Подстава как есть.

«Дреды? Какие к ситху ещё дреды?» — промелькнуло в голове Джинна, которому было не до разглядываний своего ученика, дел и без того по горло было. Кеноби подождал несколько мгновений, а после и вовсе рукой махнул, поняв, что ответа не дождётся. Джинн, понявший, что что-то всё же произошло, а раз вопрос был задан про Скайуокера, то и тот каким-то образом причастен… — Я иду с тобой! — У вас других дел нет, за мной таскаться станете? — сбегая по лестнице, бросил Оби-Ван. — Энакин не прибыл в Орден, я надеялся, что он с тобой. Оби-Ван… Кеноби внезапно остановился и повернулся к бывшему мастеру. — Вы можете его слышать? — мучительно припоминая навыки и возможности джедаев, мужчина заставил себя и неприязнь проглотить. Время-время-время. — Мы не настолько сроднились, — медленно покачал головой Квай-Гон. — Но если с ним что-то может быть неладно, я отыщу его в Силе. Это я могу. Кеноби смотрел на своего бывшего учителя, понимая, что ему просто не справиться в рамках отпущенного времени одному. Даже если он привлечёт свои ресурсы, даже если поднимет на ноги весь участок и осведомителей. — Тогда ищите. У моих врагов весьма большая фора во времени, а отыграются они на вашем ученике. — Оби-Ван, Энакин не слабый. У него необычайно высокий потенциал. Светлые глаза Кеноби стали словно ещё светлей, почти обесцветившись. Следующие слова его сдавили сердце джедая удавкой боли: — Когда сознание рассеянно или находится в пограничном состоянии, воззвать к Силе возможности нет. И методики Ордена не помогают. Может ваше участие поможет мне его быстрее отыскать? Джинн промолчал, услышав за этими бесстрастными словами отголосок старой боли. И слова извинения могут сгладить черту отчуждения в этом самостоятельно вставшем на ноги мужчине, но никогда они не могут стать товарищами. А извиняться Квай-Гон устал. Шиен пихнул плавающего в полузабытьи парня на пол, с насмешкой глядя на его попытки сосредоточиться. Помнил, что этот парень владеет странными приёмами, так что дразнить свою удачу Палпатин не стал. Простое снотворное, которое так славно успокоило сперва Наберрие, а после и ещё нескольких девок, отданных в жадные руки сенатора Органы. Никаких таблеток, только укольчики… Шиен погладил рядок отрезанных дред. На голове парня ещё три осталось. Палпатин входил в раж, раззадоренный прикидками, как быстро сумеет его отыскать заносчивый коп. И сумеет ли? Дядя, спасибо ему большое, как-то упомянул про старые заводские склады, которые в большинстве своём пустовали, да даже у Шива Палпатина были купены некоторые из них. Вот туда и приволок Шиен напарника Кеноби. Парень был тяжёлый, но сотня кредитов решила все проблемы при транспортировке этого дылды сюда. Шиен с удовольствием наблюдал, как они оба заливались всеми видами выпивки, способствуя намерениям Шиена, сами того не понимая. Сперва Палпатин хотел взять в оборот полицейского, но передумал почти в последний момент, вспомнив, что даром убеждения гад-полицейский владеет едва ли не лучше даже дяди Шива. И быть испытуемым Шиен вовсе не желал. Да и сильнее этот замороченный Кеноби, чем его напарник. — Спи, моя радость, усни! — захихикал Шиен, присев перед осоловевшим от препаратов, которые смешались в его организме в ядрёный коктейль, парнем на корточки. — Как там тебя? Энакин, да? Жаль, что я не люблю мужчин, а так бы тебе понравилось девочкой быть, а? Симпатюлечка ты, красатулечка. Энакин с неимоверным усилием старался сосредоточиться на голосе, который гулким эхом отдавался в его голове, словно минуя уши. Перед глазами плыло, тошнило, но в желудке было давно уже пусто. Или это было недавно? Реальностью был пол под пальцами, но и он качался, словно Энакин был в море. Море… Вода… Невесомость… Шиен с усмешкой смотрел, как парень пытается проморгаться и как ему это не удаётся и он заваливается на бок, вяло шевеля пальцами, словно что-то ища. Джинн зашёл в Храм, быстро поднявшись в келью медитации, отмахиваясь от пытающихся его расспросить товарищей по Ордену. Всё сейчас, в данный момент, не важно. Важно отыскать в триллионе живых существ ученика, который попал в переделку. И это трудно. Корусант огромен, Сила безмерна, но не всесильна. Человеческий мозг ограничен, эмоции перебивают настрой, сбивают мысль с пути… «Есть только Сила…» Заперев дверь кельи, Квай-Гон вытянул из-за пазухи цепочку с медальоном, усаживаясь на колени. Подушечки пальцев проскользили по полированной поверхности. «Есть только Сила…» Зелёные глаза медленно закрылись, пальцы медленно сделали круг по поверхности поделки, остановились, нащупав чёрточки, словно пути в неизведанные миры, связь с реальностью. Почему кодекс противоречит сам себе, мастер? Звонкий голос. Синева глаз, в которых всё время стоит вопрос. Беспокойный. Ищущий ответы. Всегда. Йода, дремлющий в своём кресле, встрепенулся, когда Сила сперва слабо запела, входя в резонанс с миропорядком Ордена. Прислушался, старательно не трогая нити вероятности. А Сила пела всё громче, настойчивей, уверенней. Покажи мне! Корусант под его ногами исчез, осветившись точками, которые светились, но все по разному. Одни были ярче, другие мерцали тускло и гасли. и лишь в океане этого планктона ярко, почти пламенея, горел Храм. В Силе это выглядело красиво и воодушевляюще. Нет! Не то! Ты знаешь, что я ищу… Кого ты ищешь, Квай-Гон? Ученика или нечто большее? Ты много терял и боишься потерять вновь? Так ведь? Почему так трудно себе признаться, что он не желал такой себе судьбы. Как не желал ломать судьбу молодого Кеноби. Сейчас признайся. Твоя ошибка — Ксанатос? Всё ты делал так, как должно? Нет, не всё. Прошу. И словно это простое «прошу» ломает стену, за которой есть вторая реальность. В ней ты видишь тех, кто тебе был и есть дорог, для кого у тебя в сердце есть своя доля тепла и любви. Ты беспокоишься за них, переживаешь. Энакин? Непоседливый, гораздый на выдумки, неспокойный. Взор словно притянула определённая точка среди миллиона других. Мерцала, манила. Где же ты? Где именно? И ты видишь внутренним взором то место, где мальчишка сейчас. Только ты — никто не видит этого больше. Никто не найдёт. Оби-Ван… Слишком серьёзный для своих лет, слишком зажат, но ищет, без конца пытается искать истину… Оби-Ван, в свои четырнадцать. И резко, без плавного перехода, перед глазами встаёт тот, кого он, Джинн, видел всего полчаса назад. Пристальные голубые глаза, прячущие в своей глубине предупреждение: «Ближе нельзя!» Смотри. Сила шепчет бархатным эхом, насильно заставляет обратить взор на то, что ей одной видимо. И фигуру Кеноби внезапно обнимает серо-чёрное пламя, льнёт к нему, ластится, обвивает руки, кольцами стелется возле ног. Он не друг. Но и не враг. «Кто ты?» — шепчет Квай-Гон и его утягивает в реальность. «Я — это я», — слышишь ты ответ до того, как видение схлопывается и тебя бросает на пол, едва переводящего дух. Оби-Ван расположил перед собой листочки бумаги, сдавив виски, чтобы мысли, что ваши тараканы, не разбежались в разные стороны. Вот поэтому не было у него напарников, уже много лет нет. Потому что уязвимая точка, то самое больное место, на которое обязательно нажмут, если узнают. И нажимали, пока он не заупрямился и не стал работать один. Так только перед собой в ответе. И это не так больно, чем терять пусть и не родных, но ставшими близкими. На столе ожил комлинк и Оби-Ван помимо воли устремил взгляд на хронометр, сверяясь с временем. Сколько дред осталось на голове Энакина он так и не смог вспомнить и о дурном думалось всё чаще. Но сейчас это был не мелкий садист, решивший поиграть в взрослые игры. — Оби-Ван, я знаю, где Скайуокер. Но лечу с тобой. — Я заберу вас через несколько минут, — сорвался с места Кеноби, хватая комлинк. Когда это было нужно, он мог слиться с машиной и даже Скайуокер от восхищения пищал, стоило за руль сесть Оби-Вану. Иногда это помогало украсть у времени знатный кусок, как, например, с Наберрие. Ей он сумел помочь, почти в последний момент, не без помощи Энакина… А ему? Ему сумеет?