Сигарета со вкусом радости

Ясно освещенной мчалась через дымчатые облака подробная и тонкая в очертании луна. Тускло отражался свет в водной глади Черного озера, тенями обозначались деревья и их избы. Странный свет! В нём все было видно, но видно едва. При этом свете мир больше в несколько раз, чем днем, и за привычно отдаленной луной еще виделось огромное пространство. Тысячи звезд переплетались, создавая немыслимые узоры. Изредка можно было заметить, как где-то вдали образовывался проблеск падающей звезды, что больше никогда не появится на небе. Но ведь в космосе их еще миллионы! Ветер противно морозил тело, заставляя брюнета противно поморщится. Порывы холодного воздуха трепали волосы, заставляя пряди выбиваться из прически. Начало осени было крайне холодным, и, если днем солнечные лучи как-то прогревали землю, то ночью появлялся замогильный холод. Румянец появился на мальчишечьих скулах, а пальцы стали чуть подрагивать, но он не обратил на это никакого внимания. Габриэль, словно каменная статуя, без движения стоял под увесистой ивой, что шуршала своими косами в такт ветру. Казалось, будто Ледяной Принц даже не дышал. Но только влажные дорожки слез на щеках юноши выдавали его. Он был спокоен, ни один мускул не дрогнул на его прекрасном лице. Осанка была ровной, руки он держал за спиной, а взгляд был чуть отрешен и направлен на водную гладь. Зелень глаз светилась потусторонним огнем, и иной, глядя на него, никогда бы не смог заметить боль, что ядовитыми волнами плескалась в изумрудах. После разговора с несостоявшимся отцом Мракс так и не появился ни в Большом Зале, ни в комнате. Возможно, Драко устроит ему истерику, но парня это мало волновало. Ему требовались тишина, одиночество и спокойствие. Пока он проживал у Дурслей, он всегда был предоставлен сам себе. Он мог просидеть в своей комнате хоть весь день, и его бы никто не посмел потревожить. У родственников всегда было тихо. Петуния никогда не любила шум, и, видимо, это передалось ее племяннику. Ему не хватало простого уединения. Он был в Хогвартсе всего лишь второй день, но его стало раздражать это огромное общество. Огромное и шумное общество. И сейчас он просто стоял и смотрел на спокойную водную гладь, что изредка прерывалась рябью от порывов ветра. Очередная слеза упала с кукольного лица, оставляя за собой влажный след. Он не пытался ее стереть, но и плакать навзрыд не собирался. Он просто медленно приходил в себя. Он никогда бы не подумал, что разговор с тем, кого он уже давно похоронил у себя в душе, вызовет такие эмоции. В последний раз он выходил из себя в детстве, за что ему могло и прилететь. В последствии он научился решать свои проблемы тихо, не повышая голоса, от чего люди становились более рациональны в своих мышлениях и в большинстве случаев принимали мнение брюнета. Так почему же этот разговор вывел его из себя? - Почему? – разрезали тишину ночи слова парня. – Я ведь знал, что он не будет способен понять мою точку зрения. Тогда почему так отвратно от его слов? Может, где-то в глубине души всё-таки теплилась надежда. Надежда на что? Что как только я его увижу, то я кинусь к нему на шею, а он обеспечит мне счастливое детство? Что за чушь? - Когда разочаровываешься в человеке, понимаешь: это не он такой плохой. Это ты относился к нему лучше, чем он этого заслуживал, и ждал от него того, на что он, вообще не способен, - раздался низкий, чуть с хрипотцой голос, от чего брюнет лишь усилием воли подавил в себе желание запульнуть в говорящего какое-нибудь заклятье. – Мистер Мракс, отбой начался уже три часа назад, но сейчас я нахожу Вас здесь, около озера, - и вот, Риэль почувствовал, как на него наложили Согревающие чары. - Русскими писателями балуетесь, профессор Снейп? Похвально, - чуть нагловатая улыбка расползлась по лицу дьяволенка. Даже так, с болью в глазах и румянцем на щеках, с растрепанными волосами и с улыбкой на лице он выглядел как божество. Падший ангел, которого заставили повзрослеть. Змей, с языка которого в любой момент мог сорваться смертельный яд. - Пойдемте, мистер Мракс. Не хватало мне еще, чтобы Вы заболели, - мужчина медленно приблизился к брюнету и дотронулся до его рук. – Вы замерзли, - констатировал Северус. - Ох, профессор, можете не волноваться за мое, несомненно, важное здоровье. У меня очень крепкий иммунитет и, даже если я заболею, мне хватит дня на выздоровление без использования зелий. А руки у меня всегда холодные, просто Вам еще ни разу не доводилось это узнать. – Риэль наклонил голову на бок, и перевел взгляд на мужчину. Брови зельевара были чуть нахмурены, а черные бездонные глаза, в которых отражался лунный свет, смотрели на первокурсника с интересом и... тревогой? Волнением? Чуть тряхнув головой, парень стал вновь глядеть на водную гладь, издав тихий смешок. - Что Вас повеселило, позвольте узнать, мистер Мракс? – чуть настороженно спросил мужчина. - А если не позволю? – нагло, с нотками ребячества, ответил вопросом на вопрос Габриэль. – Баллы со своего факультета снимать начнете? – улыбка от ушей появилась на лице парнишки, а сам он одним плавным движением увернулся от Жалящего. Развернувшись лицом к профессору, первокурсник наклонил голову набок, чуть прикрыв глаза. - Какой же ты еще мальчишка... - как-то устало проговорил мужчина, прикрыв глаза и потирая переносицу. – Вот вроде строишь из себя взрослого серьезного аристократа, и вроде хочется проявить к тебе капельку уважения, но стоит тебе открыть рот, как единственное, что приходит на ум, так это способы убийства. Смех. Вот что услышал мужчина на свои слова. Громкий и по-детски жизнерадостный смех. Открыв глаза, перед преподавателем открылась такая картина: парень, подняв голову к небу, смеялся как в последний раз, приложив одну руку ко рту. Одна слеза чистого счастья скатилась по мальчишеской щеке. Глядя на веселящегося брюнета, Снейп не сдержал улыбку. Сейчас он как никогда напоминал ему Лили и Джеймса. Его лучших друзей школьных лет. - Профессор! Ну а как по-другому? Мне всего лишь одиннадцать, и я из себя представляю только мелкого глупого мальчишку. Вы серьезно ожидали от меня чего-то большего? Ну и в общем-то, мне просто нравится Вас бесить. А еще Вам очень идет улыбка. На лице такого нелюдимого и хмурого профессора она выглядит довольно мило. В этом Вы, в какой-то степени, похожи с Малфоем. Вы, случайно, с ним не родственники? – чуть наклонив голову, Габриэль чуть затуманенным взглядом посмотрел на зельевара. – Думаю, мне уже пора идти в школу, а то завтра первый урок Зелий. Доброй ночи, профессор Снейп! – последние слова брюнет крикнул, уже бежав по направлению к школе, боясь расправы за свои слова. И парень уже никогда не узнает, как же смеялся после его слов самый угрюмый профессор Хогвартса, все так же стоя под светом полной луны.