Sweet dreams

Их вечер начался отлично, как и сотни раз до этого. Джису не могла спокойно усидеть на месте и то подскакивала с дивана и начинала ходить по комнате, то снова падала на подушки и строила Дженни умоляющие глаза. Младшая только хмыкала. На улице шёл ливень, и промокнуть до нитки не хотелось, как бы Джису не упрашивала сходить в магазин за чипсами. — Ну, Дженни-и-и, я без них умру. Она закатила глаза. Серьёзно, если она сделает это ещё раз, то они застрянут в таком положении. Это продолжалось уже полчаса, и её ответ всё ещё был… — Нет. Джису заскулила громче и поползла по дивану к ней, укладывая голову на колени и надувая губы. Вроде бы была старше на 3 года, а вела себя временами, как маленький ребёнок. Дженни улыбнулась, умиляясь, и потрепала девушку по волосам. Её воля была сильна. Джису расстроенно вздохнула. Она знала, что Дженни не хочет никуда идти, да и сама не особо рвалась, но эти чипсы… Глупо это, наверное, было, но она сейчас очень скучала по своей подруге детства, с которой они всегда их ели. Лиса уже три года как переехала в Австралию к своей девушке, и чипсы помогали Джису почувствовать себя, словно она снова была с ней. Ким скатилась с дивана и пошла рыться в шкафчиках на кухне. Может быть, у них осталась ещё хоть одна пачка? Проверив все, Джису замерла, стиснув край стола. Почему она не купила их про запас? Всегда же так делала. Идиотка. Дженни молча следила за ней. Джису плохо переносила разлуку с той, что считала своей сестрой, но не любила это показывать. Она предпочитала закрываться и пересматривать их старые совместные фото, сдерживая себя от звонка, перечитывать переписки и есть эти дурацкие чипсы. Дженни не нравилось, когда она впадала в такое состояние, потому что она ничем не могла помочь. Ей не нравилось видеть свою девушку такой грустной, как она уходит в себя на несколько дней. Но сейчас она, кажется, может это исправить. Дженни вздохнула. — Собирайся, Су. Я пойду искать дождевики. Джису чуть ли не прыгала, шагая рядом с Дженни. Магазин находился всего в десяти минутах ходьбы от их дома, и сейчас из-за дождя на улицах почти никого не было. Это был единственный плюс, потому что стена воды больше была похожа на туман, значительно снижая видимость. Яркие вывески магазинов немного проглядывали, слабо поблёскивая по обеим сторонам улицы. Дженни бы это не признала, но ей нравилось сейчас быть здесь. Было в такой погоде что-то красивое, хоть и комфорта в такой прогулке было мало. — Джен, я плохо вижу. Машин нет? Им нужно было перейти дорогу, и девушки замедлились, пытаясь разглядеть через дождь машины. Вроде бы, всё было чисто. Они решили медленно двигаться. Дальше всё произошло слишком быстро. В один момент рука Джису была в её ладони, а в следующий — визг тормозов, гулкий звук удара, и Джису уже нет рядом. Дженни мало помнила, что случилось после, но красный дождевик, мокрые красные волосы на асфальте и красная от крови вода навсегда запечатлелись в её памяти.

***

Дженни резко села на кровати, тяжело дыша. Чёрт, опять этот сон. В мире, где у каждого был свой человек, предназначенный ему судьбой, фраза «сладких снов» считалась лучшим пожеланием. А разве могло быть иначе, когда твой соулмейт приходил к тебе именно во сне? Люди обычно видели один конкретный момент или день из прошлой жизни, проведённый с их человеком, и он помогал вспомнить и найти его. Это всё было очень мило, и Дженни нравилось слушать, как её мама рассказывала, что ей всегда снился их с отцом Дженни день свадьбы, но сама она не очень радовалась именно такому положению дел. Сколько себя помнила, Ким всегда любила спать, но ненавидела свои сны. Потому что раз за разом, это был один и тот же спокойный вечер, который превращался в настоящий кошмар. Всё, что она помнила, просыпаясь, — это красный цвет, цвет крови, растекающейся по земле, и хрипящий голос, шепчущий её имя. Она хотела вспомнить больше, но одновременно боялась этого. Каждую ночь видя смерть, Дженни понимала, что шансов встретить эту девушку у неё очень мало. Никто не знал почему, но люди, ушедшие не своей смертью, редко возвращаются, а если так и случается, то чаще всего забывают свою прошлую жизнь. Дженни боялась, что узнав больше, узнав её и встретив, окажется, что для её соулмейта она не значит ровным счётом ничего. Или, что она уже занята, найдя дом в руках другого человека. Поэтому она не пыталась никого искать и просто жила, смирившись, что будет одна, ведь никого другого полюбить у неё бы не получилось. В дурацкой вселенной они живут. И учитывая как раз этот факт, она решила, что карьера айдола — буквально для неё. Дженни всегда любила танцевать и петь, выступать на публике проблемой не было, и скандалы из-за отношений ей не грозят. А вечно занятые будни с бесконечными практиками и тренировками не оставят ей времени скучать по той, без которой всё кажется пустым. И она об этом не пожалела. Да, в конце дня всё, что ей хотелось — это упасть в кровать и умереть, но именно из-за этой невообразимой усталости Дженни почти перестала видеть сны. Она просто опускала голову на подушку, отключалась и просыпалась утром. Никаких кошмаров. Никакой умирающей девушки. Дженни старалась не замечать странное давящее чувство в груди. Так правда было лучше. Новые друзья тоже были приятным бонусом. Солнечная Лиса с её странной одержимостью крабовыми чипсами, которая всегда танцевала, будто в последний раз, была её первой настоящей подругой. Она могла часами рассказывать ей на ломаном корейском, сбиваясь порой на английский, о милой пухлощёкой девушке в лёгком светлом платье, которая ей снилась. Как они вместе носились по пляжу, смеясь и плеская друг на друга водой. Лиса потом всегда дулась, когда Дженни не хотела рассказывать о своих снах в ответ. Но Лиса в конце концов от неё отстала, когда к ним в компанию пришла Чеён. Дженни была очень рада за них, правда. Найти друг друга в таком раннем возрасте — это очень большое везение. Да, это будет нелегко, с той жизнью, которую они выбрали, но Ким поклялась себе защищать подруг, что бы это ни стоило. Они заслуживали это счастье. А ещё была Джису. Сперва Дженни не знала, что о ней думать. Джису… была словно знакомой. С самого момента первой встречи к ней потянуло. Это было странно. Но Дженни просто решила, что они, вероятно, в прошлой жизни были близкими подругами, и сейчас эти чувства просыпаются. И дружить с Джису правда было очень легко. Она понимала Дженни буквально с полуслова, легко настраиваясь на её волну, и просто… подходила ей. Это невозможно было объяснить. Казалось, что когда Джису была рядом с ней, всё становилось на свои места. Были моменты, когда Дженни думала «А вдруг?..», но старалась отбросить эти мысли. Голос у подруги был немного другой, ну и волосы тем более. Скорее всего, они действительно были знакомы раньше, и это проявлялось. Так было и с Лисой и Рози. Они четверо идеально дополняли друг друга, и это было заметно всем. Поэтому никто и не удивился, когда их вместе решили поставить в новую группу. Девушки шутили, что это было предначертано судьбой, и они все четверо соулмейты. Это всё казалось очень правильным, и когда Дженни заметила, что уже давно не чувствовала ту сосущую пустоту в груди, то подумала, что это потому что она встретила их. Своих немного придурковатых подруг, которых не променяла бы ни на что. Может быть, они четверо действительно соулмейты. Кошмары всё ещё продолжали ей сниться, но теперь у неё была Джису, которая обнимала по ночам и успокаивающе гладила по спине, когда Дженни просыпалась. Она принимала её нежелание говорить об этом, словно зная причину. И когда младшую иногда будили всхлипы рядом, становилось понятно почему. Они и правда были схожи во многом. Когда Джису покрасилась в красный, Дженни на секунду стало трудно дышать. Перед глазами промелькнула уже привычная картинка с девушкой и мокрым асфальтом, и её ноги вдруг задрожали, боль прострелила колени, словно она упала ими на твёрдую поверхность. Это состояние быстро прошло, и никто не успел ничего заметить. Дженни решила, что это из-за цвета. В конце концов, он ей никогда не нравился, а красноволосые люди вызывали смешанные чувства. Она старалась не думать о том, что только Джису с таким цветом волос вызвала у неё подобную реакцию. Время шло, их популярность росла, и по какой-то непонятной причине росло желание стилистов одевать Дженни в красный. Это было похоже на какую-то злую шутку. Потому что больше всего её шёл именно тот цвет, который она ненавидела. Лиса и Рози постоянно подшучивали над ней по этому поводу. Им это казалось чем-то смешным, а Дженни даже не могла объяснить причину своего такого поведения. В этом она, конечно, была виновата сама из-за нежелания рассказывать о своих снах. Джису же никогда не поддерживала их шутки. В такие моменты она только хмурилась, словно пытаясь что-то понять или вспомнить. Потом её лицо обычно искажала мимолётная гримаса, а следующую секунду она уже ворчала на их двух неугомонным макнэ и говорила им перестать. И всё было хорошо до одного дня. С самого утра Дженни преследовало чувство дежавю. За окном шёл сильный дождь, и у них был редкий выходной, поэтому девушки сидели дома. Джису и Лиса ныли, что хотят чипсов, и вскоре Чеён сдалась и согласилась сходить с ними в магазин, так одни они идти не хотели. Тогда Дженни охватила непонятная паника, и она тоже вскочила и стала собираться. Она не могла отпустить Джису туда одну, без неё. — Джендыки, тебе необязательно с нами идти. Я знаю, что ты не любишь дождь. Оставайся, обещаю, мы только быстро купим снеков и вернёмся, — пыталась её убедить старшая Ким, но всё впустую. На улице всё тоже было знакомо: и стена дождя, и шагающая рядом вприпрыжку Джису в дождевике. Дженни чувствовала, как страх внутри растёт. Ей хотелось вернуться домой, обнять свою Чичу и больше никогда не отпускать. И конечно же им надо было перейти дорогу. Дженни уже колотило. Лиса и Рози шагнули с тротуара, посмотрев в обе стороны, но когда Джису собиралась последовать за ними, Дженни неожиданно схватила её за руку и дёрнула на себя. — Не ходи. Пожалуйста, не ходи. Чу, не ходи. Она уже не могла контролировать слёзы, буквально захлёбываясь ими и давясь глотками воздуха. Она продолжала стискивать ладонь старшей, явно причиняя той боль, но Джису это сейчас не волновало. Ким взволнованно смотрела на Дженни, не понимая, что происходит. Она могла только повторять: — Я никуда не иду, слышишь? Я здесь. Я никуда не иду. Она быстро затащила младшую под ближайший навес и, достав телефон, позвонила Лисе. — Манобан, мы идём домой, дальше давайте без нас. Всё в порядке, просто Джен… Промокла. Да, знаю, знаю. Хорошо. Джису убрала телефон обратно в карман и обхватила лицо всё ещё плачущей Дженни, которая никак не могла успокоиться. У неё перед глазами стояла только одна картинка: дорога, мёртвая Джису и красный, красный, красный. — Манду-я, хей. Пойдём домой, хорошо? Кивни, если слышишь меня. Дженни слабо кивнула и пошла следом за ней обратно в их квартиру, не отпуская её руки. Ей казалось, что если отпустит, то откуда-то из-за поворота выскочит машина и всё будет, как и в прошлый раз. Дома Джису усадила её на кровать, укутав одеялом, и пообещала, что скоро вернётся, только сделает им по горячему шоколаду. С горячим напитком в руках и Джису под боком Дженни постепенно пришла в себя. Она знала, что девушка ждёт объяснения, но ей самой сейчас хотелось другого. Она отставила кружку и, развернувшись, крепко обняла старшую. Теперь Дженни всё поняла. Какой же она была идиоткой, пытаясь отрицать очевидное. Она ведь с самого начала знала, что это была она, это была Джису. Джису всё ещё ничего не понимая, но явно догадываясь, прижала её к себе в ответ, гладя по спине, как обычно делала, когда у Дженни были кошмары. — Всё хорошо, Манду-я, я рядом. Ничего не произошло и не произойдёт. Спустя некоторое время Дженни отстранилась, но продолжила держать девушку за руку. Она перебирала её пальцы, отмечая, что в этой жизни у неё нет шрама на указательном. Она вздохнула. — Извини, если я тебя напугала. Ты, наверно, хочешь узнать причину? — и дождавшись кивка, продолжила, путаясь в словах. — Просто… это всё уже произошло однажды. Ну, почти всё. И я вспомнила это и запаниковала. Я не могла снова потерять тебя. Почти каждую ночь мне снилось, как ты погибаешь, и я… В общем, да. Джису закусила губу, опуская голову и о чём-то задумавшись. Она медленно рисовала большим пальцем круги у неё на ладони. Так ласково и нежно… любя. — Всё, что я помню из своих снов — это боль. Резкая вспышка ослепительной боли и — как будто в отдалении — женский крик. Не очень весело осознавать, что ты вот так умерла в прошлой жизни. Ты всегда казалась мне такой знакомой, Джендыки. Я словно уже всё о тебе знала, и находиться вдали от тебя было физически больно. Я думала, что у нас космическая связь, соулмейты или нет. Теперь всё обрело смысл. Очень жаль, что мы не вспомнили момент получше. Дженни всхлипнула. — О нет, не плачь. Всё же хорошо! Мы теперь вместе, и больше я тебя никогда не оставлю. Я всё ради этого сделаю. Дам самой судьбе по лицу, если она вдруг подумает нас разлучить! Дженни снова обняла Джису, буквально стискивая её в своих руках и смеясь сквозь слёзы. Какая же её Чу идиотка, это действительно не изменилось. Она почувствовала, как девушка смеётся в ответ и отстранилась, обхватывая её улыбающееся лицо. — Я люблю тебя. — Старшая мгновенно посерьёзнела. — Я не успела сказать это тогда… Но говорю сейчас. Я люблю тебя, Джису, и это никогда не изменится. Джису накрыла её ладони своими и подалась вперёд, ласково целуя. Еле ощутимое, простое касание губ, но для них обеих оно так много значило. Радость от долгожданного признания, лёгкую грусть от воспоминаний о прошлом и надежду на счастливое будущее. — Я тоже тебя люблю, — отстранившись и прижавшись своим лбом к лбу Дженни, сказала Джису. — А теперь, где эти бурундук и Лимарио? И самое главное — где мои чипсы? Дженни рассмеялась, покачав головой. Что-то не меняется, но она уверена, что в этот раз они проживут вместе с Джису ещё очень долго. И красного цвета в их жизни будет значительно меньше.