Подчинение

Блондинка подняла стакан с кофе, сделала глоток и разочарованно выдохнула, когда осознала, что напиток закончился. Поставив пустую кружку на стол, она откинулась на спинку кресла и взглянула на злосчастный ноутбук, который тускло мигал. Оставалось ещё совсем немного, но мысли Ларисы были заняты совершенно другим. Женщина думала о Мортише, идеальной женщине, о её губах, умелых руках, и о боже! Она чувствовала, как в теле закипает что-то новое, обжигающий горячим потоком нижнюю часть тела. Директриса слегка раздвинула ноги, чтобы облегчить боль, но желание прикоснуться к себе — возрастало с каждой секундой. И всегда это чувство приходит тогда, когда ему совершенно не надо приходить? Уимс глянула на входную дверь, убедившись, что она заперта и опустила руку ниже, под платье, касаясь резинки нижнего белья. Она даже не была удивлена, когда пальцы ощутили влагу и легко скользнули внутрь. Женщина тихо выдохнула, начиная двигать бёдрами, чтобы насадиться на собственные пальцы, но ей было этого мало. Ей хотелось, чтобы это была Мортиша. Внутри неё, жёстко, чтобы прижали к столу и поимели так, что на следующее утро — она бы физически не могла ходить.</i> Оргазм не мог настигнуть её, когда организм требовал совершенно другого. Других пальцев, языка, который скользил бы по самым сокровенным местам. Лариса пыталась прикончить себя, чтобы сосредоточиться на работе, но из уст вылетало лишь одно требование: О, Мортиша, Мортиша, Мортиша…! Её бедра приподнялись, когда в дело вступила фантазия. Аддамс — фамилия неприступной женщины, между её ног, отчаянно пожирает и не собирается останавливаться в ближайшие пару часов. О, блядь, да, да! Совсем немного, ещё… Блондинка открыла глаза, её тело сотряслось, когда влага немного покрыла стул. Директриса убрала пальцы, вытерев их влажными салфетками, что находились в тумбочке. Но мозг кричал: Пошли к Мэрилин. У неё в подвале целый сбор для бдсм. Плевать на чувства. Мы хотим трахаться. Женщина потрясла головой, выгоняя грешные мысли из головы. Плевать, что там в подвале у учительницы ботаники, но единственная женщина, которой она даст и перед которой встанет на колени — является Мортиша, которая предпочла себе мужчину с маленьким членом. Печально. Грустно. Но возбуждение не угасло. И блондинка лишь на мгновение задумалась о Мэрилин. На мгновение. На… Раздался стук в дверь и она вскочила на ноги от испуга. Как хорошо, что дверь была заперта и человек по ту сторону не увидел её в таком развалившемся состоянии. В крайнем случае — она бы его убила. Блондинка шла на трясущихся ногах, потом подошла к двери, прижавшись ухом к дереву и затаила дыхание. Ох, как не во время. Ох, как не во время. — Кто? — спросила она, глубоко надеясь, что это один из учеников, которого она может послать или Мэрилин. Послать она её не сможет, а вот сделать выговор за ночные похождения — вполне. Но её догадкам пришёл конец, когда голос за дверью заставил её вздрогнуть и проклясть всё вокруг. Твою мать, гори в аду сука, предпочитающая член. Аддамс, слышишь? Иди на хуй. — Это Мортиша. Открой пожалуйста, мне надо поговорить на счёт Уэнсдэй, — и опять эта несносная… Р-р-р. Но вот какого чёрта всё идёт именно так, как ей не надо? Лучше бы это была Мэрилин. Лучше бы это была Торнхилл. Директриса открыла дверь, натянув улыбку, и не дай Мэрилин, Аддамс взглянет на неё тем самым томным взглядом, который обозначал лишь одно— либо я тебя трахну, либо я. Другого варианта тебе не дано, детка. «Я же просто изнасилую её» — думала Уимс, и дай ей волю в кулак, чтобы этого не сделать прямо тут. Черноволосая прошла в кабинет, села на стул и ждала, когда Лариса примет своё изначальное положение — на мокром кресле. Но она, конечно, об этом не знает. Блондинка сделала глубокий вдох и быстрым шагом направилась обратно, игнорируя влагу между ног. Она села, выпрямила спину, закрыла ноутбук и взглянула на Мортишу. — Как Уэнсдэй чувствует себя здесь? — она оглядывала кабинет, словно ожидая, что тут что-то поменяется. — Твоя дочь — сущий дьявол с косичками. Разносит мне к чёртовой матери Невермор и идёт себе спокойно спать. Если ты пришла только за этим, то разговор продолжим завтра. Сейчас уже ночь, если ты не знала. — О, да перестань. Неужели, мы не можешь поговорить, как старые подруги? — черноволосая махнула рукой. — Мы, если ты не знала, никогда не были и не будем подругами, — отрезала блондинка, стиснув челюсть. — Всё, проваливай, Аддамс. Приходи завтра, если так отчаянно желаешь поговорить со своей дочерью. — Я не хочу уходить, — ответила она. — Зачем? Ты звала меня, — таким же спокойным тоном продолжает Мортиша. — Я пришла. — она встаёт с кресла, подходя к столу и опираясь на него, словно сейчас будет допытывать бедную директрису. — Я не звала, — женщина тяжело сглотнула, отводя взгляд в сторону, но в её теле что-то вспыхнуло и щёки обожгло. Она никогда не умела держать тело под контролем. — О, правда? Тогда взгляните на меня, директриса Уимс, — Аддамс протягивает руку, касаясь белого лица и возвращая взгляд к себе. — Вот так. Разве так сложно? — Чего ты хочешь, Мортиша? — напрямую спрашивает блондинка, хотя знает ответ, просто взглянув на неё. — Тебя. И ты хочешь меня. Я это знаю. Я слышала, как ты говорила моё имя. Звала меня. Умоляла, чтобы вместо твоих пальцев была я. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я взяла тебя. Верно? Чтобы я не слушала твоих несчастных визгов, потому-что ты физически уже не сможешь кон-чи-ть. Мне продолжать? — Как давно ты находилась за дверью? — ей было интересно, много ли Мортиша услышала её отчаянных стонов, когда она пыталась прикончить себя. — Как только первый стон сорвался с твоих губ. Ты же знаешь, я это предвидела. И я знаю, что будет дальше, если ты не передумаешь, дорогая, — Аддамс проводит пальцем по её нижней губе, чувствуя, как директриса разрывается от возможности согрешить, или дальше поддерживать свою репутацию не-любовницы. — Нет, — твёрдо отвечает Лариса, убирая руку Мортиши. — Проваливай. — она чувствует, как внутри что-то закипает, бурлит, прожигает, но если сейчас дать этому волю, от бедной Мортиши останется лишь имя на надгробной плите. — Перестань бороться с этим. Тебе разве не хочется исполнить свою фантазию? Я и ты, в этом кабинете, ловкий язык, длинные пальцы… М-м-м, — она облизывает собственные пальцы и Уимс не знает: её тошнит, или это просто брезгливость, или возбуждение уже выходит не от туда, от куда надо. — Прелесть, не так ли? — Тебе члена в повседневной жизни не хватает или что? Или у Гомеса настолько короткий, что ты даже не можешь кончить, а? — она сорвалась. Теперь единственное, что её остановит — это крики Мортиши. А какие, она уже сама не знает. — Ревнуешь? — женщина наклоняется, пытаясь что-то сказать, но крепкая рука ложится ей на волосы и тянет на себя. — Я предупреждала Мортиша. Жаль, конечно, что ты меня опять не послушала, — директриса дёрнула её на себя, практически приказывая черноволосой лечь на стол. Конечно, Аддамс никогда не была пассивом. Она всегда любила занимать позицию актива, трахать молодую Уимс до потери сознания, а потом пришёл Гомес и всё испортил. Но теперь она не позволит себе этого унижения. Больше никогда. И даже сейчас, когда черноволосая ещё борется с ней, директриса не жалеет её — она поднимает ладонь и бьёт прямо по лицу. Мортиша замирает, поднимает чёрные глаза и вместо привычной покорности — она видит власть и желание преобладающее всем остальным. Она бьёт ещё раз. И ещё. Её щека краснеет, но Уимс не останавливается. Она знает, что Аддамс всегда была сторонницей мазохизма. Одна рука удерживает её за волосы, поднимая голову, чтобы нанести последний удар. Бывшая Фрамп вскрикивает, её тело вздрагивает, она жмурится, но следующий удар не происходит. Лишь верхняя опухшая губа болезненно дёргается. В будущем будет напоминать о том, что здесь произошло. В данный момент, она выглядела в ужасно компрометирующем положении и мыслью о том, что какого чёрта она вывела Уимс на такие эмоции. Она всегда знала, что блондинка скупа на искренние чувства, но сейчас это бьёт через край, отображаясь на бледном лице. Черноволосая представила себе исход того, что Мэрилин может войти в кабинет с каким-то вопросом и застанет Ларису и её в таком странном интимном положение, в тускло освещённом кабинете. Если их поймают, это будет угрожать посту Ларисы и всему, ради чего она так усердно работала. Всё это может исчезнуть в один миг лишь из-за того, что Мортиша опять совершила ошибку, придя к ней. Снова. Наступила тишина. Черноволосая лежала на столе, но теперь её голову сильно прижали, заставляя шипеть от тупой боли. Она могла только предполагать, что Уимс рассматривает её, представляет, что будет если она сделает то или иное. Потом неожиданно послышался стук каблуков и рука с волос пропала. Бывшая Фрамп хотела встать, с небольшой надеждой, что это закончилось. — Лежать, — приказала директриса, закрывая дверь на щеколду. — И раздвинь свои чертовы ноги, Аддамс. Мортиша вздрогнула, но не сделала так, как ней приказали. Она вообще, не собиралась делать то, что ней приказывали. Это было не по её характеру. Она никогда никому не подчинялась. Даже собственному мужу. Она была лидером по жизни. По постели. По учебе. И даже в жизни Уимс — она всегда была лидером, заставляющая блондинку трястись перед ней. И от страха. И от желания. — Мне повторить? — её раздражение снова закипело. Никто в этом проклятом Неверморе больше её не слушал и, не уважал, — всякое уважение к ней исчезло тогда, когда Уэнсдэй перешагнула порог этого здания и заставила её планы пошатнуться на несколько дюймов и упасть. Даже Мэрилин — милая, стремящаяся угодить ей всегда — не делала так, как она просила. Черноволосая обернулась, кинула на неё томный взгляд, но это не сработало. Высокая женщина лишь улыбнулась, сделав несколько шагов вперёд и опять схватила её за длинные волосы — крепче и сильнее, сдерживая их в кулаке. Аддамс пискнула, но вырваться не пыталась, знала — бесполезно. На лице блондинки чёрным по белому читалось: пожалеешь, милая о том, что пришла сюда. Чёрные глаза Фрамп были широко распахнуты и полны слез, а зубы впились в губу, пытаясь заставить себя замолчать. Бежать — бесполезно. Делай то, что тебе говорят. Будь хорошей девочкой, Тиша, — и мысли пронзали её, уничтожали каждое достоинство и она поняла, что уже не хочет бороться против того, к чему сама лично шла. Тем временем, Лариса смотрела на неё сверху вниз с жестокой ухмылкой на лице. Мортише захотелось отпрянуть, но она сдерживала себя, выпрямляя спину и плечи, но взгляд так и бегал по кабинету. Рука, которая была свободна, подкралась и удержала её под челюстью, не давая ей вывернуться и заставляя смотреть в эти голубые глаза, которые они считала небом. — Ты собираешься показать мне, насколько ты хороша, моя дорогая Тиша? — тихо спросила блондинка. Аддамс сразу кивнула, но не озвучила свой ответ, крепко стиснув челюсть. Это тоже было неправильно. — Ох, так ты не хочешь играть по правилам? Хорошо. Тогда я научу тебя играть по правилам, — рявкнула женщина, сжав руку на волосах и резко развернув её спиной к себе, толкнула Мортишу вперёд. Черноволосая закричала, когда её лицо было прижато к жёсткой деревянной поверхности. Уимс жаждала драки за превосходство и в эту секунду преданное подчинение Аддамс — её просто раздражало. Она всегда знала, что если надавить на правильные места, бывшая Фрамп подчиниться ей. Хотя, она должна была признать, что если бы Мортиша продолжала бороться или жаловаться — было бы ещё хуже. Женщина опустила руку, поднимая чёрное платье, оголяя подтянутые ноги и ягодицы. Комплект чёрного кружевного белья и о, какой сюрприз, влажное пятно красовалось на её трусиках. Улыбка растянулась на накрашенных губах. Она была горда собой. Она заставила её подчиниться ей. И о боже, это было намного лучше, чем оргазм, который она получила раннее. Она выпрямилась, поменяв руки так, чтобы её левая рука могла сильно шлепать Мортишу по заднице, а правой прижимать её лицо к столу. Черноволосая тут же вскрикнула, явно не ожидая какой-либо порки. Уимс проигнорировала шум и продолжала шлёпать её. Ей понравилось, как начинала жечь собственная ладонь и как мгновенно покраснела кожа Аддамс. Она делала это, то увеличивая давление, то его понижая. Всё напрямую зависело от того, как реагировала сама Тиша. На удивление, она гордо принимала каждый удар, лишь тихо поскуливая. Когда ладонь блондинки приземлилась прямо по мокрому лону, черноволосая закричала, позволяя слезам стекать вниз по щекам и падать рядом с ноутбуком. — Такая хорошая девочка, — промурчала директриса, любовно поглаживая её по красным ягодицам. — Что же скажет твой муженёк, когда увидит это? — Я не… — блондинка тут же шлёпнула её сильнее, больше не сдерживаясь и вся встрепенулась, когда Мортиша подавилась собственным криком. — Мне плевать. Я не хочу слушать твои жалкие оправдания по поводу того, какая ты… — она наклонилась, чтобы прошептать ей над ухом. — Легкодоступная. Аддамс подавила всхлип. Она была права. И эта была самая горькая правда, которую черноволосая должна была признать в своей жизни. Женщина даже не заметила, как с неё стянули нижнее бельё. Знакомый дискомфорт закручивался двойной спиралью вместе с нарастающим возбуждением, когда стол упирался ей прямо в бёдра. Она всё ещё чувствовала необходимость сопротивляться. Лариса слегка фыркнула, пальцами раздвигая половые губы и наблюдая, как медленно тянется между ними скопившееся смазка. Она скользнула выше, указательным пальцев надавливая на вход и рассмеялась, когда Мортиша непроизвольно застонала. — Нет, — пробормотала женщина. — Пожалуйста, не надо. Я не хочу этого. Мне жаль, что я пришла сюда. — Нет? — спросила Уимс, внимательно следя за своими пальцами, которые медленно входили внутрь лона. — Ты не хочешь, чтобы я вошла в тебя и трахнула, как подобает? Мортиша покачала головой. Она боролась против того, что сама чувствовала. Но на самом ли деле, она хотела бороться? Или это просто инстинкт самосохранения, когда тебя насильно прижимают к столу и пытаются трахнуть? Лариса скользнула пальцем внутрь, выдыхая. Это была завораживающая картина, которая не снилась ей даже во снах. Бёдра черноволосой дёрнулись назад, чтобы пальцы заполнили её, но директриса была непреклонна. Она хотела слышать её. Слышать, как Аддамс умоляет. — Я знаю, знаю, — холодно сказала она, касаясь двумя скользкими пальцами лона женщина. — Ты в отчаянии. Скажи это. Скажи, чего ты хочешь. — Нет, — она отрицательно покачала головой. — Нет. — Скажи это, — повторила высокая женщина. Она отпустила волосы Мортиши и была рада, что та больше не пыталась бежать. Скользя другой рукой под бедра Аддамс, она обхватила её влагалище, двумя средними пальцами надавливая на клитор. — Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я использовала тебя, и, может быть, я сжалюсь над тобой, дорогая и дам тебе это. Её бедра извивались, разрываясь между желанием прижаться к правой руке или оттолкнуться, но она всё ещё молчала. «Гордая» — подумала Уимс, но собираться не сдавалась. Она аккуратно ввела в неё второй палец, наслаждаясь, как горячие стенки сжимают их. — Ответь мне, Тиша. Ответь мне. Скажи, чего ты хочешь. Женщина по-прежнему не отвечала и Уимс прекрасно знала, что нужно сказать, что заставить её говорить самое откровенное. — Я знаю, о чем ты думаешь, — мягко сказала она, начиная медленно двигать пальцами внутри. —Ты хочешь, чтобы я прекратила это, ведь ты совершенно не ожидала, что твои жалкие ведения так тебя подведут, но так же ты хочешь, чтобы я трахнула тебя. И я знаю, что ты будешь брать, брать и брать у меня всё, что я только смогу тебе предложить. Но потом у тебя проснется жалкая совесть. О, измена, какое горе. Ты променяла член мужа на жалкие пальцы и язык своей бывшей соседки по комнате. А потом, когда мы оба решим, что с тобой покончено, ты будешь просить ещё. Умолять. Кричать. Биться в истерике. Тебе мало. Тебе всегда было всего мало. Мужского внимания, детей, членов в твоей вагине, но я всегда знала, что ты жаждала лишь одного — меня. И ты будешь плакать, пока не заполнишься мной настолько, что не сможешь думать ни о чем другом. Ты ненавидишь себя за это, не так ли? Ты ненавидишь, себя за то, что позволила мне подчинить себя, дорогая Тиша. Черноволосая громко застонала, её тело напряглось, когда она боролась с волнами возбуждения, нахлынувшими на неё. Она сдалась. Вечно убегать от этого — не получится. Бежать сейчас, тоже самое, что и стоять на одном и том же месте. Пальцы под её лоном были неподвижны и она чувствовала, как пульсирует клитор. — Пожалуйста, —пробормотала она. — Пожалуйста. — Вот видишь. Это не так сложно. — произнесла она так легко. — Всё, что тебе нужно делать — это просить. Теперь скажи мне то, что я так давно хочу услышать, дорогая. — Я… Я не знаю, — она задыхалась от того, что не получала нужной стимуляции. Её голова болела, тело ломалось от неудобного положения, но она хотела кончить. И кричать её имя на весь, сука, Невермор. — Я знаю, что ты знаешь, чего именно я хочу услышать, — угрожающе, сказала директриса, продолжая держать пальцы внутри неё, чтобы почувствовать, как она расслабляется, а затем сжимает их, так и не решаясь ответить. — Открой свой чёртов рот и ответь мне! Это был тот самый сигнал, приказ, команда, которую Мортиша физически и морально не могла игнорировать. Она сглотнула и зажмурила глаза, позволяя рту открыться и произнести те самые заветные слова. — Мне нравится, когда ты так меня используешь, — она опустила голову, чувствуя, что щека мокнет от собственных слёз. — Хорошая девочка, — ответила Лариса, вознаграждая её еще одним проникновением пальца. Она больше не сопротивлялась. Она стонала, когда почувствовала, что нижние пальцы стали ласкать клитор, позволяя ей получать именно ту стимуляцию, в которой она так нуждалась. И благодаря большому количеству смазки, которая была внутри неё, Уимс смогла скользнуть глубоко, задевая самые желанные точки. — Я вижу, как ты дёргаешь бёдрами, пытаясь глубже насадиться на пальцы. Тебе нужно больше? Это было ужасно и унизительно одновременно, но Мортиша снова кивнула. Она понятия не имела, как далеко собирается зайти блондинка, но и не была уверена в том, что сейчас это особо важно. Когда четвёртый палец вошёл в неё, она задохнулась, руками цепляясь за край стола. Да, пожалуйста, вот так, да… Уимс могла бы вечно этим наслаждаться, но когда тело Аддамс затряслось, она поняла, что довела её до предела. Мортиша едва могла думать о том, как пальцы Ларисы находились внутри неё, надавливали, а затем снова медленно вытягивали из неё остатки оргазма. Другая рука под её бедрами мучительно медленно двигалась по клитору, посылая искры удовольствия по её дёргающимся ногам. Она кончала с приглушённым ворчанием и плачем от удовольствия. Когда Уимс вытащила пальцы и облизнула их, черноволосая почти соскользнула со стола, но директриса вовремя её поймала, удерживая на руках. Мортиша смотрела на неё уставшими глазами, её руки болтались внизу, как верёвки, а тело время от времени дёргалось. Присмотревшись, она заметила расцветающий синяк на её скуле и поджала губы от того, что сотворила. Женщина подняла её на руки, рискуя тем, что их могут заметить, но было уже всё равно. Она поправила её платье, засунула чёрное нижнее бельё себе в карман и направилась к двери, открывая щеколду. Убедившись, что в коридоре никого нет, она направилась в свою комнату. Благо, по дороге она никого не встретила и была благодарна, что сейчас ночь. Уимс прошла в свою комнату, захлопнула дверь и нежно положила уснувшую Мортишу на кровать. Она всегда знала, что после сильного оргазма Аддамс неожиданно может заснуть. И сегодня, это не обошло её стороной. Блондинка уложила её на подушки, накрыв сверху одеялом и хотела уйти обратно в кабинет, когда раздался тихий голос: — Останься, — и это было самой откровенной просьбой, которую Мортиша могла озвучить в своей жизни. Уимс тяжело вздохнула, плюнула на работу, и легла рядом с ней. Плевать, что в одежде. Когда черноволосая поцеловала её впервые за двадцать лет, она могла думать только об этом. Мортиша прижалась к ней, положив голову на грудь и опять заснула, переплетая с ней пальцы так, словно они рождены для того, чтобы там находится.