Christmas in Busan

Корея. Сеул. 16 декабря. 19:45 вечера. Офис компании «Min Group Corporation».       Я стою перед дверью в кабинет начальника и уже, наверное, минуты 3 пытаюсь собираться с духом, потому что сегодня хочу осуществить задуманное. — Ну же! Давай, Чимин! Соберись! Не будь тряпкой! Ты же его не на свидание позвать собираешься! Конечно, если бы я собрался его на свидание позвать, то тут без успокоительных не обошлось бы! — говорю я сам себе под нос. — Ну же соберись! — сказав это, я кладу стопку документов на пол и хлопаю себя по щёкам обеими руками. — Ну что же, была не была! — сказав это, я поднимаю стопку документов, делаю глубокий вдох носом и резко выдыхаю через него, а после стучу в дверь кабинета. — Да. Войдите, — ответил мне спокойный, но уставший голос. — Босс, это я, — сказал я с лёгкой улыбкой на лице, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь.       В кабинете как всегда пахло мятой и было тускло. Единственными источниками света были лампа на столе, ноутбук и подсветка сверху и снизу панорамных окон. Босс сидел за рабочим столом спиной к окну, за которым открывался прекрасный вид на ночной Сеул, и работал с какими-то бумагами. — Чимин, — начал недовольно он, переводя свой взгляд с бумаг на меня и поднимая голову. — Ну, я же просил тебя так не называть меня. Неужели трудно запомнить? — сказав это, он положил бумаги на стол и сцепил руки в замок, кладя на него свой подбородок. — М? — Простите Юнги-щи, — сказал я, делая поклон головой. — Просто заработался, вот и говорю по-старому.

«Блин, всё никак не привыкну, что он попросил называть его не «босс», а «Юнги-щи». Хоть, это и нормальное обращение для работника к начальнику, но мне всё равно как-то неловко. Может, потому что прошло мало времени? Ведь он сказал мне называть его так только недавно. А может, потому что так могут называть его только работники, с которыми у него «дружеские отношения»? Скорее всего, из-за этого. Ведь он нравится мне, а это привилегия заставляет думать, что я для него не просто работник, а что-то большее и…»

— Ты разве не должен был уйти домой, — он опустил взгляд на часы на руке, — как два часа назад?       Задав этот вопрос, он вывел меня из моих раздумий, которые могли опять уйти не туда. Встряхнув головой, я ответил ему: — Да, — ответил твёрдо я. — Просто, так как скоро праздники, то я хочу на них уйти с мыслями, что, когда я вернусь, у меня не будет завала, вот и пришлось задержаться, — ответил я с улыбкой, хихикнув. — Вот всем бы иметь такое желание и тогда бы работать было легче и приятнее, — сказал Юнги-щи, слегка улыбаясь. — Возможно, — сказал я, пожимая плечами. — Так что ты хотел? — спросил меня Юнги-щи, становясь серьёзным и делая безразличное лицом, но с заинтересованностью и ожиданием во взгляде смотря на меня. — Да ничего особенного, — начал я, мягко улыбаясь. — Просто хотел отдать вам отчёты, договора и прочие документы, которые я проверил и сделал, или сделал и проверил, — сказал я, свободной рукой указывая на стопку бумаг у себя в руке. — Хорошо. Тогда положи их вот сюда, — сказал он, рукой показывая на место на своём рабочем столе. — Хорошо, — ответил я и пошёл класть документы на указанное место. — Ну что ж, а теперь можно идти домой, — сказал я слегка улыбаясь и хлопнув в ладоши, после того как положил документы, стоя около Юнги-щи. — Юнги-щи, вы тоже не задерживайтесь и не сидите тут допоздна, а до утра тем более, — сказал я, повернув голову и строго глядя на него. — Вашему здоровью это явно не пойдёт на пользу. — Спасибо за заботу, но со мной всё в порядке, — сказал он, приподнимая уголки губ. — Я чувствую себя как огурчик! — Ну, может чувствуете вы себя как огурчик, но выглядите вы как изюм — это точно, — оценивающе посмотрев на него, заключил я. — Что?! Ну-ка объяснись сейчас же! — возмутившись, сказал Юнги-щи, слегка ударив ладонь по столу. — Юнги-щи, вы себя в зеркало видели? — спросил я его, наклонив слегка голову вправо. — Ну да. А что не так со мной и моим внешним видом? — спросил он, откровенно не понимая и осматривая себя. — Дело не в вашем внешнем виде, — начал я с серьёзным лицом, но во взгляде открыто читалось беспокойство и забота. — Вы как всегда одеты с иголочки, — сказав это, я приподнял уголки губ и поднял руку с жестом «класс». — Дело в вашей внешности: ваша кожа стала бледной, взгляд потух, а под глазами появились небольшие синяки. — А ну это… — Это не есть ваша естественность! — строго сказал я, перебив Юнги-щи. — Да, ваша кожа бледна от природы, но эта не та бледность. У вас она сейчас болезненно-бледная, что является показателем того, что вы очень устали, так как уже несколько дней усердно работаете: ложась спать поздно ночью, но при этом просыпаясь рано утром, — заключил я, тяжко вздохнув и выдохнув, прикрыв глаза. — Так как же выглядит моя кожа, когда я отдохнувший? — спросил он, смотря на меня с явной заинтересованностью во взгляде, растянув губы в загадочной улыбке, а также подперев голову правой рукой. — При вашей естественной бледности ваша кожа имеет цвет белого нефрита или мрамора, а, когда вы находитесь на солнце или в ярко освещённых помещениях, то складывается впечатление, будто она имеет лёгкое холодное свечение, — сказал я это, не открывая глаза. Ведь так легче было описывать, потому что образ отдохнувшего Юнги-щи стоял прямо перед глазами. — Хорошо. А что с взглядом? — спросил он, а улыбка из заинтересованной стала потихоньку переходить в смущающуюся. — Когда вы отдохнувший, со стороны кажется, что от вашего взгляда исходит холод и складывается впечатление, что вы будто видите абсолютно всё. Ну а когда смотришь в ваши глаза, то кажется, что вы будто видите насквозь и от вас ничего нельзя утаить, а также что-то заставляет хотеть смотреть в них дальше, не отрываясь, — сказав это, я замолчал. И тут я услышал тихие смешки, а ко мне пришло понимание. — Ой, — сказал я, резко открывая глаза и прикрывая рот руками.

«Господи, неужели я сказал это вслух?! Боже, как же стыдно…»

      Подумав об этом, я начал заливаться румянцем. — Знаешь, Чимин, — начал Юнги-щи, всё ещё немного посмеиваясь. — Ну, после таких аргументов я просто обязан тебя послушать. Поэтому, иди собирайся — поедем домой вместе. — Юнги-щи, да… — Чимин. — строго сказал Юнги-щи, прерывая меня. — Никаких отказов я не принимаю, если не захочешь добровольно, то я тебя силком посажу в машину и повезу домой. — Но… — Никаких «но». — продолжает серьёзно говорить Юнги-щи. — И отговорки по типу: «вы тоже устали, так что езжайте без меня, я сам доберусь, отдых вам нужнее», «мне как-то неудобно» или «вам не по пути везти меня домой» и так далее — не принимаются, так как, — как я уже говорил тебе много раз, — тебе тоже нужен отдых и намного больше, чем мне, так как ты — омега, а также, если я предлагаю тебя подвезти, то значит, что мне несложно, — сказал Юнги-щи. — Так что марш собираться, — сказал Юнги-щи, с улыбкой на лице и убийственным взглядом. — Х-хорошо, — сказал я и пошёл.

***

      Спустя 15 минут ко мне подошёл Юнги-щи — я как раз к этому времени был уже готов. Мы спустились в подземную парковку, где стояла в тихом одиночестве машина Юнги-щи и сели в неё.       Мы едем в тишине. Юнги-щи следит за дорогой, а я смотрю в окно и восхищаюсь красотой ночного Сеула. Это тишина длится около 7 минут, перед тем как я решаю её прервать, чтобы осуществить задуманное, так как думаю, что сейчас самое подходящее время. — Юнги-щи, разрешите задать вам вопрос личного характера? — робко спросил я, с опущенной головой и залитыми лёгким румянцем щеками, а взгляд был уставлен на руки, которые, из-за волнения, теребили ремешок сумки, стоящей на коленях. — Разрешаю! — радостно сказал он, улыбаясь, но не отрывая взгляда от дороги. — Задавай свой вопрос смело! — Скажите, а вы как планируете провести это Рождество? Также, как и в прошлом году? Или у вас уже есть какие-то планы? — еле спросил я, заливаясь румянцем ещё сильнее, а руками сильно сжимая ремешок сумки. — А могу я поинтересоваться: с какой целью ты спрашиваешь? — сказав это, Юнги-щи ненадолго отрывает взгляд от дороги и переводит его на меня. — М? — Просто, если у вас нет на него никаких планов и вы свободны, то я хотел предложить вам провести это Рождество со мной и моей семьёй в Пусане, — проговорил я, стараясь не протараторить это предложение, а также не показывать, какие эмоции мной сейчас овладевают.

«О! БОЖЕ! МОЙ! ДААА! Я СДЕЛАЛ ЭТО! НАКОНЕЦ-ТО! ТЕПЕРЬ ОСТАЛОСЬ ДОЖДАТЬСЯ ОТВЕТА И НЕ ОТКИНУТЬСЯ РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ!»

      Спустя несколько секунд молчания, которые Чимину показались вечностью, Юнги-щи ответил: — Это… — начал он, в его голосе слышалось удивление и растерянность. — Очень неожиданное и интересное предложение… Правда… Я не ожидал услышать такое, — сказал Юнги-щи, а после сделал «ха» на выдохе.       Я решил поднять голову и перевести взгляд на него, чтобы понять, что он сейчас испытывает и к какому ответу мне готовиться. По профилю лица Юнги-щи можно было понять, что он находится в лёгком и приятном шоке от этого предложения. Даже складывалось впечатление, как будто он не верит в услышанное. Словно ему это послышалось. — А у меня есть время подумать или тебе нужен ответ прямо сейчас? — спросил он. — Нет, конечно! — вскрикнул я, махая перед собой руками. — Конечно же, у вас есть время подумать. Вы можете спокойно этим заниматься до 21 декабря. Ведь я понимаю, что моё предложение для вас спонтанно. И прежде, чем его принять, вам нужно взвесить все «за» и «против». Ну и ещё что-то обдумать, — проговорил я. — Хорошо! Тогда я обязательно подумаю над ним! И как только приму решение, то сразу сообщу тебе об этом! — сказав это, он опять ненадолго отрывает взгляд от дороги и переводит его на меня, при этом улыбаясь такой радостной и искренней улыбкой, что аж стали видны его милые щёчки, за которые так и хочется ущипнуть.

«Ооо! Боженьки мои! Ну что за улыбка?! А?! Тащите тряпки, кажись, я сейчас от умиления в лужу превращусь, и придётся меня ими собирать обратно!»