Эффект кобры

Город Москва. Зима. 1990-е годы. Столица становилась все более заснеженной, несмотря на едва успевшую начаться зиму. На большинстве жителей смена сезона сказывалась только сменой одного пальто на другое, но для Виктора Пчёлкина эта зима явно отличалась от предыдущей. Для него оказаться вдали от родного тепла означало остаться наедине со своими мыслями, которые больше походили на самокопание, а еще точнее — самозакапывание. Их московская квартирка в историческом центре города все чаще становилась свидетельницей множества нервных срывов, каждый из которых вскоре отзывался болью на душе. Пчёла никак не мог смириться с таким положением дел, но и иллюзий вокруг себя не строил. Космос уже целый месяц как женился. Мало того, что скорая свадьба была навеяна родителями невесты, так и переезд новой ячейки общества в Мурманск был слишком внезапным. Витя принять не успел ни одно, ни другое, ведь осознать, что их счастья больше нет, а проведенные годы — в прошлом, не так просто. Почти каждый вечер проводился в той самой квартире, где весь уют и быт был выстроен вокруг двух человек, любивших друг друга до саднящего чувства в груди. Все изменил один день, который отпечатался в памяти Вити нестираемыми чернилами. Слишком часто стал он появляться перед глазами, прокручиваясь, то в замедленной, то в ускоренной съёмке. Хотел Пчёлкин списать шутки воображения на свое опьяненное сознание, только вот был чист, как стеклышко, как раз четыре недели, не считая сигарет, фильтры которых Витя сжимал до боли в пальцах. Порывался несколько раз запереть свою обиду куда подальше, да сорваться в столицу Заполярья, дабы потребовать малейших объяснений. Действия Коса логике не поддавались абсолютно. Вот, они вместе засыпают и просыпаются, говорят глупости, не стыдясь быть непонятыми, проводят много времени за разговорами по душам, а вот Холмогоров достает из массивного шкафа свой дорожный чемодан, молча и небрежно забрасывая туда нажитые вещи, никак не реагируя на мельтешащего вокруг Витю, старающегося разговорить внезапно изменившегося Космоса. Он объяснился лишь однажды, скупо, клишированными фразами, которые въелись в голову, как когда-то заученное стихотворение Тютчева. Стоя на небольшом балконе, Кос безэмоционально проговорил, что полюбил другую, сделав особый акцент на том, что уходит он к женщине. Дальнейшая его речь была наполнена различного рода извинениями, что не смог сделать счастливым, не сказал раньше о своей симпатии на стороне, не хотел сделать больно. Пчёла слушал с замиранием сердца и непониманием, как же так вышло. Их союз был не таким, как все, но наполненным особым теплом, нежностью и романтикой. Мозг отказывался принимать факт того, что все, выстроенное с таким трепетом, слишком резко оборвалось, но Кос позаботился и об этом, оставив перед отъездом газету со статьей о способах принятия горя. По его подсчетам, из точки «А» — шок, в точку «Б» — согласие, Витя придет не так скоро, но все же дойдет. Тяжелая атмосфера квартиры начала давить все сильнее, погружая в состояние ненависти к себе. Решение выйти на улицу и проветрить голову было принято моментально. Черное пальто лишь накинуто на плечи, полы путаются между собой, первая сигарета закуривается еще на выходе, получая за собой неодобрение соседки, так не вовремя попавшейся на глаза. Возле дома уже несколько недель стоит черная иномарка, которую Витя приметил из окна. Его моральное состояние подавлено, но наблюдательность не растеряна. Пустые размышления о цели людей, сидящих в этой машине, теряются в голове, сменяясь морозным воздухом с примесью дыма. Бульвар горит разноцветными огнями баров и ресторанов, отзываясь яркими вспышками в глазах. Пчёлкин уже успел отвыкнуть от такого времяпрепровождения, все чаще заменяя его компанией бурчащего телевизора и постоянно задернутых штор. На горизонте показалось их любимое заведение, которое не так сильно выделялось на фоне остальных: там было немноголюдно, интерьер не выглядел вычурно, но нахождение там отвлекло от мыслей хотя бы на некоторое время. Миловидная официантка приняла заказ, поставив перед гостем стеклянную пепельницу, в которую тут же начинает сыпаться пепел. Виктор окидывает взглядом людей, сидящих в зале, большинство занято своими разговорами и не обращает на него никакого внимания, лишь один мужчина в черной кожаной куртке периодически прячет взгляд, делая вид, что детально изучает меню и предложенный кофе. Пчёла ловит себя на заскоках паранойи, сбрасывает все на счет недавно просмотренного фильма о слежке за чиновниками. Но не ускользает факт того, что такая куртка явно не по погоде, да и сидеть в верхней одежде в заведении — не так уж прилично. Еще раз отбрасывая от себя все ненужные мысли, в воспоминаниях кинолентой плывут дни, неомраченные недавними событиями. Оставив щедрые чаевые после своей трапезы, Витя таким же путем направляется домой, огни города мешаются, люди сменяются очень быстро, бульвар продолжает жить своей жизнью, не оставляя шанса на уединение. Исторический центр всегда нравился Пчёлкину, тут и до всего необходимого рукой подать, и дороги зимой чистят отменно. Фонари освещали тротуар, ведущий к такому знакомому подъезду. Только выпавший снежок поблескивал миллионами искр, подкидывая крохотное предвкушение Нового года, который должен был быть лучше, чем конец этого. Удалось рассмотреть и запомнить номера машины, все также занявшей пост у подъезда. На этот раз в ней сидел только водитель, пассажирское сидение пустовало. Со скрипом открывается входная дверь квартиры, под которую был подброшен конверт. Виктор замечает это белое пятно даже в темноте. Оглянувшись, он заходит, оставляя ключи в замочной скважине. Привычка из прошлого, от которой избавиться так и не удалось. Потяжелевшее от снега пальто небрежно скинуто на кресло, зажигается свет на кухне, посередине которой стоит небольшой деревянный стол. Происхождение конверта остается неясным, но открывать его Пчёла не спешит. Заварив крепкий кофе, вооружившись кухонным ножом и сигаретой, он сначала осматривает конверт. Адреса отправителя нет, марки присутствуют, а на свободном месте напечатан Гагарин на фоне космических просторов, паззл в голове не складывается. Как работники почты могли принять письмо без данных адресанта? Или Виктор не был слишком осведомлен о работе почты, или это действительно выглядит странно. В ход идет нож, который ловко прорезает бумагу, показывая сложенный вдвое тетрадный листок, но в нем явно есть еще что-то. Из листа выпадают долларовые банкноты, сумма не слишком большая, но по подсчетам Пчёлы, прожить на нее спокойно можно целый месяц. Черные чернила, размашистый почерк, знакомый до такой степени, что учащает сердцебиение, как минимум, вдвое. Исписана только одна страница, но такими необходимыми словами. Космос, его Космос еще несколько раз извиняется, но полностью ситуацию, в которую он попал, не описывает. Дает лишь еле понятные намеки, которые разгадать может только Витя. Прямо пишет только о деньгах, дает наставление потратить за четыре недели. Таким образом, становится ясно, раз дан срок, то и письма будут тоже раз в месяц. Дедукцию у Пчёлкина не отнять. Весь дальнейший вечер он проводит в перечитывании рукописных строк, заканчивающихся датой и крупной подписью. Для самого Холмогорова эта история началась около двух месяцев назад. Он спокойно прогуливался по парку, держа путь домой, но встретившиеся на дороге стероидные птенцы явно дали понять, что хотят поговорить, пока что по-хорошему. Представились участниками одной небезызвестной ОПГ, главаря которой конкретно не устраивал образ жизни Космоса и Виктора. О своих отношениях они не распространялись дальше самого близкого окружения, да и были уверены, что свои не сдадут. Происхождение такой информации все же осталось загадкой для Холмогорова. Назначили встречу с «главным», невысоким мужчиной лет пятидесяти. Офис в центре города встречал пустотой кабинетов, только наличие охраны давало понять, что здание все еще эксплуатируется. Кос узнал человека, сидящего напротив, но такое внимание к их с Витей скромны персонам невозможно напрягало. Разговор был направлен лишь на то, что братки не одобряют такое сожительство, Кос радикально дал понять, что от криминала они отошли давно, поэтому мнение кого-то там их не волнует совершенно. Далее беседа из более-менее спокойной перешла в довольно агрессивную. Глава видел только один выход из данной ситуации: Космос должен уехать из Москвы в Мурманск, где постоянно действовала данная группировка, но не просто сменить местожительства, а еще и взять в жены его дочь, дабы у братков больше не было сомнений в том, что некогда известный в своеобразных кругах Холмогоров, с другим мужчиной не живет. Кос был немного осведомлен о делах этой ОПГ на севере Советского Союза. Ему необходимо было защитить Виктора, ставшего объектом угроз. Действовать нужно было быстро, поэтому ничего иного в голову не пришло. Холмогоров сразу отсек мысль рассказать Вите все подробности, ставя его безопасность превыше всего. Таким образом и закрутились события, развернуть обратно которые стало просто необходимо. Отдушиной Коса стали письма, которые он передавал через нанятую для Вити охрану. Два крепких телохранителя, которые должны сопровождать, не допуская опасности. Заранее написанные письма условлено было передавать втайне, подкидывая под дверь. Пока Пчёлкин в Москве лишь замечал странных людей, сидящих в иномарке под подъездом, или за столиком напротив, Холмогоров в Мурманске решал вопрос с главарем группировки. А разрешать такой конфликт представлялось только начисто, чтобы больше никто не смог помешать быть вместе. Продумывание плана заняло не так много времени, если в столице были опасения за Витю, то сейчас их большая часть улетучилась, там работают два специальных человека, не смыкают глаз. А тут жизнь гораздо проще, ритм жизнь более спокойный, а эта группировка оказалась на деле не такой уж и влиятельной. Переступив через себя, Холмогоров вспомнил прошлые связи, повстречался с влиятельными людьми, вкратце объясняя все произошедшее. Он винил себя за то, что тогда не смог все адекватно объяснить, в моменте, страх за безопасность был намного сильнее. Он знает, что Витя морально истощает себя с каждым днем, но обещал сам себе поехать вместе на отдых, хотя бы в санаторий. Благо, нашлись нужные каналы, кто смог оказать необходимую помощь с главарем, кто лишь делал вид, что всемогущий и может указывать, кому и с кем жить, даже с быстрым разводом помогли. В своих письмах он не расписывал все так, как было на самом деле. Вся информация, которую Кос посчитал необходимой, была грамотно завуалирована. Правильно понять такие перифразы мог только один человек. Витя был тем человеком, ради которого он был готов на любые совершения, но все это время проговаривая про себя известные слова Виктора Черномырдина: «Хотел как лучше, а получилось как всегда». Космос держит в руке тот самый дорожный чемодан, который собирал впопыхах пару месяцев назад. Мурманский перрон встречает стуком колес по рельсам и северным морозом, пробирающим даже сквозь зимнее пальто. Греет лишь одна мысль — полтора суток и он будет дома. У них дома.