я нарисую твое сердце на своем холсте

опять порваны коленки на штанах, ссадины на скулах и кровоподтеки на губах. опять безразличие на лице, словно все нормально, словно так и должно быть. джисон уже привык. со временем боль даже не ощущается. и он игнорирует обращения родителей, их расспросы и волнение. хочется лишь остаться наедине с самим собой, запереться на сотню ключей за кучей железных дверей и закутаться в плед. и вовсе не плакать. размышлять о своих чувствах к нему и чувствовать, как на губах появляется улыбка и тепло в области грудной клетки. эти мысли согревают, отгоняют негатив. джисон совершенно не думает о том, что было двадцатью минутами раннее. плевать он вообще хотел на свои травмы, на привычную боль и кровь. он поджимает коленки к себе, лёжа под огромным одеялом. улыбается так тепло и искренне, закрывает глаза и думает о каждой его черте лица. в мыслях своих прокручивает каждую деталь, представляя, как держит чужую руку в своей, как прижимается всем телом и млеет в объятиях. а целовать он так боится, так стесняется, что ни единого намёка на это нет в голове. падая в сон, он просыпается уже только в семь утра. ненавистное и любимое время одновременно. с одной стороны, любовь его сердца тоже просыпается сейчас, умывается и, вероятно, завтракает. возможно, сонный он ещё более милый, чем обычно. но, с другой стороны, опять терпеть побои и издевки. в старшей школе джисона нет ни минуты покоя, если кто-то из парней узнает, что ты предпочитаешь таких же, как они. это стоило учесть хану. ему стоило молчать о своих чувствах, стоило меньше красоваться с каким-либо намеком на свою ориентацию. стоило в принципе отгонять от себя это чувство. хоть сердцу и не прикажешь, джисон бы так выиграл время для самого себя, хотя бы ненадолго. но уже поздно, ничего не изменишь. и теперь на нем клеймо как минимум ещё на два года. «отвратительный. педик. мерзкий. тебе самому не противно от себя? а что с девушками не так?» - и ещё тонна таких ругательств, которые хан изо всех сил старается игнорировать каждый день. даже в выходные. парень спокойно в магазин выйти не может в субботу или воскресенье. маскировка спасает чаще всего, но всё-таки в редчайших случаях находятся те, кто узнает его. они могли бы добить его один раз так, что живого места от него не останется. могли бы подставить его, забить до полусмерти. но им нравится мучить людей, нравится видеть чужую боль и как бы питаться этими эмоциями. власть или взрослые не помогут. или ты их, или они тебя. закон джунглей, где джисон опирается на последнее. слишком он хрупок под чужими руками, но все же держится дальше, в этом и есть его ничтожная сила. - опять этот хан с его пидорскими замашками. ты даже ходишь, как они, - и слышит смех, громкий, издевательский. джисон хотел бы провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этот смех, что вонзается, как кинжалы. прямо в его сердце. минхо положил начало этому. главный хулиган этой дерьмовой школы, которого боятся даже учителя. улыбается, как дьяволёнок, мажет кулаками по скулам, совершенно не щадя. пинает ногами по животу, смеясь, когда слабый джисон плюётся кровью и шипит. и злится, когда видит хоть какой-то намёк на слёзы. так по-гейски, совсем не по-мужски, что аж противно, тянет блевать только от одного вида одноклассника. так получилось, что джисон у минхо - любимая игрушка для издевательств. - запомни раз и навсегда, придурок! ты - парень, - и бьет коленом по животу, роняя на асфальт, - и тот, кто тебе нравится - тоже парень. ты должен любить девушек, а не таких, как ты. это закон, блять, природы. тебе никогда не получить взаимности от человека твоего пола. ни-ког-да, - опять носом ботинка бьет по животу, вызывая боль и жуткое желание выплюнуть собственный желудок, - жаль твоих родителей. я на их месте давно бы убил тебя. однажды джисон попадает в больницу на очень долгий срок. задеты важные органы, последние разы избиений доходят чуть ли не до сотрясения, а ведь тело у парня и так довольно хрупкое. правда, хану уже почти не больно. мир давно обращён в серый цвет, потерял все краски и какой-либо смысл. джисон долго думал о том, что же ему сделать, чтобы ощутить мир вновь, как будто он ребёнок, чьё сердце ещё не тронуто, не разбито. раздумья занимали день, неделю пребывания в больнице… никто его практически не навещал, поэтому времени на это было достаточно. приходил он в норму или нет - джисон точно не знал. знал только то, что для возвращения его прежней чувствительности совсем не так уж много вариантов: смена школы, домашнее обучение или вовсе смерть. но из трёх зол он выбрал меньшее - сменить школу. хан джисон не из тех людей, кто сдается в моменты, когда надежда совершенно потеряна. он хочет карабкаться по скале своей несчастной жизни дальше, чтобы найти на её верхушке счастье и любовь. но как быть, если твоя любовь - твой одноклассник, которого ты не хочешь оставлять?

5 лет спустя

работа отнимает практически все время джисона. сверкающими глазами смотрит на кучу бумаг и сдерживается, чтобы не заулыбаться. так ему нравится эта работа, но коллеги совершенно не понимают его; да им и плевать практически. главное - он делает свою работу, значит карьера компании пойдёт в гору. такие люди всегда нужны на работе, особенно в маленькой фирме. хоть и одинокие, но трудоспособные. отличный вариант, а главное заставляет шестеренки в процессе крутиться. и джисон варианту соответствует, особо не возмущается и любит свою работу, даже, если его зарплата не такая уж и стабильная. что ещё остаётся, если вся твоя жизнь - работа и творчество? главная его ценность в этом, но в большинстве своём - в искусстве. по вечерам заходит в свою маленькую студию, где пол покрыт прозрачной толстой пленкой, стены белые, как мел, а против окна стоит мольберт с большим холстом. иногда на этом самом холсте незаконченные рисунки, наброски. джисон любит рисовать тёплыми оттенками и парочкой холодных, для контраста. они успокаивают его душу, согревают, притягивают и мотивируют. они словно окрашивают его серый мир, придавая ему смысл. именно поэтому его офисная работа ему не противна до сих пор. и негатив, который он выплескивает через деревянные кисти с масляными красками на кончиках и бледный холст, исчезает. однажды джисону понадобился новый холст и парочка тюбиков масляной краски. обычно он заказывал, но внезапно интернет-магазин временно закрылся. стараясь не унывать, хан всё-таки идёт в ближайший магазин для таких же творческих людей, как и он. джисон не очень любит публику, на работе ему выделено особенное укромное место. сидишь себе, разбираешь бумаги, отправляешь что-то на компьютере и получаешь деньги за это. иногда к тебе заходят старшие, чтобы сообщить или передать что-то важное. открыв дверь в магазинчик, на хана дыхнуло приятным, древесным ароматом. прозвенел колокольчик, послышался детский смех. вся эта живость не могла не порадовать парня, ему приятно слышать подобное; ему нравится чувствовать жизнь. но что-то начинает приносить дискомфорт парню, словно у него прямо сейчас открыт воротник куртки и туда попала горстка снега во время игры с друзьями; за ним как будто следят и это заставляет джисона тревожиться, а руки дрожать. но так просто он уходить не собирается, берет себя в руки и хватается за нужный холст. на подходе к кассе он всё-таки понимает, что его так волновало. сердце готово прямо сейчас вырваться из груди, а ноги сорваться на бег. но он продолжает стоять и тупо пялиться на причину его переживаний. ли минхо. улыбчивый, невинный. заботливо помогает покупателям, обслуживает их, как полагается и не выглядит уже таким угрожающим, как... пять лет назад? «он не узнает. это же бред, он наверняка не помнит, кто я такой», - искренне надеялся хан, все ближе приближаясь к кассе в очереди. - здравствуйте, у вас один холст? хотите приобрести у нас специальную тканевую сумку? - радушно произносит синеволосый кассир, по-кошачьи улыбаясь. джисону даже неловко стало, ведь улыбка сама по себе как-то появлялась на губах. «нельзя, неправильно», - ругал себя хан и убирал улыбку с губ. - спасибо, я отнесу в руках, - холоднеет и дальше молча расплачивается, совершенно не смотря на парня напротив. - благодарим за покупку, хан, и ждём вас вновь. «блять» опять сердце пропускает удары, а потом колотится бешено. узнал, он всё-таки узнал. неспроста он так сиял, улыбался. это все ведь ложь? лицемерие, правда? по дороге домой хан не может успокоиться, терзает себя собственными же мыслями и молится всем богам, чтобы его голова не взорвалась от такого потока. как никак, жить ему хочется дальше. но вдруг, это возникло в его голове совершенно внезапно. джисон печально вспоминает, что забыл кое-что ещё. - краски... - шепчет он самому себе под нос. да к черту эти краски, в самом деле? когда в магазине для творчества находится человек, что на протяжении долгого времени доставлял тебе боль, то туда тебе точно возвращаться не хочется. сон решает, что завтра зайти туда будет самое то. как никак, возможно, минхо не будет на смене. - рады видеть вас вновь! три тюбика масляной краски и канцелярский нож. может, хотите взять ещё что-то? тканевую сумку? - опять эта кошачья, доброжелательная улыбка. есть в ней что-то такое, что настораживает хана. - спасибо, но нет, - отрезает парень, быстро расплачивается и так же быстро выходит на улицу. опирается о кирпичную стену и достаёт из кармана пачку мальборо голд. трясущимися руками поджигает кончик сигареты во рту и закуривает. тяжело выдыхая, смотрит на людей вокруг шоколадными глазами и приходит в норму. не хватает только наушников в ушах и любимой музыки. тогда он точно вернулся бы в баланс. - можно огоньку? - вежливо спрашивает кто-то, и джисон не замечает, что это, конечно же, минхо. понимание приходит лишь, когда он, передавая зажигалку, чувствует касание чужих пальцев. сердце и правда словно остановилось на секунду. не подавай виду, парень, просто отдай ему эту гребаную зажигалку и делай ноги. - давно куришь? - а давно тебя волнует что-то касаемо меня? - язвит хан, из-за чего глаза ли резко забегали в поиске спасения, и сам он как-то помрачнел. - прости? джисон не знает, откуда в нем столько смелости. кажется боль, что давно копилась в самых укромных уголках его души и сердца, решила выплеснуться прямо сейчас, стоило только чуток задеть. необходимо вернуться в студию. - «прости»? вау! да пошёл ты, ли минхо. и пошёл к черту твой магазинчик. угораздило же меня припереться именно сюда... - сон оттолкнулся от стенки и быстрым шагом пошёл в обратную сторону от дома. хотелось ему и плакать, и смеяться, и ударить сейчас кого-нибудь... и обниматься с кем-нибудь. смешанные чувства после того, как он увидел недоуменное выражение лица ли, да и плевать вообще на него. и на зажигалку плевать. купит ещё, куда денется. лишь бы никогда не видеть минхо. никогда.

***

на почту хана приходит письмо. настоящее, бумажное, которое джисон не получал, наверное, целую вечность. да и сейчас вовсе не то время, когда принято общаться подобным образом. от кого: ли минхо . вот же отстой. как он вообще узнал, где живет джисон? выглядит как полнейший абсурд, тем более, что нормальные люди давно общаются не «через голубей». и все же, непреодолимое желание порвать этот конверт на мелкие кусочки играло в нем, чтобы не было возможности прочесть содержимое, но любопытство оказывается сильнее. джисон дома медленно открывает письмо, усаживаясь на кресло.

«ну привет, джисон. хан джисон... я буду краток, ведь не всем хочется читать длиннющие письма. я не осмелился спросить твой номер, поэтому просто... проследил. звучит неадекватно, но это все, что мне оставалось. если ты прочтёшь это и захочешь выслушать, то я жду тебя в местном парке у фонтана в шесть часов вечера сегодня, ладно? оставлю номер на случай, если захочешь изменить время встречи. и пойму, если не горишь желанием видеть меня. p.s. ли минхо».

«придурок… ты бы еще снизу приписал «с любовью!» не похоже на него совсем. хочется сорваться туда за два часа до встречи, но одновременно с тем в душе таится чувство нескончаемой ненависти. и что-то совсем старое, чему хан не позволял появляться совсем давно. горит маленьким спичечным огоньком, готовое чуть что загореться при взаимодействии с керосином. сжав руки в кулаки, джисон все же собирается на встречу, руководствуясь тем, что ему интересно. просто интересно, какой всё-таки сейчас минхо. прошло пять лет и терять нечего, так почему нет? даже если он опять изобьет его, что с того? плевать.

***

стрелка на циферблате показывает уже без пятнадцати. самое время выходить, и от мысли, что джисон вновь встретится лицом к лицу с ли минхо, живот начинало как-то странно крутить, а сердце чуть быстрее колотиться. и как только хан увидел перед глазами ворота парка, эта идиотская мышца в груди начала отбивать ритм, как бешеная. и это он еще не дошел до фонтана. погода была прохладная, дул ветер, и хан чувствует себя полнейшим идиотом, просто потому, что забыл взять с собой шарф. увидела бы это его мама, сразу бы начала ругаться и силком напялила на него бы эту мягкую вещь своими теплыми руками. хотел бы джисон сейчас оказаться рядом с мамой... - не простудишься? - мягко произнес до боли знакомый голос практически возле уха, из-за чего джисон еле устоял на ногах. - привет. в синем клетчатом пальто, с черными беретом и шарфом вокруг шеи, минхо излучал тепло в эту пасмурную погоду. - сойдёт, - как отрезал, ответил джисон и отвёл взгляд от парня. он чувствовал дрожь в руках и коленках, но со стороны выглядел спокойным и холодным. - глупый. пойдём. не сказать, что джисону было это неприятно, но он все равно ненавидел находиться сейчас со своим врагом здесь. и то, что тот взял его под руку, словно они давние знакомые, даже будто друзья, заставляло его чувствовать себя ещё хуже. но вместе с тем это успокаивало. джисона успокаивало это тепло, исходящее от минхо. - расскажи, как поживаешь? занимаешься рисованием? - начал расспрос ли, чтобы не повисла неловкость, которая и так давила на его собеседника. - сойдёт. да, рисую, - опять отрезает хан, не желая продолжать болтать об обыденном и чувствуя, как обида все ещё скребёт в его душе. и что за идиотские вопросы вообще? минхо усмехнулся на его ответ. без той едкости, присущей ему в школьные годы. он был искренен, и это больше всего поражало джисона. - так и будешь говорить «сойдёт»? - спрашивает он, с внимательностью на ходу рассматривая лицо джисона. щеки младшего уже хорошенько порозовели от холода, но чувствовал ‪он‬ скорее жар от напряжения. - а ты так и будешь строить добряка? - хан тут же посмотрел на минхо и встретился с ним взглядом. глаза старшего поблескивали от розового заката и он улыбался без тени насмешки. от слов парня его улыбка начала пропадать, но не исчезла совсем. - ханни, вот что я тебе скажу. я не буду медлить, просто выслушай меня, ладно? «ханни...» - джисон прокручивал это обращение в своей голове и готов был расплакаться, ведь последний раз и всегда так его звала лишь его мама. малыш, ханни, откуда у тебя эти ссадины? что будешь на обед, ханни? папа сегодня опять допоздна на работе, ханни. мне так нравятся твои рисунки, ханни! ханни, звонил директор. мне сказали, что ты подрался. это так, малыш? - почему ты... - шёпотом произнёс джисон, смотря прямо в блестящие глаза, но старший не услышал его и начал говорить. - ты же помнишь, что школьная жизнь была, как в каменных джунглях? либо ты, либо тебя. я не хотел выглядеть слабаком в глазах других. давление одноклассников, давление моей семьи, от которой я сбежал тут же, как мне исполнилось восемнадцать. я делал это не по своей воле. я не хотел делать тебе больно. я ненавидел себя больше всех на свете. минхо тараторил, цепляясь за каждое воспоминание. он уже не улыбался. ли точно не врал, и джисон верил ему. - эта школа отстой. ты молодец, что тут же ушёл оттуда. но вот что я тебе ещё скажу. ты можешь не прощать меня, можешь ненавидеть, презирать, ведь возможно мы больше вновь не увидимся, но я хочу, чтобы ты знал правду. я больше никогда не посмею сделать тебе больно. и ты, ханни, ты для меня самый сильный человек на свете. холодок пробирался под одежду джисона. и правда глупый, раз не надел этот чертов шарф. минхо выглядел немного подбитым и джисону в какой-то степени было его жаль. в глазах младшего этот грозный парень, этот тигр сейчас превратился в маленького котёнка, который тоже, как и джисон, нуждался в защите. но хан не мог ему этого дать. - прости, - убирает свою руку от чужой и, развернувшись на пятках, движется обратно к входу в парк.

***

было ли у вас так, что вы настолько расстраивались из-за определенного человека, что заваливались к себе домой и прямо на пороге, чуть не забыв закрыть за собой дверь, садились на пол и заливались слезами? по-крайней мере, вы теперь знаете, что сделал джисон по приходе с короткой прогулки с минхо. слёзы катились по щекам водопадом, капли падали на серую худи и оставляли следы. казалось, что если он проревёт так ещё два часа с лишним, то либо затопит квартиру, либо умрет от обезвоживания. но джисон нашёл силы встать, голова жутко кружилась и болела, пульсируя в висках, словно сейчас взорвется. все лицо было красным и опухло. парень даже потерял счёт времени. ему было в принципе плевать, сколько он там просидел, заливаясь слезами. боль потоком выходила из него, будто он захлебывался все это время, и сейчас может хотя бы немного дышать. джисон не знает почему он ушёл. не знает и того, что минхо смотрел ему вслед тогда и готов был рвануть с места за ним, но не дал себе этого позволить. только опустил взгляд и пошёл дальше, еле сдерживая собственные слёзы. - придурок, полнейший идиот, сука, ненавижу!!! - кричал в пустоту хан, агрессивно размахивая кистью по полотну. и кого он тогда клеветал - понятия не имел. цвет был синий. он всегда успокаивал парня в критические ситуации.

***

- мальборо голд, - холодным тоном произносит джисон и забирает свою пачку, оставляя деньги на кассе. на улице темно и безлюдно уже. опять он с работы возвращается самый последний. и если обычно он возвращался последним потому, что хотел сделать как можно больше, чтобы потом делать меньше, то сейчас просто не мог сконцентрироваться. мысли были забиты минхо. опять он в его голове, даже спустя пять лет. в голове непрекращающимся потоком лились вопросы о том, почему это все произошло, каким вообще образом и зачем. было ли это правдой? насколько его обидчик прав? смотря с высоты нынешнего возраста, джисон вполне мог бы адекватно рассуждать по поводу этой ситуации, но когда ты сам оказываешься в центре событий, в голове только большая путаница, из которой так сложно выбраться… подходя к дому, джи только сейчас осознает: минхо все еще помнит где он живет. и вот тому доказательство: - не бойся, маленький, я тебя не обижу… - шепчет ли, согнувшись над крохотным бездомным котенком, который часто ошивался здесь. «н-да, хотел бы я хоть раз подобное услышать, когда был младше…» - думает хан, и уже было хочет дать себе пощечину за такое вольнодумство, но ловит взгляд минхо на себе. - прости, я шел с работы, а тут это чудо! я вовсе не сле… - да плевать я хотел, - пробубнил джисон так, чтоб это было не слишком громко, но и чтоб старший смог услышать. после этих слов он просто молча начал открывать дверь в дом, стараясь игнорировать существование минхо. - мы можем поговорить? - набравшись смелости, выпалил парень, смотря на недовольную мордашку хана. - о чем мне с тобой еще разговаривать? ты сказал, что выбор за мной, так что ты еще от меня хочешь? - джисон начинал потихоньку вскипать, сам того не ожидая. минхо пару секунд помолчал и хотел было что-то еще сказать, но джи, не выдерживая собственный поток возмущения, облил его, как из ведра. - знаешь, ли минхо, как бы ты ни пытался извернуться, чтоб задобрить меня, мне все равно. моя жизнь испорчена благодаря тебе. и чтоб ты раз и навсегда прекратил меня преследовать, я скажу все прямо. мало того, что у меня начались проблемы с физическим здоровьем благодаря тебе и твоим дружкам, я вовсе не могу больше любить. знаю, ты срать с высокой колокольни хотел, но вот так! ах, и хочешь узнать правду, почему? потому что моей первой и единственной любовью за всю мою ничтожную жизнь был человек, который сделал мне больнее всего. догадаешься, о ком речь? я смотрю на этого человека прямо сейчас. надеюсь у тебя будет спокойная ночь, потому что я уже никогда не смогу спокойно спать, - и, улыбнувшись сквозь слезы, джисон зашел к себе в дом, хлопнув дверью как можно громче.