходилось в тайне зашивать порванные в драках брюки и рубашки, чтобы не получить удары сверх положенного за испорченные вещи. Если отец приходил с работы, а в квартире было не убрано, ужин не приготовлен(хотя и продуктов практически не было) или у того просто было плохое настроение, то подростка закрывали в его же комнате на ключ. Тогда можно было забыть не только о еде, но и банально о естественных надобностях организма. Но самым большим страхом парня был отец под действием алкоголя. Тот часто выпивал и в большинстве случаев не один , а со своими дружками с завода. Именно его отец оплачивал такие банкеты, с пособия которое выплачивало ему государство, как единственному кормильцу семьи с несовершеннолетним ребенком. Но как ни странно, этих денег Арсений никогда не видел, а речи ни о карманных деньгах ни о новых вещах и быть не могло. Во время алкогольных гуляний, Арсений старался не попадаться на глаза отцу и его дружкам. Предпочитая сидеть в своей комнате, закутавшись в одеяло и со слезами на глазах молиться, чтобы о нем хотя бы до утра не вспоминали. А на следующий день вставать раньше чтобы успеть помыть посуду, убрать объедки со стола и как можно быстрее уйти из дома, чтобы не нарваться на неприятности. Когда отец выпивал один, без собутыльников, тогда становилось особенно страшно. Ведь тогда не оставалось ни свидетелей, ни какой-либо надежды на спасение, если старший применит силу. Один раз парень набрался смелости и после очередного избиения решил заявить на отца в полицию. Но… то ли полицейские попросту не хотели возиться с сопляком, то ли были дела важнее. Еще и человека, отвечающего за дела несовершеннолетних не было в участке. Вышел Арсений из отдела полиции в полном разочаровании, так еще и дома получил за опоздание, а последующие сутки вовсе провел запертым в своей комнате за грязный пол в коридоре. Последующие попытки что-либо изменить, так же не увенчались успехом. Понемногу в чистое юношеское сердце начали прокрадывалась очень грязные и невыносимые мысли о мести, об убийстве. Но чем больше Арсений об этом думал, тем больше понимал что не сможет … убить человека. Каким бы плохим человеком и отцом старший не был, в силу своей человечности Арсений не сможет. И это не пустые слова. После очередной попойки, когда отец спал на диване в гостинной, Арсений решил покончить с этим раз и навсегда. Взял кухонный нож, прошел в гостинную и занес над спящим человеком, но…рука дрогнула, а нож выпал из руки, приземлившись на ковер, и к счастью Арса не издал ни звука. Парень схватил нож, и побежал к себе в комнату .Заперев дверь он облокотился на нее спиной, зарывшись пальцами в угольные волосы сильно сжимая и оттягивая пряди. Парень беззвучно, сцепив зубы, скулил. Из голубых глаз ручьями текли соленые слёзы. —Трус! Слабак! Изгой!—сам себе повторял подросток. Слезы полились с новой силой, от чего парень сполз по двери до пола, обнимая колени и зарываясь в них лицом, чтобы приглушить всхлипы. Взляд голубых глаз нашел в темной комнате нож, в панике брошеный на пол. В голову снова полезли черти со своими гадкими мыслями. —А если вредить не кому-то? А себе? Черти в душе радостно плясали такому раскладу. —Да! Да! Можно ведь прекратить свои страдания, не принося вред другим. Арсения одновременно радовала(ведь есть способ избавиться от мучений) и пугала такая готовность покончить с жизнью. Он подполз к ножу и поднял его сильно обхватив металлическую рукоятку. Подполз к кровати, облокачиваясь на край. Провел пальцами по лезвию. Острое. Отец часто, если не был занят алкоголем, сидел за кухонным столом и старательно натачивал каждый. Взгляд скользнул с холодного металла на обнаженное предплечье, где виднелись вены. Черти радосно запрыгали. —Давай, Арс! Избавь этот мир от себя! Ну же!—Зубы крепко сжались, дыхание стало громким и частым, а рука занеслась над тонкой кожей.—Ну же, трус, давай!—Арсений опускает кончик ножа на запястье. Прилагает усилия, чтобы вонзить. Но руки не слушаются. Разум готов покончить с этим раз и навсегда. Но руки…предательски не слушаются. Злобное рычание и металл с громким звуком ударяется о стену, отскакивает и падает на пол. Брюнет откидывает голову назад, чтобы та легла на кровать. И закрывает лицо ладонями. —Какой же ты жалкий!—сам себе говорит подросток.—Даже здесь струсил!—парень сильно давит себе на глаза, чтобы появились звезды. Но холодные слезы все равно просачиваются сквозь ладони наружу. Арс не может. Не может терпеть эту жизнь, но и изменить тоже …ничего не в силах.