Spicy Christmas

Когда дверь за очередным кандидатом закрылась, Ричард откинулся на спинку кресла и потёр лицо ладонями. Шесть собеседований за день ему, привыкшему общаться с людьми или письмами, или через помощницу Тину, дались с большим трудом. Как же некстати Крис уволился! Хотя он и заявил, что причиной послужили некие семейные обстоятельства, Ричард был уверен — переманили. Предложили не просто перевод, но и отличную зарплату, абонемент в фитнес и чёрт знает что ещё. Ясное дело, хороший олень нарасхват, и всё же… Всё же в душе упрямо скреблась обида. Казалось, что за годы совместной работы они с Крисом сдружились, и его решение так подставить своего Санту перед Рождеством никак не укладывалось в голове. Часы пробили шесть, ознаменовав конец рабочего дня. Ричард невольно бросил на них взгляд, рассеянно осмотрев заодно и привычный декор крошечного кабинета. Вокруг царило Рождество. Санты старой закалки предпочитали классическую красно-зеленую гамму, многие ограничивались золотом и алым цветом, встречались и совсем экзотические решения — например, фиолетовый у Фаулера. Ричард же выбрал серебро как акцент и насыщенный синий для стен. Избыток мелочей отвлекал от работы, поэтому он старался обойтись необходимым минимумом: наряженной белоснежной елью, гирляндой с огоньками на единственном окне и свечами на каминной полке. Год назад, в порядке исключения, на его столе поселилась фигурка в виде оленьей упряжки, которую помощница Тина подарила на Рождество. Рабочее место напротив теперь пустовало — кроме оставленного для зарядки телефона помощницы на нём не было ничего. Непривычный порядок царапнул осознанием потери. Крис не отличался аккуратностью, что часто служило поводом для ссоры. Ричарда бесили батареи грязных кружек, ворохи свитков и неопрятные стопки книг, фантики и сувениры, которые множились с каждым днём. Теперь всё это исчезло вместе с хозяином, что было и облегчением, и бедой. Мысли снова вернулись к насущной проблеме. Найти оленя накануне Большого Заезда — та ещё задачка. Первым делом он, разумеется, опросил коллег, нет ли кого на примете, но все как один лишь сочувственно качали головой. Что было грустно, но ожидаемо. Мрачная перспектива упорно маячила перед носом. Ричарду нужен был олень. Срочно. Позарез. Тяжело вздохнув, он взял в руки папку с резюме, намереваясь изучить их вновь — вдруг кто-то из соискателей не так плох, как ему показалось? Вдруг он что-то упустил? Робкая надежда оказалась тщетной. Просматривая пометки в блокноте, Ричард не смог сдержать очередной тяжёлый вздох. Был у него на примете один кандидат, отличный по всем параметрам: Гэвин Рид, профессиональный олень тридцати шести лет с отличным послужным списком. Репутация не без нареканий, в основном из-за скверного нрава, но в целом Ричард взял бы его без малейших колебаний, минуя собеседование, если бы не один нюанс — он его уже взял, причём неоднократно. Сначала в своей постели, затем — в его, а после — в машине, на диване, в душе и… Нет-нет-нет. Личное и рабочее смешивать нельзя ни в коем случае. Ричард как раз успел отогнать от себя настойчивое желание немедленно достать телефон и набрать заветный номер, как за дверью раздались шум и крики. — Н-но сэр, Департамент Чудес уже закрыт! — взволнованный голос Тины донёсся из приёмной. Помощнице негромко отвечал кто-то другой. Мужчина, судя по тембру. — Я хотел бы поговорить с Сантой Ричардом. — Сегодня у Санты нет больше встреч. Могу записать вас на завтра, когда вам удобно? — Его нет на месте? Тина замялась, но вскоре ответила: — Есть, но он занят. Посетитель явно не желал сдаваться. — Насколько я понял из объявления, олень ему нужен срочно. Вот он я, пришёл сам и не собираюсь ждать тут весь вечер, пока вы решаете, беспокоить Санту или нет! Ричарда встряхнуло вместе со внезапным пониманием, кому принадлежал голос за стеной. Гэвин! Пришёл сам? По объявлению? Он вскочил на ноги и поспешил к двери, но перед тем, как взяться за ручку, притормозил, поправил форменный красно-белый костюм и пригладил пятернёй волосы. Лишь после, выдохнув, решился выйти из кабинета и едва не столкнулся с Тиной. Помощница тут же зачастила: — Санта, к вам посетитель. Говорит, что на собеседование, но без договорённости, и я не знала, что и думать, и вот… Конец фразы Ричард прослушал, потому как залип, разглядывая этого посетителя. Коричневая кожанка нараспашку демонстрировала прекрасно развитые грудные мышцы, а треугольный вырез тёмно-зелёного пуловера — изящный рельеф ключиц. Пришлось моргнуть пару раз, с усилием поднимая взгляд выше. А выше обнаружились порочно-яркие губы, брутальная щетина на щеках и подбородке, бледный росчерк старого шрама на носу, небрежно упавшая на лоб прядь русых волос и глаза, зелёные, блестящие и шальные — всё то, что заставило Ричарда изменить своим принципам и дать шанс наглецу из бара, набрав номер, кое-как накарябанный на салфетке. Он не пожалел об этом решении ни разу. — Санта? — хрипло произнёс Гэвин и оскалился в подобии улыбки. Он сделал шаг навстречу и выбросил руку вперёд, словно нападая, так что Ричард не сразу сообразил пожать её. — Гэвин Рид. Я слышал, вы ищете, — он сделал паузу, поиграл бровями на все деньги, — профессионального оленя. Ладонь стиснули чужие пальцы, сухие, горячие, сильные и нежные. Прикосновение длилось недолго и закончилось быстрее, чем этого хотелось бы. Ричард непроизвольно сжал руку в кулак, стараясь удержать тепло. — Верно, всё так. Обычно кандидаты пишут или звонят перед визитом, — ровно произнёс он. — Никто не брал трубку, — пояснил Гэвин, мельком глянув на Тину. Та воинственно выпрямилась — видимо, почувствовала себя увереннее в присутствии Санты. И выпалила: — Рабочий день закончился! Вы могли бы оставить письмо у дежурного эльфа… — Да-да, которое вы прочитали бы утром, а может, и в обед, — перебил ее Гэвин. — Эльф на ресепшн сказал, что Санта Ричард на месте. Зачем терять время? Ричард внимательно присмотрелся к нему, прикидывая, насколько велика вероятность, что Гэвин решил пошутить или соскучился слишком сильно, чтобы ждать, пока получится встретиться. Но заметив в его руке свёрнутый в трубочку свиток, он с изумлением понял, что тот принёс резюме. Тина помалкивала. Стоило встретиться с ней взглядом, вопросительно приподняла брови — что же делать, Санта? Как быть? «Две недели до Рождества», — напомнил он сам себе. — Что же, проходите, мистер Рид, — Ричард жестом пригласил Гэвина в кабинет и кивнул Тине: — Можешь идти домой, я справлюсь сам. Он пропустил посетителя вперёд, улыбнулся помощнице на прощание и прикрыл дверь, тут же поворачивая ключ на два оборота. — Ты что тут делаешь? — зашипел он было, но поток слов прервали сильные руки, прижавшие его к косяку, и горячие губы, запечатавшие рот поцелуем. Обветренная кожа царапнула сухой корочкой. Он облизал её, чтобы смягчить и поймать пьянящий вкус, мгновенно ударивший в голову. Ричард жадно втянул в лёгкие запах, который Гэвин принёс на себе: мороз, одеколон, гель для укладки — свежая смесь ароматов с яркой ноткой цитруса. Тело отреагировало будто бы против воли. Он должен был оттолкнуть Гэвина, но притянул его к себе. Он должен был отстраниться, но прижал бёдра ближе, теснее. Поцелуй получился мокрым и жадным, оба часто дышали, голодно касаясь друг в друга, и Ричарду потребовалась вся сила воли, чтобы с немалым сожалением разорвать танец языков и губ. — Постой. Гэвин… Да погоди же! Зачем ты пришёл? — На собеседование. Разве не очевидно? — выдохнул тот и вновь подался вперёд, но Ричард вывернулся из объятий. — И что, ты все собеседования начинаешь с поцелуя? Гэвин широко оскалился и фыркнул. — Не-а. Только если Санта такой же горячий, как ты. — Ну хватит. Я занят. Прости, на флирт времени сейчас нет, и, кроме того, одно из правил устава гласит, что занятие сексом с коллегами в офисе строго запрещено. Увидев скептически взлетевшую вверх бровь, Ричард понял, что сболтнул лишнего. — Ри-ичи. Уже думаешь о ебле? Я польщён. — Так. Ладно. Что в свитке? — Резюме, конечно. Ричард моргнул, более внимательно вглядываясь в зелёные глаза. От уголков к вискам бежали лучики морщин, намекая на улыбку, и всё-таки Гэвин, судя по всему, не собирался шутить. — Хорошо. Тогда, может, поговорим нормально? — Как только ты меня отпустишь, — хрипло выдохнул Гэвин, и стало ясно, что он уже не удерживает Ричи на месте, скорее наоборот, он сам вцепился в потёртую кожанку свободной рукой изо всех сил, не давая шанса отстраниться. — Прошу, кхм, прощения, — Ричард смог наконец взять эмоции под контроль. — Давай-ка присядем. Когда они оба расположились напротив друг друга, разделённые письменным столом, волнение немного улеглось. По крайней мере до той поры, пока Гэвин не снял куртку, — оленям вечно было жарко в натопленных помещениях, и в случае с Крисом это совсем не смущало, но сейчас… В районе сосков ткань зелёного пуловера подозрительно топорщились. Не заметить это было нельзя, из чего следовал единственный возможный вывод: одежда скрывала пирсинг. И не привычные штанги, а что-то новое. То, чего Ричи ещё не видел. Сердце, едва начавшее успокаиваться, снова поскакало галопом. Наверное, он покраснел — щёки ощутимо пекло, и Гэвин, конечно, не мог этого не заметить. «Какие аккуратные у него рожки, — подметил Ричард. — Хотелось бы увидеть, как лет через семьдесят они станут большими и ветвистыми, тогда можно будет украсить их колокольчиками и лентами на Рождество… Зелёными, под цвет глаз». Мысль была сладкой и волнительной, но, как профессионал, он отогнал её подальше. — Начнём с начала. Сперва расскажешь о себе, потом я объясню всё насчёт вакансии и в конце мы зададим друг другу вопросы, идёт? Гэвин помолчал, слегка нахмурившись, вздохнул и подался вперёд. — Ричи, давай без хуйни, окей? Ты всё и так про меня знаешь. Где работал, как и с кем, почему ушёл. Хобби, привычки, то, что засыпаю только на левом боку, люблю кошек, жру пиццу с ананасами и терпеть не могу сопливое рождественское кино. Мне продолжать? — Не надо, — поспешно отозвался Ричард. Хорошо хотя бы, что Гэвин не упомянул про другие весьма интимные вещи, о которых он тоже был в курсе. Вроде любимых поз, эрогенных зон и некоторых специфических кинков. Он кашлянул и продолжил: — Пожалуй, вводную часть можно пропустить. Почему ты хочешь работать со мной? — Думаю, мы — отличная пара, Ричи. И сработаемся что в офисе, что в упряжке не хуже, чем в постели. Кроме того, мне нужна работа, а тебе — олень, всё складывается как нельзя лучше, не находишь? В воображении Ричарда пронёсся яркий калейдоскоп картинок, и в душе не шевельнулось ни малейшего сомнения, что Гэвин прав — они точно сработаются, и это будет хорошо, возможно, даже лучше, чем с Крисом, с которым они притирались друг к другу лет пять. И всё-таки один нерешённый вопрос ставил под сомнение прекрасную перспективу. — Допустим. Но ты же понимаешь, что в офисе не может быть и речи о неуставных отношениях. Никаких объятий, поцелуев, — он запнулся, — и так далее. — Окей. Здесь — работа, вне Департамента — «итакдалее». Для меня это не будет проблемой. Ричард взял паузу, рассеянно просматривая резюме и собирая мысли в кучу, которые стремительно разбегались стайкой потревоженных пикси. Гэвин же фыркнул и откинулся на спинку стула. Его расслабленная поза вкупе с довольным выражением лица не оставляли сомнений в том, что он уверен в себе, да и в результате «собеседования». — А ты, Ричи? Сможешь держать член в штанах, м? — Ну разумеется, — Ричард нахмурился, поправил разложенные на столе в линию письменные принадлежности. Чернильница выбилась из ряда, нужно было вернуть её на место. Он продолжил: — Мы оба — профессионалы, Гэвин. Просто после такого бурного приветствия нельзя не задуматься о недопустимости подобных вещей в стенах Департамента. — Ну, блядь, извини, я думал, если рабочий день закончен, то правила нас не касаются! Но учту на будущее и обещаю лапать твою задницу только за пределами этих ёбаных стен. — Рабочий день считается завершённым, когда мы снимаем униформу, — как мог строго поправил Гэвина Ричард. — Всё-таки не стоит забывать, что мы — лицо Департамента. Сохраняем традиции, несём радость, дарим подарки детям, и всё это никак не вяжется с… — С еблей до звёзд перед глазами? — Гэвин, не выражайся, мы же на работе! — А ты в курсе, что в уставе нет ни слова о запрете мата? Ричард отметил про себя потрясающее упрямство, с которым Гэвин отвоёвывал у системы право быть собой, даже если это означало стоять насмерть за право использовать обсценную лексику. Впрочем, за пару месяцев, которые они встречались, сочные ругательства стали привычными. И даже немного возбуждали, ассоциируясь с тем, как у Гэвина вырывалось очередное сдавленное «блядь», когда Ричард делал ему особенно хорошо — задевал головкой или пальцами простату или брал член глубоко в рот. — Давай ближе к делу, Рич. Да или нет? Ричард чувствовал себя, как дерево, поваленное бурей в реку. Мощное течение волокло его куда-то вперёд, он трепыхался, но ничего поделать не мог. И не хотел, пожалуй… Даже сопротивлялся больше для успокоения совести. — Окей, работа твоя. Договор подпишешь завтра утром в отделе кадров. Но, — он придал голосу строгости. — Ты же помнишь? Никаких поцелуев и объятий в Департаменте. — Ага, ещё «итакдалее», — подсказал Гэвин. — Значит, сюрприз заценишь как-нибудь в другой раз. Вестись на такую очевидную провокацию было ужасно глупо. Ричард, конечно же, повёлся. — Что за сюрприз? — О-о, сущая ерунда! Давно хотел джоки. Говорят, не только красиво, но и удобно, хвосту ничего не мешает, и вот, прикупил себе несколько штук. Ну да ладно, у нас ещё будет шанс. Пора давать по съёбам, и так уже час пересидел. Ненавижу задерживаться в Департаменте! С этими словами он резво поднялся на ноги, цапнул куртку и пошёл к двери. Ричард не сразу встал с кресла, оглушённый новостью. Сердце среагировало быстрее, ускорив бег. В голове набатом билась единственная мысль: Гэвин пришёл к нему в офис в чёртовых джоках, может быть — здесь сознание окончательно запуталось, выдавая нечто совершенно похабное, — даже подготовился… И теперь собирался уйти, не предложив отметить контракт где-нибудь в ресторане, а лучше — дома, неважно у кого, чтобы скрепить договор жарким сексом. Возможно, неоднократным. Первый раз — не снимая джоков. Он настиг Гэвина, когда тот уже взялся за ключ, готовый отпереть замок и сбежать. Ричард упёрся ладонью правой руки в дверь, а второй обнял его, прижимая спиной к своей груди. — И что, ты уйдёшь, бросив меня наедине с этой новостью? Что я должен делать, по-твоему? — Можешь подрочить на мой светлый образ в новых трусах, — хрипло произнёс Гэвин. — Ричи, ты только что стряс с меня обещание не обжиматься в Департаменте, а теперь лезешь сам. Не то чтобы я против, но это как-то стрёмно, нет? Он дёрнулся, чтобы освободиться, но не всерьёз, вполсилы. Если бы и правда хотел вывернуться, это не составило бы большого труда: хоть Гэвин был и ниже Ричарда, но на порядок сильнее. Недаром его предки в одиночку тянули упряжку вместе с Сантой и горой подарков, и, хотя с тех пор многое изменилось, мощь в телах оленей таилась немалая. — Я правильно понимаю, что ты уже разорвал контракт со своим Сантой? — Ричард произнёс это негромко, губами касаясь тёмно-русого завитка на Гэвиновом затылке. — М-м, ну да. Он опять в запое, и на этот раз я решил — с меня хватит. А что? Сердце готовилось проломить грудную клетку. Ричард прикрыл глаза, вместе со вдохом ощущая запах Гэвина. Он перестал держать дверь и теперь мог обнимать горячее тело обеими руками, чем и воспользовался, тут же проникая под куртку и поглаживая грудь. Кончики пальцев безошибочно нащупали соски… И что-то маленькое, круглое и твёрдое. Непривычное. — Получается, на данный момент ты не являешься сотрудником Департамента Чудес, так? — спросил Ричард, пытаясь на ощупь изучить странную форму пирсинга. — Значит, мы уже… или пока что… не коллеги? Он прижался губами к чувствительному местечку за ухом и тут же одновременно слегка прикусил кожу и прижал бёдра к крепкой заднице, чтобы Гэвин мог почувствовать весьма твёрдые намерения продолжить встречу в несколько иной плоскости. Горизонтальной. — Выходит, что так, да, — выдохнул Гэвин в ответ. — И что же, запрет на нас не распространяется? — Какой догадливый оленёнок. Продолжишь в том же духе, Санта подарит тебе леденец. Гэвин развернулся, легко преодолев небольшое сопротивление удерживающих его в объятии рук. Ричард часто мёрз в кабинете, но сейчас ему было по-настоящему жарко. И не только потому, что Гэвин был горячим (во всех смыслах), но и из-за собственного тела. Под кожей перекатывались волны раскалённой лавы, пока ещё медленно, немного лениво. Влажный, жадный поцелуй опалил губы, чужие руки оказались на его спине, собственные — на бёдрах Гэвина; Ричард навалился на него, тесно прижимаясь всем телом, потёрся снизу вверх, ощущая ответный уверенный стояк. Оба глухо застонали от сокрушительного вала взаимного желания. — Ненавижу леденцы, — рыкнул Гэвин, разрывая поцелуй. Ричард успел потерять нить разговора. Он подумал лишь о том, что Тина почти наверняка уже давно ушла, ведь он разрешил отправиться домой перед собеседованием. Поэтому не стал сопротивляться, когда сильные руки подтолкнули его к обратно к столу, а потом сдёрнули разом и штаны, и бельё. Гэвин опустился на колени и, по-хозяйски обхватив ствол у основания, заявил: — Но это не значит, что не люблю сосать, — и подтвердил слова делом: обхватил губами головку, вобрал член в рот и с ходу задал бодрый темп. — Блядь! Слово вырвалось само собой, как ответ на вспышку кайфа. Она родилась где-то в груди, за долю секунды прошила тело насквозь и взорвалась на самом кончике члена, там, где юркий язык успевал ласкать и уздечку, и самый кончик, обводя по кругу край уретры. Ричи зажал рот рукой, чтобы не выдать ещё что-то столь же позорное. Не обязательно мат, использовать который он, между прочим, до встречи с Гэвином избегал. Но и стоны здесь были явно лишними — ушла Тина домой или нет? Влажные звуки, шумное дыхание, грохот крови в ушах — Ричарду казалось, что их слышит весь этаж. Он прикусил ладонь до боли, чтобы отвлечься на неё. Только после отрезвляющей волны он рискнул глянуть вниз и едва не кончил тут же от ощущений и вида Гэвина на коленях. Тот прикрыл глаза, полностью отдаваясь процессу. Руки его не бездействовали: одна придерживала член, а другая скользнула под зелёный пуловер и ласкала тёмную горошину соска, в котором красовался новенький пирсинг: колечко с подвеской в виде крошечного бубенца. Когда Гэвин особенно резко насадился ртом на ствол, до ушей Ричи донёсся звон. Оргазм был так близко, что казался неотвратимым. Но они успели изучить друг друга удивительно хорошо — только это объясняло, как Гэвин успел отстраниться и пережать основание члена, не позволив всему завершиться, едва начавшись. И, пока Ричард восстанавливал дыхание и пережидал острый момент, Гэвин резво раздевался, бросая одежду куда придётся: кожанка полетела на стул, пуловер — на кресло. Золотые бубенчики на его сосках ярко вспыхнули в свете настольной лампы. Перед тем, как снять джинсы, Гэвин торопливо извлёк из кармана квадратик блестящей фольги, зубами рванул уголок и уверенным движением раскатал латекс по члену Ричарда. Они отвлеклись на поцелуй, сладкий, как патока. Голова шла кругом, всё словно отступило не на второй, а сразу на третий план, оставив лишь самое важное: разделённое на двоих тяжёлое дыхание и то, как в теле вспыхивали искры, стоило соприкоснуться теснее и ближе. Ричард расправился с пряжкой ремня и молнией, не разрывая поцелуй. Они поменялись местами: Гэвин мазнул губами по щеке, будто бы на прощание, и развернулся грудью к столу, о который опёрся руками. Красноречивый изгиб поясницы пробил остатки выдержки Ричарда навылет. Всё благоразумие вымело напрочь. Он подчинился порыву, дёрнул Гэвиновы джинсы вниз и едва не ослеп от увиденного: крепкие, круглые ягодицы, неожиданно гладкие, перехваченные парой широких резинок… Пальцы нетерпеливо развели половинки в стороны, открыв вид на тщательно выбритую ложбинку и тугую дырочку, блестящую от смазки. Ричард прикусил губу, чтобы не кончить от одного взгляда и мысли о том, как будет трахать эту задницу прямо сейчас, совсем скоро, через пару секунд… Как он и думал, Гэвин подготовился к визиту. И не только написал резюме. Смазанная и растянутая задница легко приняла сразу пару пальцев. Ричард на всякий случай добавил ещё один — хотел убедиться наверняка, что не причинит боли вторжением кое-чем покрупнее. — Ну хватит, давай уже, — рыкнул Гэвин. — Что ты там возишься! Ричарда два раза просить было не нужно. Он осторожно толкнулся, погрузив в горячую тесноту только головку, прерывисто вздохнул и плавно вошёл до конца. Гэвин подался назад, ближе к нему, без слов понукая двигаться. Он подчинился и в этот раз, постепенно увеличивая ритм, которому вторил перезвон бубенцов. Этот звук сводил с ума, лишал последних остатков благоразумия. Ричард хотел продержаться подольше, но, когда он ускорил темп и изменил немного угол, Гэвин сдавленно ахнул и кончил. Мышцы стиснули член так сильно и хорошо, что Ричард догнал его спустя несколько мощных толчков, а после прижался грудью к спине, мокрой от пота. — Вот тебе и раз, — прохрипел Гэвин. — Я обкончал тебе стол. Ричард лишь рассмеялся и оставил на его лопатке поцелуй. Послеоргазменная нега медленно растекалась по телу. Сейчас бы в душ сбегать и юркнуть под одеяло вместе… Ну, по крайней мере, пачка салфеток в ящике была, что уже радовало. Внезапный стук окатил обоих волной ледяного ужаса. Они замерли, не дыша и не шевелясь. Ждали — показалось или нет? Но звук повторился вновь, вместе с этим кто-то дёрнул ручку двери, к счастью, всё ещё запертой. — Санта Ричи? Вы здесь? Я забыла телефон на столе Криса, — донеслось из приёмной. Вслед за ледяной волной накатил удушливый, жаркий стыд. Ричарда крупной дрожью пробило с ног до головы. Пока Гэвин ужом выползал из-под его рук, он отозвался, стараясь придать голосу невозмутимый тон: — Да-да, Тина, секунду! — с этими словами он кинул на густую кляксу спермы свиток с Гэвиновым резюме, пока тот собирал разбросанную одежду. И добавил уже шёпотом: — Под стол, быстрее! К счастью, ему самому нужно было только подтянуть штаны и пригладить волосы, поэтому не пришлось заставлять Тину долго ждать. Ричи оглядел кабинет, проверяя, не забыли ли они чего, и выругался, увидев под ногами упаковку из-под презерватива. Пришлось спрятать её в карман. — Надо же, я думал, ты уже ушла, — пробормотал Ричард, когда Тина шагнула в кабинет. — На полпути домой поняла, что телефона-то нет, пришлось вернуться. А тут дверь заперта… Она задумчиво осмотрелась. «Что-то подозревает», — понял Ричард, но виду не подал. Спокойно вернулся за свой стол и сел в кресло. Придвинуться не мог — Гэвину и так было тесно. — У тебя всё? Я немного занят, — он взял в руки пергамент с черновиком отчёта. — Простите, Санта, конечно, много работы, я уже ухожу… Как прошло собеседование? — Нормально. Завтра мистер Рид подпишет контракт, так что проблема решена. — Как здорово! Я-то уж испугалась, что на Рождество останемся без оленя! Ну всё, я побежала тогда, да? — Беги-беги, — произнёс Ричард, не поднимая глаз от свитка. — Хорошего вечера. Когда за ней захлопнулась дверь, он помог Гэвину выбраться из укрытия. Красный от смущения, обнаженный, с ворохом вещей в руках, он и сейчас был горяч. Взгляд сам собой устремлялся к пирсингу на сосках и крошечным золотым бубенчикам. Ричард подавил вздох сожаления, когда их скрыла ткань пуловера. — Думаю, э-э, продолжим в другой раз, — неловко предложил он, внимательно изучая реакцию Гэвина. Не обиделся ли? Будет ли этот другой раз? — Ага. На сегодня адреналина мне хватит. Давай, до завтра. Лишь оставшись один, Ричард вспомнил, что так и не снял презерватив. Нужно было привести себя в порядок, уничтожить улики и… пожалуй, проветрить кабинет. Он мог только надеяться, что Тина не учуяла запах секса, когда зашла. Ричард задумался, не совершил ли ошибку, взяв Гэвина на должность оленя. Как они смогут трудиться бок о бок, когда между ними так искрит, что того и гляди загорится весь Департамент?

***

Вопреки опасениям, совместная работа оказалась весьма продуктивной. После злополучного вечера, когда Тина едва не застукала Ричарда с Гэвином в кабинете, оба неуклонно сохраняли дистанцию. Воспоминание о пережитом моменте ужаса и неловкости словно возвело между ними стену. Гэвин даже не матерился, и после первого же дня работы в паре Ричи всерьёз забеспокоился. Он то и дело бросал на напарника взгляды украдкой, которые оставались незамеченными. Тот знай себе завязывал очередной бант на коробке, ловко оборачивал подарок блестящей бумагой или воевал с новеньким мотком клейкой ленты, пытаясь найти, где конец. — Блядь, — негромко буркнул он, когда попытка подцепить краешек обернулась провалом. — Дерьмо какое, с-сука! Вот тогда Ричард немного успокоился. Раз ругается — верный знак, что начал осваиваться. В чём ему немало помогла Тина… Правда, такому раскладу порадоваться не получалось. С первого же дня эта парочка слиплась как ириски: на обед Гэвин уходил с ней, кофе пили они вместе, на пару совершали набеги на автомат с шоколадками, и, будто всего этого было мало, выяснилось, что им по пути домой, поэтому шансов поговорить без присутствия помощницы у Ричи просто не оставалось. Как всегда перед Заездом, они засиживались в Департаменте допоздна, так что на свидания не хватало ни времени, ни сил — выспаться бы да сбегать в душ, и то хорошо. Иногда получалось выкроить время, чтобы обменяться сообщениями перед сном, и только это давало смутную надежду. Они строили планы, как наверстают упущенное сразу же после Рождества, но, каким бы приятным не было ожидание, Ричард не отказался бы получить хотя бы часть обещанного авансом. С недавних пор в кармане форменных штанов Санты поселился презерватив со смазкой — как он сам себя убеждал, просто на всякий случай. Не особо-то он ждал этого случая. Совсем чуть-чуть. К заветной дате он совершенно измучился. Гэвин был близко, но недосягаем. Смотреть, но не трогать — так теперь выглядело их взаимодействие. Остались лишь многозначительные взгляды и улыбки, брошенные друг другу в момент, когда Тина точно не могла их заметить. Смотреть на него не слишком пристально было тяжёлой задачей — напарник притягивал взгляд как мощный магнит. Виной всему была форма, которую Гэвин носил в офисе. Ричард имел удовольствие ежедневно наблюдать, как плотно облегающие бриджи песочного цвета с подтяжками удачно подчёркивали крепкий олений зад. Чаще всего в кабинете было жарко натоплено, и Гэвин закатывал рукава белой рубахи — в такие моменты сердце неизменно сперва сладко замирало, а затем ускоряло ритм. Утро Рождества было нервным. Гэвин ушел, чтобы проверить сани, Ричард засел в офисе — хотел повторно убедиться, что подарки упакованы и рассортированы, а адресная книга на месте. Нетерпение и волнение не давали расслабиться ни на минуту. Из-за этого он почти не спал ночью, поэтому бодрость начала покидать тело ещё в полдень, а после трёх часов исчезла вовсе. Ричард сам не заметил, как начал клевать носом, убаюканный уютным потрескиванием поленьев в камине. Из дрёмы его выдернул шум: казалось, что Тина впустила в приёмную маленький ураган, который тут же что-то уронил, цветасто выругался, пошло пошутил и сам же заливисто расхохотался. Губы Ричарда невольно тронула улыбка — Гэвин вернулся. — Что-то наш Санта совсем заработался, — сказал он, обращаясь к помощнице. — Может, подбодрить его какао? — Да-а, сидит с самого утра, по уши в делах… Да без проблем, вернусь мигом! Вихрем влетев в кабинет, Гэвин обогнул стол и пристроил зад на самом крае его крышки. Ричард отложил перо в сторону поймал взгляд напарника, так явно жаждущего внимания. — Ты что-то хотел? — Вообще да. Чтобы ты отдохнул хотя бы час! На тебе лица нет, синяки под глазами, ты вообще спал сегодня? — Всё норма… — он запнулся на полуслове и задержал дыхание, ощутив нежное прикосновение кончиков пальцев к щеке. — Что ты делаешь? Тина… — Она вернётся через четыре с половиной минуты. Раньше до кафетерия и обратно не дойти. Быстрый поцелуй разбередил вихрь улёгшихся было из-за волнения эмоций. Всего лишь целомудренное касание губ ко лбу, ничего больше, и всё-таки Ричард потерялся, забыл, что хотел сказать и чем занимался до того, как Гэвин отвлёк его. Он хотел сорвать ещё один, погорячее, но несносный олень уже выскользнул из рук, и как раз вовремя — Тина вошла в кабинет, осторожно неся огромную, наполненную до краёв кружку. — А вот и какао для Санты, — пропела она. — Попробуйте немного отвлечься! Ричи покачал головой. — Спасибо, Тина, но я ещё не закончил со списком. — Мы проверим сами, — заявил Гэвин и выхватил толстый фолиант у Ричарда из-под носа. Помощница сдавленно ахнула от такой наглости. — А Санта отдохнёт. Так, Тина, давай на выход! Они и правда ушли вместе, и Гэвин, прежде чем прикрыть дверь, оглянулся и подмигнул Ричарду. Двумя глазами сразу, смешно и неловко, уж как умел. От этого ли, или от обжигающей пальцы кружки с густым напитком на душе стало ощутимо теплее. Приятный аромат щекотал ноздри, тревога немного отступила, а ревности, которая частенько посещала его в похожие моменты, почему-то не было.

***

— Это что? — поинтересовался Ричард. Его голос эхом отразился от высоких сводов гаража и вплёлся в гул других: сотни их коллег суетились рядом с собственным упряжками. Некоторые готовились выезжать, соседний бокс уже опустел. — Это, мой дорогой Санта, инновационная модель! — Гэвин сиял, как начищенный четвертак. Он хлопнул упомянутую модель по седлу. — Сам делал! Красавец, скажи? И пиздец какой быстрый. Спорим, ты таких не видел? Ничего подобного Ричард и правда не встречал. Строго говоря, это были не совсем сани, а странный гибрид с мотоциклом. Выглядело всё вместе впечатляюще: красные лаковые бока, сияющий хромированный металл, тёмно-вишневая кожа сидений и полированное дерево задней части, предназначенной для пассажира. Ричард осторожно коснулся руля и спросил: — А почему не стандартная модель? — Какая нахрен разница-то? Едет и ладно. Ты же не собираешься гундеть, что это нарушает традиции? Мне этого со старым напарником хватило за глаза. — Да нет, — Ричард пожал плечами. — По-моему, классно получилось. Ты молодец! Тот лишь фыркнул и отвернулся, но хвост выдал хозяина с головой — вильнул пару раз, заставив Гэвина смутиться ещё сильнее. Пунцовые щёки Гэвина не красили, а вот парадная форма совсем наоборот. Вместо привычных бежевых брюк на Гэвине красовались тёмно-коричневые, вельветовые, с подтяжками, украшенными золотой вышивкой и бубенцами, а привычную потёртую кожанку сменила куртка из тёмно-зелёного сукна. Но симпатичнее всего смотрелись рога, которые Тина покрыла глиттером с блёстками. Желание поцеловать Гэвина сделалось почти нестерпимым. Ричард, с трудом обуздав эмоции, лишь похлопал его по плечу. — Ты готов? — уточнил он. — Ещё бы! Да я, блядь, целый год этого ждал! Запрыгивай, Санта! Когда Ричард вместе с мешком подарков устроился на удобном сиденье, Гэвин оседлал мотоцикл и оглянулся, одаривая его улыбкой. Мотор взревел, зажглась яркая фара, ворота распахнулись настежь, впуская в гараж ледяную стужу. И они полетели! Свист ветра в ушах, ледяной поток воздуха и снега, стремительный взлёт — о, этот момент нельзя сравнить ни с чем, и Гэвин тысячу раз был прав, когда говорил, что ждал его весь год. Ричард глянул вниз. Накрытые белым одеялом поля чередовались с сонными лесами, тёмные нити замёрзших рек блестели в лунном свете, как обсидиан, а далёкие огни городов и деревень сияли пригоршнями янтаря. — Сейчас ускоримся, — крикнул Гэвин через плечо. — Держись! Ричард сжал в одной руке лямку мешка, другой нащупал поручень. Как раз вовремя, потому что Гэвин нажал на газ, и всё кругом смешалось, смазалось, лишь созвездия и огромная луна остались висеть над головой, как были — неподвижные и равнодушные к суете человеческого и волшебного миров. Такой скорости Ричард не видел ни разу. Странная повозка оказалась настоящим чудом, которое помогло доставить подарки намного быстрее, чем планировалось согласно графику. Вычеркивая один адрес из толстой книги за другим, Ричи удовлетворённо хмыкал, и каждый раз хвост Гэвина отзывался парой взмахов, хотя сам он оставался серьёзным и сосредоточенным, как и полагается оленю при исполнении. Оставалось только удивляться тому, как быстро исчезают подарки из мешка. Когда Ричард достал последний и дунул на него, чтобы яркая коробочка исчезла и материализовалась уже за стеклом, рядом с украшенной елью, Гэвин достал из кармана телефон, стянул зубами перчатку и нажал на экран. — Четыре часа, тридцать шесть минут и десять секунд. Рекорд! Надеюсь, нам дадут премию. Если бы они были одни, Ричард бы обнял его. Прижал бы к себе, погладил по волосам, поцеловал бы нежно и сладко, но в Рождество всегда оставался шанс, что кто-то может увидеть Санту и его оленя. Призвав на помощь всю силу воли, он сдержал порыв и в этот раз. — Отличный результат, Гэвин. Я очень рад, что мы работаем вместе. Ты был прав, из нас вышла отличная команда, — произнёс он. — Раз мы закончили, можно возвращаться. Уверен, что мы будем первыми. Он оказался прав. Боксы пустовали, их транспорт был первым и единственным вернувшимся на паркинг, что ощущалось немного странно. Идти по гулким и совершенно безлюдным коридорам было странно вдвойне. — Ну что, погнали в душ? — предложил Гэвин. — У меня от этих блёсток башка чешется, Тина удружила, ну пиздец просто! Ричард с сожалением глянул на сияющие золотом рожки. Ему, вообще-то, понравилось… Но если Гэвину некомфортно, можно будет попробовать ленты в следующем году. — Ты иди, я сперва отчитаюсь о доставке. Видеть удивлённое лицо регистратора было чертовски приятно. На его вопрос, как же им это удалось, Ричард с достоинством ответил: «Просто мы отличная команда», после чего пожелал счастливого Рождества и удалился в сторону душевой. Он, конечно же, ничего такого не планировал. Он устал и хотел только переодеться и поскорее попасть домой. Да, таков был план до того, как он зашёл в раздевалку и увидел Гэвина. Тот стоял спиной к нему возле открытого шкафчика с бутылкой воды в руках. Мокрое полотенце валялось на одной из скамеек, а на самом Гэвине не было ничего, кроме джоков, — Ричард узнал их моментально. Точно такие же, как и в день собеседования: широкие резинки обнимали крепкие бёдра, покрытые густым пухом русых волос, и ничуть не скрывали аппетитную задницу, а будто бы предлагали её. Подойди. Потрогай. Возьми. Гэвин обернулся на звук шагов. Его брови взлетели вверх, когда он увидел, что Ричард на ходу стянул с себя и отбросил в сторону алый кафтан. Уловить ход мыслей Санты для весьма догадливого оленя не составило труда, поэтому Ричи встретили распахнутые объятия и нетерпеливый поцелуй. Адреналин бил по нервам. В раздевалке они одни, но как скоро кто-то из команд вернётся? Сколько у них времени? Минут сорок? А может, пара часов? Разум робко пытался уговорить Ричарда потерпеть до дома, но стоило вдохнуть душистый аромат только что вымытого тела, этот голосок умолк. Его снесло лавиной желания обладать прямо сейчас, здесь, немедленно. Ричард слишком долго ждал и не намерен был терять больше ни одной минуты. — Ну наконец-то! — выдохнул Гэвин, когда они прервались ради нескольких глотков воздуха. — Я уж думал, придётся уйти без тебя. — Отчеты, чтоб их, — пробормотал Ричард. И снова прижался к губам, позволил рукам гулять по горячему телу, пока его ладони не накрыли упругие ягодицы. На Гэвине было мало одежды, а на самом Ричи — всё ещё слишком много; хотелось снять с себя и штаны, но отвлечься хоть на секунду от прикосновений казалось непростительной потерей. Ему так не хватало всего этого — и поцелуев, и близости, — что сейчас жажда пересиливала жалкие доводы рассудка. Он нетерпеливо скользнул между половинок задницы, просто чтобы погладить кончиком пальца нежные складочки сжатого ануса, и с удивлением обнаружил, что он скользкий и податливый. С губ сорвалось: — Гэвин?! Как сформулировать всё, что крутилось в голове, было совершенно не ясно. «Ты что, дрочил в душе? И ты думал обо мне? Скучал?» — Ага, — ответил Гэвин разом на все вопросы. И озвученные, и нет. Разумеется, трахаться в раздевалке — идея не очень. Гораздо хуже, чем в кабинете, запертом, между прочим, на ключ. Но Ричард был уверен, что оба они долго не продержатся, всё произойдёт быстро и ярко, и почти наверняка их не заметит никто. Если опасность и заставляла кровь быстрее бежать по венам в направлении члена, то Ричард не признал бы это вслух. Но что-то в этом, определённо, было. Они торопились. Гэвин стянул джоки и устроился на скамье. Штаны снять, не расшнуровывая высокие ботинки, у Ричи не вышло бы, поэтому он лишь приспустил их вместе с бельём и встал на колени, подхватывая и разводя ноги Гэвина в стороны. — Всегда готов, ну надо же, — восхищённо прошептал Ричард. — Господи, какой ты ебливый! — Если думаешь, что я и раньше ходил на работу в таком виде и дрочил в перерывах, ты сильно ошибаешься. Считай это, — Гэвин запнулся, стоило широко и влажно лизнуть тщательно выбритую ложбинку и сжатый вход, — блядь! За комплимент! Были бы они дома, Ричард этим бы точно не ограничился, постарался бы продлить ласку, насколько хватило терпения и сил. Однако сейчас, когда их одиночество могли нарушить коллеги, медлить не стал. Пришлось встать с колен — скамейка оказалась низковата для того, чтобы вставить прямо так. Гэвин охотно развёл колени в стороны, и от его открытости Ричарда повело ещё сильнее, хотя он и не думал, что такое вообще возможно. А когда он услышал: — Давай, детка. Трахни меня, быстрее, ну же! — оставалось лишь послушаться. Он вошёл — нетерпеливо, может, чуть резче, чем хотел, — и они оба выдохнули. Долгие дни воздержания добавляли на плечи всё больше груза напряжения, и теперь вместе с каждым движением бёдер, с каждым шлепком кожи о кожу и сорвавшимся с губ стоном тяжкая ноша ощущалась легче. Всё и правда должно было закончиться скоро, в теле ярко вспыхивали отголоски грядущего оргазма, и Ричард поспешил обхватить член Гэвина, восхитительно твёрдый и нежный, с блестящей тёмной головкой и прозрачной каплей на самом кончике. Он успел пожалеть, что не может одновременно взять его в рот и трахать упругую задницу, и подумать, как он любит всё это: и секс, и член, и милые рожки, и улыбку, и зелёные глаза… Успел за миг до того, как Гэвин выстонал что-то матерное, плохо различимое, и кончил, вскинувшись на лавке, пачкая живот семенем и сладко сжимаясь на твёрдом стволе в своей заднице. Вот тут-то припасённый презерватив и пригодился. Можно было бы закончить, помогая себе рукой, и добавить к сперме на животе Гэвина порцию своей, но это было не то, чего по-настоящему хотелось. Ричард раскатал резинку по члену и вставил до упора, а потом зачастил, толкаясь ещё и ещё, пока оргазм не вспыхнул и не спалил дотла все мысли, сомнения и тяжесть долгого ожидания. Остался лишь Гэвин в его руках, тёплый, расслабленный и довольный. Расставаться с ним отчаянно не хотелось, но на повторный раунд в ближайшее время сил уже не было. Решение пришло легко: — Предлагаю поехать ко мне, выспаться, а потом валяться весь день в постели, смотреть фильмы и есть пиццу.       Гэвин с вызовом приподнял бровь:       — А секс в программу входит?       — Обязательно. И много поцелуев.       — Ну тогда я согласен!       Про подарок, который дожидается своего часа под ёлкой, Ричард говорить не стал. Ведь сюрприз — часть удовольствия, и кому, как не Санте, это знать.