Хроники Разума

В глубинах книжного шкафа Мона нашла свои дневники. Пять блокнотов, распухших от записей, пробуждающих воспоминания о ней из прошлого. «Отец называл меня «своим лучшим творением». Кажется, он считает меня совершенством, которым я, похоже, не являюсь». «Луиза лучше всех ладила с растениями. Её мама вечно не могла нарадоваться на её сад. Однажды мне довелось побывать в этом цветнике – он был великолепен. Пышные густые кроны деревьев, сочная трава, яркие цветы. Есть чем восхищаться. Я же за два года сгубила орхидею, два цветка с названиями, которые я даже не помню, и кактус. Больше выращивать цветы я не пыталась». Мона грустно улыбнулась, вспомнив то чувство обиды, больно колющее детское сердечко, и незаданный вопрос: «Почему у неё получается, а у меня нет?» «Марк без проблем осваивал любой язык. Ему хватало пары месяцев, и он уже бегло говорил на выбранном наречии. Порой его мама просила у него помощи с переводом, вечно подчёркивая, какая достойная смена у неё растёт. Кто бы знал, сколько времени я потратила на то, чтобы выучить один-единственный язык». Мона-то знала. Помнила весь спектр эмоций, испытанный в процессе. Злость от непонимания правил. Отчаяние, когда не получалось запомнить простые слова. Разочарование, от которого начинало казаться, что она никогда его не освоит. Пьянящую радость от того, что слова и фразы наконец обретали смысл. Мона до сих пор не знала язык в совершенстве, но, по крайней мере, она могла на нём говорить. «Адриан знал каждое созвездие, ориентировался в любой местности и мог найти обратную дорогу даже по направлению ветра. Я не смогла бы отыскать в небе ни одного созвездия, а все мои навыки ориентирования сводились к одному знанию: мох растёт с любой стороны дерева». Мона заблудилась всего раз, но на всю жизнь запомнила гнетущий страх, который испытывает ребёнок, потерявшийся в лесу. Урок она усвоила и, так и не постигнув азов ориентирования, просто стала отмечать обратную дорогу цветными ленточками. «Имельда чувствовала себя как рыба в воде. Она плавала быстрее всех, с легкостью пересекала вплавь озеро и возвращалась обратно, почти не устав. И, в отличие от меня, абсолютно не боялась глубины». Мона прислушалась к себе, и с удивлением поняла, что это воспоминание вызывает лишь равнодушие. Да, она не могла переплыть это несчастное озеро, но ей это и не было нужно. Она вскоре вовсе перестала бегать с ребятами на озеро, или в лес, или оранжерею. «Отец неправ, я не совершенство. Но так ли я хочу им быть?»